
Я смотрела только вперед, в свое будущее, и смеялась, потому что оно обещало быть таким прекрасным.

Глупо считать, что виртуальность сделала людей хуже, чем они есть. Смешно надеяться, что она сделает их лучше. Нам дали инструмент, а будем мы им строить или разбивать черепа – зависит от нас.

«Гениальные люди — это метеоры, призванные сгореть, чтобы озарить свой век». Наполеон Бонапарт.

Что нам в жизни остается, если не играть по чужим сценариям? Секс и адреналин. Ну еще книжки и кино, конечно же.

— Ты знаешь не хуже меня, Тристан , что люди демонизируют то, чего не понимают. Не наше дело — учить их, остается лишь жить как полагается, зная, что чудовищная слава ещё не делает тебя чудовищем.

Мне вдруг пришло в голову, что за каждым корешком таится безбрежный непознанный мир, в то время как за этими стенами течет совсем другая жизнь, с ежевечерними футбольными матчами и радиосериалами, скромной утехой тех, кто едва ли способен разглядеть что-либо дальше собственного носа. Может быть, эта мысль, а может, случай или его более знатная родственница судьба распорядились так, что я тут же понял, какую именно книгу мне предстоит взять под свою опеку. Или сама книга изъявила готовность стать моим опекуном…

Как правило, французы не сентиментальны, когда дело касается еды, но при этом они любят, чтобы их пища выглядела счастливой и ценила оказанную ей честь. В мясных лавках и на рынках, на рекламных листовках и оберточной бумаге вы найдете изображения разнообразных животных с радостными лицами. Цыплята улыбаются, коровы смеются, поросята сияют, кролики скалятся, а рыбы игриво подмигивают. Все они в полном восторге от того, что скоро окажутся на вашем столе.

Я был счастлив. Я не чувствовал боли и мог ходить. Но взрослые, навещавшие нас после моего возвращения, вовсе не склонны были считать меня счастливым. Они называли это ощущение счастья мужеством.

Сколько бы книг не было в нашей библиотеке, мы прочтем лишь те, которые заслуживаем