Дай мне клевер | Глава 113
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Налоговая проверка? С чего вдруг?
Вспомнив, как его собственное агентство когда-то проходило через этот бюрократический ад плановых проверок, Чхве Хван в недоумении нахмурился.
— Они уклонялись от уплаты налогов?
— Пока официально ничего не подтверждено. Но обычно подобные внезапные рейды случаются по наводке инсайдеров. И если это так, у них там сейчас заварилась такая каша, что головы не поднять.
Несчастье конкурента в борьбе за Истинного обычно было для Чхве Хвана бальзамом на душу. Однако на этот раз злорадствовать почему-то не получалось. Продолжая бежать на скорости, которую безжалостно вернул менеджер, Хван никак не мог отделаться от тревожного осадка. Внезапно он ударил по кнопке «стоп» и решительно сошёл с дорожки. Чо Джунхо возмущённо вытаращил глаза:
— Тебе ещё десять минут бежать!
— Подожди, мне нужно кое-кому позвонить.
Тяжело дыша и утирая пот, Хван связался со службой безопасности и выбил номера Пак Чхунсона и Чон Боына. Эти телохранители присматривали за Ённоком не хуже маньяков-сталкеров, поэтому Хван небезосновательно рассчитывал, что через них удастся передать сообщение. В короткое время дозвонившись до Пак Чхунсона, он попросил, чтобы тот велел Ли Ённоку срочно с ним связаться.
— Да, я сейчас же ему передам!
Но несмотря на бодрый ответ, время шло, а телефон упорно молчал. Сгорая от нетерпения и дурного предчувствия, Хван снова набрал номер.
Голос охранника звучал донельзя растерянно. На заднем фоне сквозь больничный шум отчётливо пробивалась чья-то ругань: «Вы в своём уме?! Он же экстренный пациент! Как вы могли выписать его посреди ночи?!»
Подозрение мгновенно переросло в леденящую тревогу. Хван нервно затряс ногой, вслушиваясь в тяжёлый голос Пак Чхунсона:
— Нам сообщили, что молодые господа покинули больницу в четыре часа утра. С тех пор их местонахождение неизвестно. Мы потеряли их след. Мне очень жаль.
Ённок безмятежно и счастливо парил в небесах. Со всех сторон его обволакивали пышные белоснежные облака, настолько мягкие и невесомыме, что в их нежных объятиях хотелось раствориться и провести целую вечность. Не хватало лишь одного.
Острый приступ голода заставил Ённока причмокнуть губами и вынырнуть из сна. Ткань постельного белья оказалась настолько гладкой и ласковой к коже, что было неудивительно, почему ему снились пуховые облака. Он со вкусом потянулся, разминая затёкшие мышцы, и медленно распахнул глаза.
«Почему я вообще лежу в кровати?»
Он же совершенно точно сидел в отделении неотложной помощи и ухаживал за Мун Гону... Ох! Ённок резко подорвался на матрасе, огляделся по сторонам. И сердце ушло в пятки
— Что за... где я? — хрипло вырвалось у него.
Это была абсолютно незнакомая комната — ни жёсткой больничной кушетки, ни его собственной привычной спальни. В полном недоумении Ённок начал перебирать обрывки воспоминаний, и с каждой секундой его лицо становилось всё более мрачным. Он вспомнил, как съел угощение Мун Гону... вспомнил неестественно свинцовую тяжесть, сомкнувшую веки... и то, как просто вырубился.
А следом перед глазами вспыхнула ещё одна жуткая деталь — язык Мун Гону. Абсолютно чистый язык, с которого бесследно исчезла Метка.
— Гону-хён? — позвал Ённок, повысив голос.
Горло пересохло после долгого сна, поэтому звук вышел глухим. Опустив взгляд, он с ужасом осознал, что его переодели в незнакомую, невероятно мягкую шелковую пижаму. Тело однако напряглось. Откинув одеяло, Ённок босиком подошёл к двери и осторожно повернул ручку. К его облегчению, она не была заперта и поддалась с тихим щелчком.
Стоило приоткрыть дверь, как в нос ударил дразнящий восхитительный аромат. Повинуясь голодному инстинкту, Ённок пошёл на запах, словно в трансе, и вскоре оказался в просторной кухне. Там, спокойно сверяясь с рецептом, Мун Гону стоял у плиты и готовил. Услышав шаги, он обернулся и озарил комнату лучезарной улыбкой.
— Ённок-а, ты как раз вовремя, — ласково проворковал он. — Я заканчиваю готовить обед.
Ённок медленно обвёл взглядом интерьер незнакомого дома. В голове окончательно сложился пазл из последних событий, и он, не веря абсурдности происходящего, выдавил:
— Вовсе нет. Мы просто выехали за город, чтобы немного подольше побыть вдвоем, — ничуть не смутившись, мягко отозвался Гону.
