Я умею читать мысли... Глава 102
Хэ Юнтин не ответил сразу, и в какой-то момент Линь Ханю показалось, что тот испугался.
— Не думай ни о чём лишнем, — он не стал прямо указывать на его сомнения, лишь сказал, — у тебя очень приятный запах феромонов, он мне нравится.
Линь Хань не врал: человек, кажущийся таким высокомерным и отстранённым, обладал насыщенным умиротворяющим запахом, в котором чувствовались тепло и нежность, совершенно не соответствующие его внешней холодностью.
Однако, когда омега говорит такие слова альфе, это почти открытое приглашение. Линь Хань едва заметно улыбался, голос его звучал легко и непринуждённо, словно он действительно решил, что Хэ Юнтин просто беспокоится именно об этом.
«Только вчера он узнал кровавые факты пошлого, узнал, что его мать вовсе не умерла мирно от болезни, узнал, что мы столько лет были разлучены, вынужденные теперь жить с сожалением о несбывшемся… И всё же, после слёз он снова может так улыбаться.»
Улыбка ещё не успела покинуть его губ, когда Хэ Юнтин шагнул вперёд и, ничего не говоря, крепко обнял, притянув его к себе.
Линь Хань не сопротивлялся. Его лицо и тело послушно прижались к нему. Даже без соприкосновения кожи, не слыша мысли Хэ Юнтина, оказавшись в его руках, он чувствовал себя совершенно спокойно.
Только что проснувшаяся Гулулу боком протиснулась в комнату через щель в двери — и вдруг увидела эту довольно скромную сцену. У Хэ Юнтина было острое зрение: он опустил взгляд на маленькое существо и молча встретился с ней глазами.
Хэ Юнтин едва заметно прищурил глаза:
Гулулу несколько раз моргнула своими глазками-бусинками:
Ещё вчера она, скорее всего, тут же бросилась бы вперёд и вцепилась Хэ Юнтину в штанину.
«Но… ладно», — на следующий день после того, как её задобрили лакомством, малышка полминуты колебалась, потом встряхнула шерстью, снова поджала коротенькие лапки, тихонько перекатилась по полу полкруга и выскользнула из комнаты.
В конце концов, она всё-таки была представителем гордого народа Кугиров.
И в этот момент Хэ Юнтин вдруг подумал, что, каждый раз, когда он пытается подкупить кого-либо чужими лакомствами, результат всегда оказывается довольно неплохим. В первый раз он осторожно передал Линь Ханю спрятанные Лу Аньхэ лакомства, а теперь вот неловко сунул купленное Линь Ханем угощение этому маленькому существу…
Хэ Юнтин редко тратил время на размышления о подобных вещах. Он ещё не успел вывести какую-нибудь закономерность, как Линь Хань отвлёк его, подняв голову от его груди — его глаза горели удивлением и радостью.
В следующую секунду он коснулся губами его губ, но почти сразу отстранился:
Поскольку летательный аппарат стоял неподалёку, Линь Хань не стал отказываться от предложения генерала отвезти его на работу. Такой большой ховеркар как ни прячь, коллеги всё равно его заметили бы, поэтому он просто позволил Хэ Юнтину посадить его прямо у входа.
Было ещё рано, и людей возле исследовательского института оказалось немного.
Перед тем как Линь Хань ушёл, Хэ Юнтин окликнул его:
— Если сегодня освободишься пораньше, заезжай на базу. Я хочу показать тебе некоторые материалы.
Линь Хань кивнул. Он уже положил правую руку на кнопку боковой двери летательного аппарата и собирался нажать её, но вдруг что-то вспомнил и обернулся. Утренний свет всегда нёс в себе особую свежесть и надежду — Линь Хань увидел, как несколько лучей солнца пробились сквозь переднее стекло летательного аппарата и легли на лицо Хэ Юнтина. Тот ничем не выражал своих эмоций, но он всё равно ощутил исходящую от мужчины ясную, чистую нежность.
— Ах да, — шевельнул он губами, — сегодня утром, когда ты вышел, ты очень красиво улыбался, — Линь Хань сам улыбнулся, — мне очень понравилось.
Линь Хань поздоровался с коллегами, встретившимися ему у входа. Он знал, что они, возможно, всё ещё пытаются угадать, кому принадлежал только что улетевший летательный аппарат, но сам чувствовал себя намного свободнее и светлее, чем обычно.
Переодевшись, он вернулся в свой кабинет, ещё раз просмотрел расписание на сегодня, распределил своё время так, чтобы быть уверенным, что сможет закончить всё до конца рабочего дня.
