Обесчести меня, если сможешь | Глава 56
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
— Разумеется. Я до сих пор отчётливо помню тот день, когда вы впервые переступили порог нашего поместья. Вы были таким крошечным и очаровательным. Но при этом таким бойким! Я с умилением наблюдала, как вы хвостиком бегали за молодым господином и умоляли поиграть с вами. А потом... потом вы заболели. Помню, как мистер Эшли Миллер в спешке уносил вас на руках — вы метались в горячке и даже не приходили в сознание. Моё сердце тогда просто разрывалось от боли за вас. С тех пор я частенько вспоминала того светлого мальчика и гадала, как сложилась его судьба.
Она сделала паузу, внимательно вглядываясь в лицо юноши, и продолжила:
— Все остальные дети семьи Миллер постоянно мелькали в прессе, а вот о вас — ни слуху ни духу. До меня доходили только те дурацкие сплетни, будто вы, как и ваши братья с сёстрами, стали доминантным альфой...
Пенелопа тяжело вздохнула и ласково провела ладонью по щеке омеги:
— И это с такими-то потрясающими голубыми глазами.
— Так что выбросьте эти глупости из головы. Граф вас наверняка давно забыл. Он ни за что не догадается, кто вы такой, вот увидите.
Блисс опустил взгляд и невнятно пробормотал:
— Д-да... Наверное, это к лучшему...
В конце концов, слова Пенелопы звучалИ логично. Это суровая, но абсолютно адекватная реальность. С какой стати Кассиану помнить какого-то назойливого сопляка, которого он видел мельком больше десяти лет назад? Это просто смешно.
«Если только он, как и Пенелопа, не вспоминал обо мне хоть иногда...»
— Ну что, продолжим нашу экскурсию? — позвала экономка, шагая вперёд по коридору.
Блисс поплёлся следом, погрузившись в раздумья. Всё верно. У Кассиана нет ни единой причины хранить его образ в памяти. Да что там говорить, Блисс и сам давным-давно вычеркнул этого надменного ублюдка из головы, так почему он вдруг возомнил, что тот мог его запомнить?
«Когда я думаю об этом под таким углом, становится гораздо легче!» — мысленно приказал Блисс омега. Точнее, он всеми силами пытался заставить себя так думать.
Но почему-то, нахмурив брови, он бессознательно прижал ладонь к груди.
«Странно. Если я рад, что он меня не узнает... то почему мне так обидно?»
Солнце скрылось за горизонтом, и на поместье опустилась ночь. Слуги, суетившиеся весь день, завершили свои дела и разбрелись по комнатам отдыхать. По традиции, встречать хозяина осталась лишь главная экономка. Но сегодня её одиночество разделял ещё один человек.
— Бли... Ой, то есть, Блэр. Главное — не паникуйте. Сохраняйте спокойствие, дышите ровно...
Пенелопа без умолку сыпала успокаивающими мантрами, но, судя по всему, сама нервничала куда больше Блисса. Юноша растерянно моргнул и попытался выдавить ободряющую улыбку.
— Да я, вроде как, в полном порядке... Вы так не переживайте.
— Правда? Слава богу! Фу-у-ух... Вдох-выдох. Фу-у-ух...
«...А вот вы, кажется, не в порядке».
Глядя на то, как женщину колотит от мандража, Блисс парадоксальным образом почувствовал, как его собственный страх отступает на задний план. Он взял мечущуюся по холлу Пенелопу за руки и уверенно произнёс:
— Пенелопа, у вас всё получится. Вам совершенно не о чем беспокоиться. Просто ведите себя как обычно.
«Ого, я утешаю взрослого человека! Да ещё и с таким солидным жизненным опытом! Какой же я всё-таки молодец!» — мысленно похвалил себя юноша, распираемый от гордости за собственную зрелость.
Пока Блисс упивался своим неожиданным приступом взрослости, Пенелопа сделала глубокий выдох и резко распахнула глаза.
— Отлично. Выдвигаемся. Операция «Пират и слуга» вступает в активную фазу!
В ту же секунду она преобразилась, вновь став образцом профессионализма и сдержанности. Блисс, поражённый такой сменой настроения, едва удержался от аплодисментов. Он уже собирался последовать за ней к парадным дверям, как вдруг Пенелопа остановилась и предостерегающе подняла руку.
— Помните, где находится винный погреб? Я показывала его во время обхода. Ждите меня там.
Блисс озадаченно склонил голову набок, но послушно развернулся и зашагал в указанном направлении. Немного поплутав по тёмным коридорам, он всё же успел добраться до подвала без опозданий. Вскоре к нему спустилась и сама Пенелопа, чтобы разъяснить причину столь странной дислокации.
— Перед сном Его Сиятельство обязательно выпивает целую бутылку вина. Так что я сейчас как раз понесу её, и вы сможете представиться.
— Кэ... то есть, граф, должно быть, очень любит выпить? — ляпнул Блисс, особо не задумываясь.
Пенелопа на долю секунды замерла. К счастью, Блисс не заметил этой едва уловимой заминки. Повернувшись к нему, экономка вновь привычно улыбнулась.
