Я умею читать мысли... Глава 98
Хэ Юнтин видел эту женщину только на фотографиях в документах того дела.
Её жизнь и смерть казались всего лишь парой строк безликих данных, согласно которым сразу после того, как Линь Хань сдал экзамены и получил пропуск в центральную зону, её глаза закрылись навсегда.
Для человека из гражданского района неполнота данных были обычным делом, и её случай ничем не отличался от многих других. Полномочия Хэ Юнтина уже были достаточно высокими, но, перелопатив все доступные ему документы, он почти не нашёл никаких сведений о её жизни до рождения Линь Ханя. Словно до появления собственного ребёнка у неё не было даже желания оставлять после себя какие-либо следы, словно она была всего лишь незначительным человеком, чьё существование ничего не меняло.
Но женщина на фотографии была очень красивой. Когда она слегка приподнимала уголки губ в улыбке, в её мягком изгибе бровей и нежных глазах угадывалось что-то от Линь Ханя. В ней не было ни тени агрессии, она казалась хрупкой и слабой, и порой было почти невозможно представить, как ей одной удалось вырастить своего ребёнка в гражданском районе.
В документах не было ни единой записи о её партнёре. Казалось, она всегда была одна и никогда даже не задумывалась о том, чтобы связать жизнь с каким-нибудь альфой.
В конце концов, гражданский район был крайне неприветливым местом для омег. Если рядом не было альфы, способного защитить себя и своего партнёра, то в период течки легко могли произойти неприятности, а порой такой человек не мог защитить не только себя, но и собственного ребёнка.
Тогда Хэ Юнтину пришлось долго искать, прежде чем он наконец нашёл одну неясную запись из больницы. Среди сведений о перенесённых заболеваниях была всего одна короткая строка: «Железы пациента сильно повреждены, длительное нарушение выработки феромонов, восстановление невозможно».
Это как раз подтверждало слова того подонка — Гу Мяо.
Этот человек был настоящим безумцем. Найденные документы не позволяли точно определить, на чьей он был стороне, однако «подопытных», погибших от его рук, насчитывалось немало.
Каждой омеге, которую использовали для сбора образцов, присваивали номер. Когда Хэ Юнтин прибыл туда, Гу Мяо как раз сидел за столом и сравнивал два образца, лежавших перед ним. Он лишь на мгновение удивился его визиту, а затем широко улыбнулся.
Этот псих совершенно естественно решил, что Хэ Юнтин согласится с ним сотрудничать, и даже воодушевлённо заявил, что вскоре у него появятся успешные результаты:
— Вы представляете, как трудно Империи вырастить одного альфу? Почему бы просто немного не модифицировать этих бесполезных слабых малышей? Всё равно позволять омеге просто жить с такой духовной силой — пустая трата ресурсов… Вам стоит об этом подумать.
Хэ Юнтин не знал, каким было его собственное выражение лица в тот момент, но помнил, как постепенно искажалось злобой лицо Гу Мяо. Только когда тот увидел направленное на него оружие в руках Хэ Юнтина, он наконец понял, что все его уговоры совершенно бесполезны и запаниковал.
Он очень быстро обнаружил, что не может активировать ни один канал коммуникатора, и даже его световой экран не включается. Однако в руках у него всё ещё оставался список, который он только что закончил сверять, и, не теряя надежды, продолжил пытаться соблазнить мужчину с холодным лицом:
— Вы знаете, что за образец у меня в руках? Он скоро пойдёт на лекцию к профессору, которым так восхищается. Я хочу, чтобы этот господин Сюй как следует разглядел, каким сокровищем на самом деле является то, что он сам запретил…
На лежавшем перед ним образце была фотография молодого человека, о котором Хэ Юнтин думал день и ночь, но к которому не осмеливался приблизиться.
