
Сколько бы книг не было в нашей библиотеке, мы прочтем лишь те, которые заслуживаем

Как правило, французы не сентиментальны, когда дело касается еды, но при этом они любят, чтобы их пища выглядела счастливой и ценила оказанную ей честь. В мясных лавках и на рынках, на рекламных листовках и оберточной бумаге вы найдете изображения разнообразных животных с радостными лицами. Цыплята улыбаются, коровы смеются, поросята сияют, кролики скалятся, а рыбы игриво подмигивают. Все они в полном восторге от того, что скоро окажутся на вашем столе.

Эта идея на самом деле возникла у меня достаточно давно. Случайный безобидный спор в дружественном книжном чатике победителем поводу цитаты из Вудхауса стал катализатором, приведшим к написанию того самого рассказа в блоге. Который, в свою очередь, спустя несколько лет, опять-таки, практически случайно, вылился в эту удивительную историю.

Я был счастлив. Я не чувствовал боли и мог ходить. Но взрослые, навещавшие нас после моего возвращения, вовсе не склонны были считать меня счастливым. Они называли это ощущение счастья мужеством.

Алфавит действительно теперь излишен, ибо в этом знаке все люди могут найти спасение. — Гете, «Фауст»

Войдя в его личные апартаменты — или, как он сам их с легкой иронией называет, «кабинет для разочарований в стиле ампир с нотками готического абсурда» — первое, что поражает, это осанка. Да, осанка. Позвоночник лорда Байрона — это отдельный арт-объект, шедевр скульптурной пластики, сохраняющий идеальную линию между высокомерием и меланхолией даже здесь, в персиковой дымке вечного лобби. Он полулежит на оттоманке, обитой бархатом цвета запекшейся гуашью розы. Костюм от Армани из последней коллекции сидит на нем с небрежной безупречностью. Его знаменитый взгляд, прожигавший в свое время бесчисленные души, встречает меня с томной снисходительностью.

Тут он как-то нервно оглянулся и резко свернул в боковой переулок. Оглянувшись, я увидел двух смутно знакомых субчиков, которых я вроде бы видел, когда Рутский забирал меня из «Метрополя». Они стояли возле машины и делали вид, что чинили переднее колесо. — Странные эти два типа из ларца, одинаковые с лица, да? — спросил Рутский. — Вы не хотите прибавить шаг? — Хочу.

Исследование новых жанров — это как путешествие по неизведанным литературным мирам.

Вам уже стукнуло 30, но окружающие по-прежнему видят в вас «молодого и перспективного»? Вы чувствуете себя этаким квестовым героем, который прошел своеобразный туториал, собрал пару волшебных артефактов (читай: ипотеку, хроническую усталость или ревматизм... нужное подчеркнуть) и наконец-то подошли к эпической битве с драконами взрослой жизни? Каждый день рождения на вас накатывает легкий (или не очень) приступ паники?