— Это просто помогает уснуть. К тому же хорошее вино в умеренных дозах полезно для здоровья.
«А, ну тогда понятно», — послушно кивнул Блисс. Если уж на то пошло, учитывая, сколько хлещут алкоголя его родственники, одна бутылка вина на ночь — это всё равно что стаканчик лёгкого фруктового сока.
Конечно, если закрыть глаза на тот факт, что все в семье Миллеров, за исключением самого Блисса и Кои, были доминантными альфами. Их организмы попросту не поддавались зависимости ни от каких видов наркотиков или алкоголя. Подсыпь им хоть крысиный яд — доминантным альфам всё нипочём. Пей они хоть чистый спирт, опьянения не наступит. Благодаря влиянию их уникальных феромонов иммунитет превосходил все мыслимые пределы, не пропуская даже банальную простуду. Возможно, именно поэтому продолжительность их жизни была столь впечатляющей.
Настолько впечатляющей, что им суждено было бы влачить долгое одинокое существование, пережив своих драгоценных омег.
Блисс вспомнил, как в далёком детстве, насмотревшись какой-то слезливой романтической драмы, он наивно спросил у Эшли Миллера: «Папа, а что ты будешь делать, если Папочки не станет?»
Ответ прозвучал настолько буднично и незамедлительно, что маленький Блисс тогда лишь озадаченно нахмурился, пытаясь разгадать его смысл. Истинное, леденящее душу значение этих слов дошло до него лишь годы спустя, когда он достаточно повзрослел, а старое воспоминание внезапно всплыло в памяти.
«Я бы тоже хотел однажды испытать такую же всепоглощающую любовь…»
Причина, по которой и Блисс, и Лариэн, и Грейсон со Стейси были так одержимы поисками истинных чувств, крылась исключительно в примере их родителей. По семейным преданиям, папа и папочка встретились ещё в старшей школе, влюбились без памяти, а потом из-за непреодолимых обстоятельств расстались на долгие годы. Зато сейчас они растили шестерых детей и жили душа в душу. И что самое романтичное — даже в годы вынужденной разлуки они хранили абсолютную верность друг другу. Если бы не дефект мозга Эшли Миллера, искажающий восприятие феромонов, они были бы ещё счастливее.
«Но если вдуматься, быть бетой всё-таки гораздо спокойнее», — мысленно кивнул сам себе Блисс.
Жизнь без вечной зависимости от инстинктов, полная настоящей свободы. Блисс был искренне рад, что не родился доминантным альфой, но и в своей природе он не видел особых плюсов. Способность доминантного омеги влиять на окружающих феромонами, конечно, звучала заманчиво. Однако, глядя на мучения папочки во время циклов, течки казались весьма сомнительным удовольствием…
«Хоть бы у меня и дальше не было этих течек. Меня всё устраивает».
Едва эта мысль пронеслась в его голове, как рядом раздался тихий голос:
— Ну вот мы и на месте, Блисс.
Слова Пенелопы вырвали его из раздумий, возвращая в реальность. Мотнув головой, Блисс обнаружил, что они уже стоят перед массивными резными дверями спальни Кассиана.
Блисс нервно сглотнул. Услышав этот звук, экономка улыбнулась и ободряюще похлопала его по предплечью.
— Всё хорошо, не дрожите вы так. Давайте, сделайте глубокий вдох. Фу-у-ух… Вдох-выдох.
Ещё недавно он сам с таким важным видом успокаивал Пенелопу, а теперь они комично поменялись ролями. Густо покраснев от неловкости, Блисс послушно набрал в лёгкие побольше воздуха. Наконец, уняв дрожь в коленках, он решительно выдавил:
Пенелопа подняла руку. Два чётких удара костяшками пальцев о дерево эхом разнеслись по пустому коридору. Выждав пару секунд, она почтительно произнесла:
— Это Пенелопа, Ваше Сиятельство. Разрешите войти?
Даже после этого она выдержала крошечную паузу, прежде чем нажать на ручку. Возможно, эта секундная заминка была заботливой попыткой дать Блиссу ещё мгновение, чтобы окончательно собраться с духом. Но тот уже изнывал от нетерпения. Раз уж он зашёл так далеко, хотелось просто сорвать этот пластырь одним махом и покончить с делом. К тому же, его сжигало изнутри любопытство.
«Хочу скорее узнать, вспомнит он меня или нет!»
С колотящимся сердцем Блисс переступил порог вслед за экономкой... и тут же замер как вкопанный.
Просторная комната разительно отличалась от того залитого солнцем великолепия, которое он видел днём. Сейчас здесь царил густой полумрак. Единственным источником света был одинокий торшер у стены, отбрасывающий тусклое размытое пятно на ковёр. Лунные лучи, едва пробивающиеся сквозь пелену облаков за окном, были слишком слабы, чтобы разогнать сгустившуюся тьму.
В этом зыбком сумраке неподвижно стояла высокая мужская фигура.
Стоило этому имени вспыхнуть в голове, как сердце Блисса забилось в паническом припадке. Дыхание перехватило. Чтобы хоть как-то унять крупную дрожь в руках, юноша сжал кулаки, а затем медленно разжал, пытаясь взять себя в руки.