— Он наверняка принесёт с собой питательный раствор. Стоит просто незаметно забрать тот, что лежит рядом с ним. Лекция ведь долгая, а когда омега начнёт клевать носом, справиться с ним будет гораздо проще…
Взгляд Хэ Юнтина похолодел ещё больше. Он поднял пистолет и направил его на Гу Мяо:
— До моего прихода сюда место проведения лекции уже было полностью зачищено.
Улыбка на лице Гу Мяо застыла, а затем постепенно превратилась в злобную гримасу:
— Сюй Чжихэн действительно бесполезный идиот. Он же сам разработал весь этот проект, а потом сам же решил его остановить. Я сделаю за него то, на что ему не хватило смелости. Ведь наконец появился настолько идеальный образец…
При этих словах его улыбка снова изменилась, превратившись в насмешливую гримасу.
— Я понимаю. Раз я вижу ваше лицо, значит, мне отсюда уже не выбраться живым. Но если бы это была обычная операция военных, в лучшем случае мне довелось бы увидеть человека на три-четыре ранга ниже вас. Тогда как же тогда получилось, что я встретился с вами лично?
— Это ваше личное дело. Ради чего? Или… ради кого? Вероятно ради этого образца у меня в руках?
Он, похоже, даже не собирался запоминать его имя.
— Тогда ему действительно повезло. Кто-то до сих пор продолжает о нём заботиться. — После этих слов Гу Мяо вдруг заволновался, — но знаете ли вы, что он не такой, как все?
Похоже, поняв, что его план провалился, Гу Мяо отбросил все опасения и больше не собирался ничего скрывать. Он посмотрел на Хэ Юнтина и вдруг одарил его улыбкой, от которой тому стало не по себе:
— Так он вам нравиться? Уже признались? Все вы, альфы, одинаковые. Говорите о любви, а в конце концов всё равно подчиняетесь инстинктам. Вы ведь хотите пометить его? Хотите сделать его своей собственностью? Особенно такого омегу, который почти не способен сопротивляться. А вы знаете о его способности? Он, как и его мать, после совершеннолетия может слышать мысли других людей. Знаете, что случилось с его матерью…
Хэ Юнтин, похоже, больше не хотел тратить на него время и без малейшего колебания выстрелил — подсознательно он не хотел слышать продолжение.
Но ему не удалось этого избежать.
Пуля пробила в теле Гу Мяо кровавую дыру. Тот крепко стиснул зубы, из уголка его рта непрерывно текла кровь, постепенно наполняя комнату приторным запахом. Он с трудом проглотил кровь и всё же продолжил:
— Этой женщине тоже пришлось несладко, если посчитать, она прожила всего несколько счастливых дней.
Хэ Юнтин не знал, как дослушал всё до конца.
Когда-то у неё был любимый человек. Но тот, кому она доверяла больше всего, обманул её и прикрываясь любовью держал её в плену, где она день за днём жила в отчаянии. Никто не слышал её криков о помощи, а когда её впоследствии неоднократно насильно метили, она поняла: если всё так и продолжится, однажды она обязательно подчинится заложенным в ней природным инстинктам. Поэтому она сама разрушила свои железы настолько, чтобы их уже невозможно было восстановить.
Не было ни одного дня, когда она не хотела покончить с этой жизнью, но каждый раз ей не удавалось довести дело до конца. И когда наконец благодаря случайности ей удалось вырваться из этих оков и она решительно ушла… Она обнаружила, что беременна.
В конце концов, она всё же не смогла заставить себя поступить так жестоко — лишая себя жизни, убить безневинное дитя. Но и освободиться от ежедневных мучений из-за болезненных воспоминаний прошлого ей так и не удалось.
Она растила его, по-прежнему отдавая ему всю свою нежность. Даже живя в гражданском районе, она не позволила ребёнку впитать ничего дурного. Он был очень похож на неё саму до того, как она столкнулась со своим кошмаром — всегда добрый, всегда кроткий. То жестокое прошлое не должно было иметь к нему никакого отношения.