Однако, не успел Линь Хань ещё добраться до базы, как, во время обеденного перерыва, он случайно услышал несколько довольно странных новостей.
После того как Сюй Чжихэн публично рассказал о том, что произошло тогда на Протонной звезде, недоброжелателей, агрессивно высказывающихся в адрес Хэ Юнтина, стало гораздо меньше. Большинство людей всё же были готовы поверить, что генерал на самом деле действовал так жёстко лишь в интересах Империи, а не просто был безжалостным демоном, жаждущим убийств.
Но эти слухи никогда не исчезали полностью. Всё ещё находились люди, упрямо считавшие, что Сюй Чжихэн просто пытается оправдать Хэ Юнтина. Они не могли принять тот факт, что погибло столько людей, и по-прежнему относились к главнокомандующему с огромной неприязнью.
Однако позиция исследовательского института в этой ситуации была совершенно чёткой. Поэтому, когда Линь Хань услышал эти новости, его коллеги как раз возмущались несправедливостью по отношению к генералу Хэ.
С чашкой кофе в руках он проходил мимо террасы, когда, услышав имя Хэ Юнтина, не удержался и подошёл ближе.
— Вот я и говорю: некоторые люди на имперском форуме просто не понимают, как счастливо живут. Сами-то находятся в полной безопасности, но постоянно всё ставят под сомнение.
— Более того, я считаю, что генерал поступил правильно. И совершенно неважно, говорил профессор Сюй что-нибудь в его защиту или нет…
— Надеюсь, ничего серьёзного ведь не произошло? Я слышал, что после этого отряд полностью переделал систему водоснабжения, прежде чем вернулся.
— Кто знает. Я лишь надеюсь, что всё это не перерастёт в новую эпидемию и не докатится до самой Империи.
— За это можешь не переживать. Отсюда до Протонной звезды всё-таки довольно далеко.
Один из коллег явно был сторонником Хэ Юнтина.
— Вы, можете не верить, но я в последнее время много внимания уделяю этому вопросу, и на самом деле об этом случае уже далеко не первый раз пишут. Я не знаю, почему вы только сейчас узнали.
— Лично мне генерала очень жаль. Большинство тех, кто говорит подобные вещи, наверняка избалованные дети, которые в жизни ничего не видели.
Он сделал паузу, а затем спросил:
— В конце концов, рассуждая подобным образом, встаёт вопрос: а в чём вообще смысл существования нашего исследовательского института? Если действительно следовать той лицемерной идее мира, о которой они твердят, то военная система Империи и без того достаточно развита. Тогда почему бы не попросить Его Величество прекратить разработку новых типов мехов, верно?
В последнее время из-за того самого «таинственного влиятельного человека из центрального района», стоящего за Линь Ханем, его общение с коллегами стало немного более активным. Посплетничать сотрудники института, конечно, любили, но ничего дурного в этом не было.
Увидев, что он подошёл, несколько коллег дружелюбно улыбнулись и протянули ему световой экран:
— Последние новости о Протонной звезде. Всё это просочилось из каких-то мелких СМИ, так что неизвестно, правда это или нет.
Линь Хань был без перчаток. Осторожно избегая прикосновений собеседника, он взял световой экран и увидел, что именно они обсуждали.
[Ген, вызвавший мутацию бет на Протонной звезде, снова активизировался? Действительно ли антидоттак эффективен?]
Этот заголовок выглядел ещё вполне нормально. А вот следующие несколько статей были уже из тех мелких газет, которые ничего не боятся и ради просмотров готовы на всё. Заголовки вроде «Протонная звезда, предположительно, полностью уничтожена» или «Исследование оказалось фикцией? Падение целой планеты произошло настолько стремительно» звучали куда более сенсационно.
Если перейти к самим публикациям, то фотографий там практически не было. А те, что имелись, представляли собой старые снимки событий, присланные ранее с Протонной звезды и не имевшие к происходящему в данный момент никакого отношения. Их влепили в статью просто для заполнения страницы, а сами события в тексте описывались лишь в общих чертах, зато в нарочито провокационной манере.
Кто-то тайно передал в Империю информацию о том, что генетическое заболевание, которое прежде удалось подавить на Протонной звезде, вспыхнуло с новой силой. Люди, считавшиеся выздоровевшими, вновь стали демонстрировать прежние симптомы: издавали бессмысленные крики, не понимали человеческую речь и тому подобное.
