Я умею читать мысли... Глава 87
Он не ожидал, что Хэ Юнтин окажется настолько… бессовестным — в результате теперь вся его спина была в этом.
Линь Хань всё ещё лежал на кровати, тяжело дыша, он попытался оттолкнуть руку Хэ Юнтина, но протянув свою, тут же обнаружил, что в ней совсем не осталось сил. Он уже хотел попросить, чтобы тот хотя бы помог ему вытереться, но не успел произнести ни слова, как Хэ Юнтин сам провёл ладонью по его спине, размазывая всё ещё сильнее. В то же время его нос уловил характерный запах — густой, присущий только альфам. От этого прикосновения по телу пробежала странная дрожь.
Хотя Линь Хань и знал, о чём думает Хэ Юнтин, в тот момент, когда он это услышал, ему захотелось зарыться лицом в подушку:
【Если испачкать его тело целиком, …тогда он полностью пропитается моим запахом.】
【У него такая красивая спина… Если бы я ещё немного потёр…】
В такие моменты способность читать мысли была просто невыносимой.
— … — лицо Линь Ханя вспыхнуло так, словно с него вот-вот начнёт капать кровь. Услышав, как Хэ Юнтин, и так уже испачкав его спину, ещё и совершенно серьёзно раздумывает о том, чтобы продолжить, он. наплевав на стыд, в порыве возмущения громко выкрикнул его имя, — Хэ Юнтин!
Молчаливый генерал лишь негромко произнёс «о» и послушно убрал руку с обнажённой спины Линь Ханя.
Впрочем, эта вспышка раздражения длилась всего мгновение, смирившись, он тихо вздохнул, и из-под одеяла прозвучал его приглушённый голос:
— …Ладно. Отнеси меня помыться.
Секс действительно позволяет людей ненадолго забыть обо всём. Сейчас Линь Хань не хотел ни о чём думать, он лежал на животе, чувствуя себя полностью удовлетворённым, за исключением того, что его голос немного охрип. Но от той безысходной печали, что была у него в момент их встречи, не осталось и следа.
Хэ Юнтин послушно кивнул. Но хотя сначала он хотел просто взять Линь Ханя на руки и отнести в ванную, вдруг на мгновение замешкался. Немного подумав, он изменил позу: подхватил его под ягодицы и легко поднял лицом к себе, а затем ещё и помог обхватить себя руками за шею, чтобы тому было удобнее держаться.
От этого движения поток воздуха коснулся влажной спины и Линь Хань ощутил лёгкий холодок.
Моргнув, он вдруг понял, почему Хэ Юнтин решил не нести его привычным способом — тот просто не хотел прикасаться к его липкой спине.
«На меня всё это намазать он не постеснялся… А сам теперь…»
— То есть ты своим же теперь брезгуешь?! — недоверчиво уставился на него Линь Хань.
— Нет, — честно ответил Хэ Юнтин. — Я хочу, чтобы оно подольше осталось у тебя на спине.
— … … … … … … — все слова, которые Линь Хань успел мысленно приготовить, в одно мгновение рассыпались в прах.
Боясь соскользнуть вниз, он не стал тянуться за тапочками, лишь лениво обнял Хэ Юнтина за шею и легонько похлопал его по спине, тихо проворчав:
— …Не думай о всякой ерунде. Это первый, но не последний раз. Я же не только для тебя это делаю. Давай уже, быстрее отнеси меня помыться.
Ему казалось, что в этих словах скрыто сразу несколько смыслов, но Хэ Юнтин почему-то услышал только один. От спальни до ванной было всего несколько шагов, однако Линь Хань отчётливо почувствовал, как мужчина, державший его на руках, снова возбудился.
Едва они оказались в ванной, Линь Хань успел лишь коснуться босыми ногами пола, как оказался спиной к Хэ Юнтину, и ещё не успел обернуться, как вновь почувствовал знакомое жаркое дыхание совсем рядом. В следующее мгновение мир перед глазами качнулся: Хэ Юнтин без труда развернул его, поднял его руки над головой, прижал их к холодной стене душевой, а сам всем телом навалился сверху.