— Как думаешь, она вообще знала, кто на самом деле отец ребёнка? Я-то всё равно не знаю, — к концу Гу Мяо уже почти не осталось сил, но он всё равно продолжал намеренно задевать Хэ Юнтина. — Но ребёнок и правда красивый. Очень похож на неё… Даже если ты убьёшь меня, это ничего не изменит. То, что ты услышал, однажды узнает и он. Та женщина так долго скрывала своё прошлое, но ты всё-таки раскопал его. Не будет ли этот ребёнок страдать? Он, наверное, будет плакать
— Даже если ты остановишь этот проект, это ничего не изменит. В конце концов он всё равно будет жить с этой болью… — Гу Мяо замолчал навсегда.
Хэ Юнтин действовал быстро и эффективно. Он тщательно избавился от всех последствий, не оставив ни единого следа. Всё снова стало таким же спокойным и безмятежным, каким казалось на первый взгляд, словно никогда и не существовало ни этих мерзких интриг, ни заговоров.
Судя по привычкам Линь Ханя, после обеда он должен был пойти на лекцию, и Хэ Юнтин хотел хотя бы мельком взглянуть на него.
На лекции Сюй Чжихэна, как всегда, собиралось немало людей, пришедших издалека только ради возможности его послушать. Но Хэ Юнтину не пришлось долго ждать. Среди входящих и выходящих людей он наконец увидел того, кого хотел увидеть.
Казалось, молодой человек был в хорошем настроении. Он спокойно нашёл себе место в углу и сел один.
«Так у него действительно есть способность читать мысли? Неудивительно, что в последнее время он постоянно носит перчатки…»
Он выглядел таким чистым и безмятежным. Кожа почти прозрачная, ленивый солнечный свет мягко ложился на него, ещё сильнее подчёркивая чистоту и нежность юноши. Даже с такого расстояния Хэ Юнтину казалось, что он может почувствовать запах того самого солнечного света.
Прошло столько лет, а Линь Хань, кажется, совсем не изменился. Все эти раны прошлого находились от него слишком далеко. Словно от рождения он должен был быть таким — простым и нежным, делать то, что хочет, и любить того, кого хочет.
«Каким бы он был, если бы полюбил кого-нибудь? Улыбался бы только этому человеку, только ему позволял бы видеть свою нежность? Изменился бы его голос, когда он обращался бы к нему — стал бы мягче? А уголки глаз тогда приподнялись бы, верно? Буду ли я этим человеком?»
Хэ Юнтина не интересовало содержание лекции по наукам о жизни. Когда прошло уже больше половины времени, он заметил, как молодой человек начал нерешительно оглядываться.
Как и сказал Гу Мяо, питательного раствора под рукой не оказалось.
До этого Хэ Юнтин не слишком хорошо разбирался в особенностях организма омег. Оказывается, для некоторых, у кого особенно слабое здоровье, питательный раствор действительно был необходимостью.
Он видел, как молодой человек долго искал его, слегка нахмурившись, но лекция всё ещё продолжалась, поэтому вставать и уходить он не стал. Через некоторое время он, похоже, начал зевать, опустив голову, его подбородок постепенно опускался. В конце концов он всё-таки не выдержал, прислонился к спинке соседнего кресла и тихо заснул.
Лекция подходила к концу. Сюй Чжихэн вместе с Си Юанем покинули зал, а толпа, ещё недавно заполнявшая помещение, постепенно разошлась. Все спешили по своим делам, и никто не обратил внимания на молодого человека, который, закрыв глаза, тихо сидел в углу.
Помещение, где Сюй Чжихэн проводил лекции, было довольно просторным, но слушатели на удивление быстро освободили его, и вскоре в огромном зале остались только они двое.
Хэ Юнтин был в гражданской одежде. Он долго колебался, но наконец всё же подошёл… Остановившись перед молодым человеком он опустил взгляд, неотрывно глядя на него.