Однако на этом подробности обрывались, а весь остальной текст состоял преимущественно из субъективных комментариев и догадок, причём настроены они были явно недоброжелательно. Основной удар приходился либо по Сюй Чжихэну, которого обвиняли в фальсификации результатов, либо по Хэ Юнтину — якобы он не уничтожил всех заражённых.
Всё выглядело как дешёвая попытка какого-то безответственного СМИ привлечь внимание и поднять свой рейтинг за счёт просмотров горячей темы.
— Похоже на обычную попытку привлечь трафик. Посмотри и забудь, — небрежно сказал коллега, забирая у Линь Ханя световой экран. — Ещё вчера официальные СМИ хвалили Центральный город за грамотное управление.
— Да, не принимай это слишком близко к сердцу, — добавил другой коллега.
Выражение лица омеги практически не изменилось, он лишь кивнул, в такт их словам, забрал свой кофе и ушёл.
Коллеги не удивились его реакции. Линь Хань всегда казался таким — спокойным и полностью увлечённым мехами, будто ничто не способно вызвать у него сильного эмоционального всплеска.
— А мне вдруг снова стало интересно, кто тот влиятельный человек, который сегодня утром привёз его на работу, — задумчиво протянули двое коллег. — Такой омега, как Линь Хань, действительно заставляет задуматься: какой же альфа ему смог понравиться?..
Хотя пока они не собирались публично объявлять об отношениях, база была исключением из этого правила.
Линь Хань закончил работу точно по плану. Он не стал просить Хэ Юнтина прислать за ним кого-нибудь и сам сел на общественный летательный аппарат, направляясь на базу.
Военные здесь, увидев его, первыми здоровались и уступали дорогу. Они, очевидно, уже поняли, что отношения этого человека с генералом необычные. Только вот какие именно — никто не осмеливался спрашивать. К тому же все здесь были идеально дисциплинированы и умели держать язык за зубами. Поэтому эта история стала чем-то вроде негласной тайны, которую все на базе осторожно и тщательно хранили ради своего главнокомандующего.
Линь Хань, наконец, связался с Хэ Юнтином: сейчас на базе как раз было время отдыха. Он уже какое-то время провёл здесь раньше, поэтому, ориентируясь по памяти, направился к его комнате.
Когда он вошёл, Хэ Юнтин как раз работал с виртуальной базой данных, систематизируя материалы. Увидев его, тот взглянул на время, затем встал, порылся в шкафу и достал оттуда одну упаковку питательного раствора. Открутив крышку, он протянул её Линь Ханю:
— Уже время. По расчётам, это должна быть третья порция за сегодня.
— … — лицо Линь Ханя мгновенно вытянулось, он оттолкнул руку Хэ Юнтина. — Почему стоит мне прийти, как ты сразу заставляешь меня это пить?
Выражение лица Хэ Юнтина оставалось предельно серьёзным.
— Я всё рассчитал. Иначе вечером у тебя опять не будет сил.
В следующую секунду он увидел, как Хэ Юнтин поднял руку и, совсем как тогда, когда они только признались друг другу в своих чувствах, собирается набрать питательный раствор в рот, чтобы передать его ему.
— Не надо, не надо, я сам выпью!
Линь Хань поспешно остановил его, выхватил упаковку и, задержав дыхание, выпил всё сам. На вкус эта штука была действительно ужасной — он не мог же каждый раз заставлять Хэ Юнтина тоже мучиться и потом ходить с этим отвратительным привкусом во рту.
Но неожиданно в итоге часть раствора всё равно оказалась на языке Хэ Юнтина...
После поцелуя щёки Линь Ханя покраснели. Он поднял голову и посмотрел на совершенно невозмутимое лицо собеседника, не зная, что сказать.
— Хэ Юнтин, — строго произнёс он, обращаясь к нему по имени. — Ты всё-таки хочешь меня целовать под этим предлогом или действительно просто беспокоишься, чтобы я вовремя пил питательный раствор?
Не дожидаясь ответа, Линь Хань протянул руку и прямо коснулся влажных от поцелуя губ Хэ Юнтина:
[Господин Линь должен вовремя пить питательный раствор.]
[Но с самого первого взгляда, как только он вошёл, мне захотелось его поцеловать.]
[Хотя мы ведь только утром делали это...]
Этот человек менялся слишком быстро. От того мужчины, который когда-то даже использовал поломку меха Лу Аньхэ как предлог, чтобы пригласить его к себе в гости, а потом неловко пытался танцевать с ним, теперь Хэ Юнтин сильно отличался.