Сильное, натренированное годами тело без малейших усилий подчинило его: Линь Хань не мог пошевелить руками. Липкая спина прижалась к холодному стеклу, и от резкого контраста всё его тело невольно вздрогнуло.
Голос Хэ Юнтина и его мысли прозвучали одновременно.
Линь Хань одновременно сгорал от смущения и испытывал странное удовольствие. Он уже хотел объяснить, что имел в виду совсем не это… по крайней мере, не сейчас. Но не успел произнести ни слова: Хэ Юнтин снова накрыл его губы поцелуем, и все жалобы, возмущение и смущение растворились в их поцелуе.
На какое-то мгновение Линь Хань даже пожалел о своих словах. Произнося их, он и представить не мог, что в итоге окажется в таком положении. И уж тем более не ожидал, что после долгого перелёта Хэ Юнтин не проявит ни малейших признаков усталости.
Оставаясь во власти накатывающих одна за другой волн наслаждения, он лишь слабо пытался сопротивляться, но всё равно снова и снова уступал. Как и ожидалось, Линь Хань всё равно не мог отказать Хэ Юнтину.
Когда стеклянные стены душевой вновь затянуло густым слоем пара от жара их тел, Линь Хань мог только безвольно обмякнуть на его плече. Лишь когда дыхание Хэ Юнтина постепенно выровнялось, он поднял голову и сердито посмотрел на него.
Самое обидное было в другом. После всего произошедшего китель Хэ Юнтина по-прежнему сидел на нём без единой складки.
Мягко соскользнув с его рук, Линь Хань босиком ступил на прохладную плитку и нахмурился, глядя на мужчину, верхняя часть формы которого всё ещё выглядела безупречно. Потянувшись к пуговицам, он начал их расстёгивать.
— Ты что, в ванную тоже в форме ходишь?
Лицо Хэ Юнтина осталось совершенно серьёзным, и даже его недоуменный голос прозвучал совершенно искренне:
— Но я ведь только недавно тебе говорил, что верхняя пуговица очень важна…
— Не продолжай! — лицо Линь Ханя, только начавшее остывать, мгновенно снова вспыхнуло. Вспомнив всё, что успел наговорить несколько минут назад, он нарочно повысил голос, — сам разденешься или мне помочь?
— Ты, — ответ последовал без малейших колебаний.
Но стоило Линь Ханю снова протянуть руку, как он заметил, что Хэ Юнтин тоже собирается двинуться к нему. На всякий случай он сразу отступил назад и совершенно серьёзно предупредил:
— Даже не думай нарушать обещание.
Хэ Юнтин выглядел почти обиженным.
— Я не собирался. Я только хотел помочь тебе вытереться.
Проведя ладонью по щеке, Линь Хань мгновенно понял, о чём тот говорит. Волна стыда накрыла его с новой силой. Не говоря больше ни слова, он решительно вытолкал Хэ Юнтина за дверь ванной и захлопнул её прямо перед его носом.
— Не надо мне помогать! Сам помоюсь!
Через дверь Линь Хань услышал, как тот тихо, но послушно ответил: «О». И почему в этом коротком ответе ему вдруг послышалась какая-то необъяснимая обида?
Линь Хань почувствовал, что по телу разлилась приятная слабость, поэтому впервые не стал следить за временем и не спеша вымылся с головы до ног. Медленно и тщательно смывая с себя всё до последнего пятнышка, он всё же заметил, что кожа на спине, хотя уже давно была чистой, оставалась непривычно гладкой и скользкой. Пришлось ещё дважды ополоснуться, прежде чем он наконец выключил воду.
Выйдя из ванной, Линь Хань уже собирался серьёзно поговорить с Хэ Юнтином, но увиденное заставило его растеряться — пока он мылся, Хэ Юнтин успел полностью привести спальню в порядок. Простыни, ещё недавно пропитанные запахом их обоих, были заменены. Даже новое одеяло он сложил в идеально ровный прямоугольник. Испачканную одежду Линь Ханя генерал уже отправил в стиральную машину.