Во сне тот казался ещё тише. Длинные ресницы, лёгкое и тихое дыхание — всё это делало его особенно послушным и беззащитным. Губы были чуть приоткрыты, удивительно красивой формы, нежного розового оттенка, в меру полные и соблазнительно влажные.
«Наверное, если бы он произнёс моё имя, это звучало бы очень красиво. Губы слегка двигались бы, обнажая краешек белых зубов, а голос, должно быть, напоминал бы утреннюю росу — прохладную, манящую свежей влагой, от которой невольно хотелось бы сделать глоток.»
Хэ Юнтин очень хотел прикоснуться к нему, но, уже протянув руку, вдруг застыл на полпути.
«Что это я делаю? Если прикоснусь к нему, а он проснётся…. Тогда он узнает то, что я должен тщательно скрывать?»
Так он и стоял, неподвижный и молчаливый, позволяя последним мгновениям уходить одно за другим. В конце концов Хэ Юнтин всё же не выдержал.
«Только прикоснусь. Один раз — и всё», — сказал он себе.
Рука, которая никогда не дрожала во время стрельбы, теперь слегка задрожала, когда он очень осторожно коснулся волос молодого человека.
Чёрные волосы были мягкими и гладкими — именно такими, какими он их себе представлял. Он осмелился прикоснуться только к ним, и только к ним он и мог позволить себе прикоснуться.
В воздухе появился едва уловимый аромат чёрного дерева. Его восприимчивый период альфы действительно наступил именно сейчас. И вот те мысли, которые он прежде он считал бы недопустимыми, одна за другой начали всплывать на поверхность.
Перед ним был человек, в котором не чувствовалось ни малейшей агрессии, целиком скрытый в его тени. И от этого Хэ Юнтин вдруг ощутил иллюзию, будто Линь Хань действительно может принадлежать ему. Он представил, как тот смотрит на него глазами, затуманенными влагой, мягко произносит его имя, затем кладёт руки ему на плечи и легко касается его губ своими.
Если бы Хэ Юнтин захотел, прямо сейчас он мог бы сделать его своим. Ему хотелось прикоснуться к мягкой и хрупкой железе на его шее, хотелось более глубокого смешения феромонов, хотелось объятий, хотелось соединиться с ним.
Некоторые желания уже невозможно было скрыть. Это была его природа, но в то же время его греховная сущность.
То бессильное чувство беспокойства и возбуждения снова нахлынуло на него, но на этот раз всё было иначе, чем раньше: перед ним находился человек, которого он больше всего хотел заполучить, и он даже не знал, каких усилий ему стоило удержать собственную руку от дальнейших прикосновений.
«Ты знаешь, что случилось с его матерью? Её железы были буквально разрушены, и восстановить их уже было невозможно».
«Ты же альфа, да? Хочешь пометить его? Какими бы красивыми не были слова, ты не сможешь этого скрыть».
Хэ Юнтин вспомнил слова Гу Мяо, а затем вспомнил о всех тех омегах, которых тот использовал, как подопытных.
«Их насильно метили, прокалывали их железы, делали с ними то же, что когда-то сделали с его матерью…»
В конце концов Хэ Юнтин ничего не сделал.
Лу Аньхэ однажды сказал ему, что люди очень ценят памятные даты, которые имеют для них особое значение. Сегодня был его день рождения — действительно очень памятный день.
Хэ Юнтин изначально собирался прийти сюда, чтобы встретиться с ним. Возможно, между ними состоялся бы первый разговор. Возможно, молодой человек запомнил бы его навсегда, и после сегодняшнего дня у них началась бы новая история.
Он избавил Линь Ханя от самой большой угрозы, заплатив за это знанием одной из его тайн. И сейчас ему ещё многое предстояло сделать: находясь в своём восприимчивом периоде, он должен был уйти от Линь Ханя, а затем забыть его…
Это был первый раз, когда Хэ Юнтин остался с Линь Ханем наедине.
Возможно, это был и… их последний раз.
Следующая глава 99
Предыдущая глава 97