Для человека его положения он был просто невероятно прилипчивым. Линь Хань с улыбкой смотрел на него, думая: «Если бы мы тогда сразу были вместе, возможно, Хэ Юнтин не стал бы таким сейчас. Ведь это была сладость, которой он когда-то не осмелился коснуться, а теперь вдруг обрёл.» И вдруг ему стало гораздо легче отпустить сожаления о прошлом.
По реакции молодого человека, Хэ Юнтин тут же понял, что его мысли были услышаны.
Неизвестно, пытался ли он таким образом скрыть смущение, но лицо генерала по-прежнему оставалось бесстрастным. Вот только он больше не смотрел на Линь Ханя, отведя взгляд в сторону.
Увидев это, Линь Хань лукаво усмехнулся. Встав на цыпочки, он нарочно приблизился к нему, обеими руками обхватил его лицо и заставил Хэ Юнтина посмотреть на себя.
В глазах у омеги мерцал озорной огонёк:
— В следующий раз, когда генерал снова захочет меня поцеловать, вам не нужно придумывать никаких поводов.
На этот раз он не назвал его по имени, а специально обратился по званию — величественный генерал Империи наконец не выдержал и, повернув голову, ловко поймал зубами палец всё более смелеющего омеги...
Впрочем, они не долго дурачились. Линь Хань понимал, что Хэ Юнтин наверняка позвал его не только ради забавы. Обхватив того за шею, он позволил альфе посадить себя на колени и только после этого снова аккуратно поправил слегка растрепавшийся воротник его формы:
— Всё, генерал, теперь можете говорить о деле.
Хэ Юнтин протянул ему подготовленные заранее материалы.
— Это то, что я собрал. Изначально я не хотел тебе рассказывать, но потом подумал: раз ты уже знаешь о событиях тех лет, то и это скрывать особого смысла больше нет, — тон Хэ Юнтина, когда тот говорил, был совершенно естественным. Очевидно, он был уверен, что Линь Хань его поймёт.
Молодой человек легко принял материалы, но вскоре улыбка исчезла с его губ, а выражение лица стало серьёзным...
В последнее время на базе у Хэ Юнтина было много тренировок, поэтому Линь Хань забрал Гулулу и вернулся к себе в квартиру на несколько дней.
Похоже, малышке всё-таки больше нравилось в его квартире. Главным образом потому, что там был специально оборудованный для неё уютный уголок. В отличие от огромного дома генерала, где комнат было столько, что несколько раз она чуть не заблудилась.
Этот день не был выходным, и Линь Хань, как обычно, отправился на работу. Впрочем, на Гулулу это никак не повлияло: когда она оставалась одна дома, всё происходило так же, как обычно — ела, спала, смотрела телевизор, а когда уставала, ещё немного тренировалась, бегая вокруг диванной подушки Линь Ханя.
До возвращения её милого человека оставалось ещё несколько часов, а любимый сериал Гулулу она уже давно досмотрела, и концовка ей совсем не понравилась.
В итоге главный герой-омега всё-таки простил того мерзкого альфу и они снова счастливо сошлись. Более того, омега даже родил ему ещё одного ребёнка — ведь тот негодяй-альфа исправился и вернулся на праведный путь. Увидев финальные титры, Гулулу ещё долго сердилась.
Разочарованная сериалом, она решила включить новостной канал. На самом деле она не очень понимала, о чём говорилось в новостях. Но бегущие строки и сменяющие друг друга различные люди на экране очень её привлекали. К тому же время от времени там можно было увидеть того альфу, с которым она всего несколько дней назад наконец примирилась.
Вот и сейчас она снова увидела на экране фотографию Хэ Юнтина, на которой рядом с ним стоял мужчина средних лет с наполовину поседевшими волосами.
Гулулу вытянула коротенькую лапку и почесала шерсть, с недоумением разглядывая плотные ряды текста. Она ничего не понимала, но это совершенно не мешало ей с огромным интересом продолжать слушать новости.
Телевизор был настроен на один из самых авторитетных официальных каналов Империи. После того как на экране промелькнули фотографии Хэ Юнтина и того мужчины, появилась совершенно новая картинка: на ней был изображён подросток в рваной одежде. В руках тот крепко сжимал коробку, внутри которой лежала половина давно испортившегося куска торта. В глазах юноши застыла зловещая тень, от которой пробирало до мурашек. Рот был приоткрыт — словно он что-то говорил, а может, просто бессмысленно кричал.
Заголовок новостей гласил: «Препарат утратил эффективность? На Протонной звезде вновь может вспыхнуть эпидемия».
Следующая глава 103
Предыдущая глава 101