Оказывается главнокомандующий Империи молча застилал постель, пока тот принимал душ… После такого сердиться уже совершенно не получалось.
В ванную его отнесли на руках, поэтому сейчас он по-прежнему стоял перед Хэ Юнтином совершенно обнажённый. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
Первым отвёл взгляд Линь Хань. Делая вид, что совершенно спокоен, он подошёл к шкафу, наугад достал рубашку Хэ Юнтина, быстро набросил её на себя и, отвернувшись, тихо сказал:
— Теперь твоя очередь принимать душ.
Лишь услышав, как в ванной зашумела вода, Линь Хань наконец облегчённо выдохнул. Он даже порадовался, что ванная находилась прямо в спальне. Иначе… если бы Гулулу увидела их в таком виде…
На Линь Хане была только просторная рубашка Хэ Юнтина, доходившая ему до середины бедра. Он сидел на кровати с голым низом и лениво покачивал босой ногой, когда вдруг вспомнил, что они так и не закрыли дверь спальни…
В это время Гулулу как раз закончила смотреть свою любимую мелодраму и по привычке покатилась искать Линь Ханя. Именно тогда она и увидела открывшуюся перед ней картину.
Как назло, в тот момент из ванной послышался шум — Хэ Юнтин уже закончил принимать свой привычный «боевой душ» и возвращался обратно.
П/п: боевой душ — это быстрый, вероятно))
Линь Хань мгновенно накрыл Гулулу ладонью, закрыв ей обзор.
Хэ Юнтин сразу понял, в чём дело, и, поймав взгляд молодого человека, молча накинул на себя первую попавшуюся одежду.
Только после этого Линь Хань убрал руку. Гулулу моргнула своими глазками-бусинками, наклонила голову сначала влево, потом вправо, поочерёдно посмотрела на Линь Ханя и на Хэ Юнтина.
Осторожно держа пушистый комочек на ладонях, Линь Хань мягко спросил:
— Может… сегодня поспишь в соседней комнате?
Глядя в её совершенно чистые и доверчивые глаза, он почему-то почувствовал лёгкое смущение и терпеливо принялся уговаривать:
— Там тоже хорошо. Комната очень большая и много места, где можно играть.
Но Гулулу лишь недоумённо наклонила голову ещё сильнее.
Линь Хань как раз размышлял, как бы поделикатнее всё объяснить, когда Хэ Юнтин подошёл ближе. Сверху вниз посмотрев на сидящий у него на ладони пушистый комочек, он совершенно бесстрастно заявил:
— На кровати для тебя места нет.
Она просто не могла поверить своим ушам. Ладно, пусть этот страшный человек решил отбить у неё хозяина, но ведь сама она такая маленькая — куда бы она ни забралась, разве могло ей не хватить места?
Однако времени как следует всё обдумать ей никто не дал. Этот злобный человек без лишних слов подхватил её двумя пальцами и поднял в воздух. Оказавшись подвешенной за шкирку, малышка беспомощно задрыгала всеми четырьмя лапками, а когда вновь почувствовала под собой опору, оказалось, что её уже вынесли за дверь.
Она только сейчас поняла, что её недавние попытки натренировать свою смелость оказались бесполезными перед настоящим человеком. В бессильной ярости она пискнула два раза и решила с достоинством ускользнуть.
— Ты слишком суров с ней! — укоризненно сказал Линь Хань, когда Хэ Юнтин закрыл дверь и вернулся к кровати.
Тот спокойно принял упрёк, словно ничего особенного не произошло. Вместо оправданий он лишь снова коснулся ладонью щеки Линь Ханя и тихо произнёс:
В этой его прямоте всегда было что-то, перед чем невозможно устоять. Линь Хань помедлил немного, но в конце концов ничего больше так и не сказал.
Ночь уже давно вступила в свои права. Хэ Юнтин закрыл окна и двери, дистанционно погасил весь свет в спальне и только после этого вернулся к кровати.
