1. «Отчаяние» Владимир Набоков
Если правильно задумано и выполнено дело, сила искусства такова, что, явись преступник на другой день с повинной, ему бы никто не поверил, – настолько вымысел искусства правдивее жизненной правды.
Когда в первый раз читаешь название пункта «Темная лошадка» — оно загадочным эхом откликается в твоем сознании и манит заглянуть в неизведанное. И первое выбранное произведение, которое я хотела прочесть не менее таинственное «Исчезнувшая» Гиллиан Флинн. Однако, чем ближе я знакомилась с героями, тем быстрее они вызывали во мне неприятие и скуку, поэтому я закрыла для себя эту историю и перешла к другой, классической (не меньше выносящей мозг) — «Отчаянию» Владимира Набокова.
«Отчаяние» — роман Владимира Набокова, написанный им на русском языке в 1932 году, два года спустя был впервые опубликован в парижском эмигрантском журнале «Современные записки», а в 1936 году издан отдельной книгой берлинским издательством «Петрополис».
Еще до русского книжного издания романа Набоков во второй половине 1935 г. самостоятельно перевел «Отчаяние» на английский язык, озаглавив его «Despair». Перевод предназначался для лондонского издательства «Hutchinson», которое в 1937 г., несмотря на возражения Набокова, опубликовало роман под маркой своего подразделения «John Long», выпускавшего развлекательные книги для нетребовательного читателя. Как и предполагал Набоков, его «носорог в мире колибри» не имел успеха.
Главный герой, берлинский предприниматель Герман Карлович, считает себя гениальным творцом, а свое будущее преступление — «идеальным» произведением искусства. Его дела на шоколадной фабрике оставляют желать лучшего, поэтому встретив бродягу Феликса, он убеждает себя в их абсолютном внешнем сходстве, хотя на самом деле это сходство существует лишь в его воображении.
«Мы же с тобой, болван, – крикнул я, – мы же с тобой – ну разве, болван, не видишь, ну посмотри на меня хорошенько…»
Я привлек его голову к моей, висок к виску, в зеркальце запрыгали и поплыли наши глаза.
Он снисходительно сказал: «Богатый на бедняка не похож, – но вам виднее.
Чтобы получить страховку Герман строит план, как убить «двойника» инсценировав собственную смерть.
В романе «Отчаяние» можно выделить три ключевые особенности:
Повествование ведется от первого лица. Читатель видит мир глазами Германа, чье восприятие реальности сильно искажено самовлюбленностью и нарастающим безумием. В общем, больной ублюдок и хвастун — те подвиды тропа, которые были использованы, как мне кажется, автором произведения.
Набоков иронизирует над философией «Преступления и наказания», считая идеи Достоевского слишком сентиментальными и прямолинейными.
В своих лекциях я обычно смотрю на литературу под единственным интересным мне углом, то есть как на явление мирового искусства и проявление личного таланта. С этой точки зрения Достоевский писатель не великий, а довольно посредственный, со вспышками непревзойденного юмора, которые, увы, чередуются с длинными пустошами литературных банальностей. В «Преступлении и наказании» Раскольников неизвестно почему убивает старуху-процентщицу и ее сестру. Справедливость в образе неумолимого следователя медленно подбирается к нему и в конце концов заставляет его публично сознаться в содеянном, а потом любовь благородной проститутки приводит его к духовному возрождению, что в 1866 г., когда книга была написана, не казалось столь невероятно пошлым, как теперь, когда просвещенный читатель не склонен обольщаться относительно благородных проституток.
По мнению Набокова, повесть «Двойник» — лучшее, что написал Фёдор Михайлович. Эта история, изложенная очень искусно, по мнению критика Мирского, — со множеством почти джойсовских подробностей, густо насыщенная фонетической и ритмической выразительностью, — повествует о чиновнике, который сошел с ума, вообразив, что его сослуживец присвоил себе его личность. Повесть эта — совершенный шедевр, но поклонники Достоевского-пророка вряд ли согласятся со мной, поскольку она написана в 1840 г., задолго до так называемых великих романов, к тому же подражание Гоголю подчас так разительно, что временами книга кажется почти пародией.
У Набокова «двойничество» — это плод ослепляющего тщеславия. Герман настолько влюблен в себя, что видит свое отражение в первом встречном бродяге, который на самом деле на него совсем не похож. Набоков высмеивает саму идею мистического двойника, сводя ее к банальному дефекту зрения и психики.
Самая интересная для меня в этом произведении тема,, Нет не потому, что для Германа убийство — это эстетический акт, способ доказать свою исключительность. Выразительнее и четче поэта и литературного критика Глеба Струве, оставившего свой отзыв после выхода романа и не скажешь:
В чем основное свойство творчества Сирина*? Я бы определил его как радостный и сознательный творческий произвол. ‹…›. Сирин не изображает жизнь, он творит в плоскости, параллельной ей.‹…› Конечно, отчаяние Германа есть отчаяние сплоховавшего художника.
Все-таки читать книгу про чудака на букву «м» возомнившего о себе бог весть что психологически сложно поскольку в них немало потока сознания и вранья аморального персонажа, свысока относящегося к известным писателям, к которому испытываешь отвращение.
<...> Да что Дойль, Достоевский, Леблан, Уоллес, что все великие романисты, писавшие о ловких преступниках, что все великие преступники, не читавшие ловких романистов! Все они невежды по сравнению со мной.