После всего, что между ними произошло, именно теперь наступила самая тихая часть этой ночи. В темноте дыхание и каждое прикосновение ощущались особенно ясно. Линь Хань почувствовал, как Хэ Юнтин лёг рядом, осторожно снял с него свою рубашку, которую тот всё ещё носил, но больше ничего не сделал.
Через мгновение сильные руки бережно притянули его к себе, и он удобно устроился в объятиях любимого человека. Он совсем рядом слышал ровный стук его сердца и чувствовал тепло его груди. Словно маленькая безымянная планета, которая слишком долго вращалась вокруг своего солнца и лишь теперь, следуя по собственной орбите, наконец приблизилась к нему настолько, что оказалась окутана его горячим светом.
И он был готов навсегда остаться этой маленькой планетой, если Хэ Юнтин будет тем самым солнцем, которое всегда молча находилось рядом.
Несколько секунд они лежали в полной тишине, а потом Линь Хань услышал его голос.
— Почему ты плакал? — в полной темноте Хэ Юнтин крепче обнял его и негромко повторил, — почему?
Линь Хань не ожидал, что, когда всё наконец успокоится, он всё ещё будет помнить об этом.
Та боль, которую совсем недавно смыло волной близости, снова начала медленно подниматься из глубины сердца. Он несколько раз моргнул в темноте, сдерживая подступившую горечь, и тихо ответил:
Прошло очень много времени, настолько много, что Хэ Юнтин уже успел подумать, будто тот уснул. И только тогда Линь Хань негромко добавил:
— Кажется… я нашёл кое-какие зацепки. Насчёт твоей памяти.
Он долго думал, стоит ли рассказывать. Можно было пока промолчать, или придумать какой-нибудь другой предлог, в конце концов, Хэ Юнтин не умеет читать мысли — можно было просто солгать, что поиски пока ничего не дали. А уже потом, когда удастся докопаться до истины, выбрать подходящий момент и всё рассказать.
Но если однажды Хэ Юнтин узнает, что он всё это время скрывал правду, тому станет только тяжелее. Он, как всегда, ничего не скажет вслух, но в душе наверняка будет бесконечно переживать. Так что лучше с самого начала быть честным. Что бы ни ждало их впереди — они встретят это вместе.
Линь Ханя наконец начало клонить в сон. Прижавшись к Хэ Юнтину, он слегка зевнул.
Когда они проснутся, впереди их будет ждать ещё очень многое. Слишком много вопросов пока оставалось без ответа, слишком много трудностей ещё предстояло преодолеть, но почему-то теперь это уже не казалось страшным.
Окружённый теплом его объятий, Линь Хань спокойно произнёс:
— Если я скажу тебе… — он сделал паузу, — …что в день празднования победы на пиратами ты на самом деле увидел меня не впервые… ты мне поверишь?
Руки, обнимавшие его, едва заметно замерли.
Когда спустя мгновение Хэ Юнтин заговорил снова, в его голосе не было ни паники, ни растерянности, лишь спокойное удивление.
— Значит… вот оно что, — негромко сказал он. — Теперь я понял.
После небольшой паузы он продолжил:
— Я давно думал… почему, увидев тебя тогда, у меня возникли те мысли. …Но теперь я могу с уверенностью сказать, что как бы то ни было… Значит… — он ненадолго умолк.
Сцены того дня одна за другой проносились перед глазами обоих, и Линь Хань крепче обнял Хэ Юнтина — его сердце одновременно сжималось от тревоги и наполнялось ожиданием.
Почувствовав его состояние, Хэ Юнтин ещё сильнее прижал его к себе и тихо сказал:
— …По крайней мере в тот самый момент… Я действительно влюбился в тебя с первого взгляда.
П/п: кто-то ждал ту самую сцену?.. Но автор решила припрятать всё самое вкусненькое за многоточием)))
Примечание автора к предыдущей главе: ...Никаких подсказок, понятно? Если сообщение опубликовано до 12 часов, пожалуйста, напишите в чате «Хэ Юнтин кончил»! Не блокируйте меня!
Следующая глава 88
Предыдущая глава 86