«Подольше побыть вдвоем? Что за бред он несёт?!» — возмутился Ённок. В конце концов, он не выдержал и сорвался на крик:
— Это грёбаное похищение! Где мы вообще находимся?!
Он метнулся к огромному окну и выглянул наружу. Вокруг стеной стоял густой лес, уходящий по склону горы. Судя по всему, они находились на какой-то изолированной вилле, но понять точное местоположение было невозможно. Не доверяя своим глазам, Ённок подошёл к главной входной двери и дёрнул ручку — на удивление, она поддалась и оказалась не заперта. Сбитый с толку, он медленно вернулся в столовую и рухнул на стул.
— Ты совсем из ума выжил? — выдохнул он, всё ещё пребывая в шоке.
Эта карамель... Неудивительно, что она слегка горчила! Там был не кофейный экстракт, а чёртово снотворное! Чем больше Ённок думал об этом, тем сильнее закипал. Он возмущённо ткнул в Гону пальцем, задыхаясь от гнева, но тот даже бровью не повёл.
— Ты проспал полдня и ничего не ел. Наверняка зверски голоден, — невозмутимо произнёс он, ставя тарелку на стол. — Иди сюда. Поешь.
Что ж, как он и сказал, голод давал о себе знать. Ённок смерил его свирепым взглядом, немного поколебался, но всё же взялся за ложку. Обед был приготовлен безупречно: рассыпчатый белый рис, сытный мясной гарнир, идеально ферментированное кимчи и поджаренная до золотистой корочки яичница. Для заложника он умял целую миску риса до неприличия быстро.
На занятиях по самообороне телохранители вдалбливали ему золотые правила на случай похищения: во-первых, хорошо питаться, во-вторых, слушаться похитителя. Вряд ли Мун Гону причинит ему вред. Так что морить себя голодом — себе дороже.
Утолив голод, Ённок отложил палочки и спросил:
«Ага, как же. Человек, который пропускает приёмы пищи так же естественно, как дышит, конечно, поел в такой ситуации», — скептически подумал Ённок.
Он поднялся из-за стола и распахнул дверцу холодильника. Внутри было полно свежих продуктов. Достав немного овощей и мяса, Ённок положил их на разделочную доску. Мун Гону тут же бесшумно подошёл и замер за его спиной, с любопытством наблюдая за процессом.
Даже когда пальцы Ённока сомкнулись на рукояти кухонного ножа, Гону не сделал ни единой попытки его остановить. Впрочем, Ённок и не собирался никого резать. Он ловко и мелко нашинковал ингредиенты, бросил их в кипящую воду вместе с рисом и принялся медленно помешивать. Вскоре густая рисовая каша была готова.
— На, ешь, — Ённок поставил дымящуюся тарелку на стол.
На лице Мун Гону дрогнуло искреннее глубокое волнение. Он послушно опустился на стул и принялся смирно есть приготовленную Ённоком кашу. Если вспомнить слова врача в больнице, прободение было наглым фарсом, но вот язву желудка он вряд ли подстроил. Дождавшись, пока Гону съест всё до последней капли, Ённок перешёл к допросу:
— Дырка в желудке — это ведь ложь, да?
Как и ожидалось, Гону безропотно кивнул. Тогда Ённок задал вопрос, который мучил его больше всего:
— Твоя Метка... она правда исчезла?
И на этот раз Мун Гону кивнул без тени колебаний. Значит, Ённоку не показалось. Метка — это не то, что можно удалить физически. Даже если выжечь её лазером, она бессмысленно и неизбежно проявится на другом участке тела.
— Выходит, хён... твои исследования увенчались успехом... — пробормотал Ённок, испытывая непередаваемую бурю эмоций.
То, что Метка Мун Гону стёрлась, оставляло в душе странную, сосущую пустоту. Но в то же время Ённоку до дрожи хотелось узнать, остались ли чувства хёна прежними, теперь, когда физической связи больше нет? Он замялся, нервно кусая губы, и наконец тихо спросил:
Глаза Мун Гону изогнулись полумесяцами в ласковой улыбке. Взгляд, устремлённый на Ённока, по-прежнему был переполнен обволакивающей нежностью.
— Ну конечно, Ённок-а. Ты всё ещё нравишься мне. И так будет всегда. Чтобы доказать тебе это, я и привёз тебя сюда.
Ённок был благодарен за эти слова, но на душе скребли кошки. Почему все его Истинные такие... выдающиеся, причём исключительно в плохом смысле этого слова?
— По-моему, ты совсем спятил. Пусть даже так, но похищать-то зачем?
Лицо Мун Гону озарилось самой счастливой и расслабленной улыбкой из всех, что Ённок когда-либо видел.
— Метка исчезла. Думаешь, директор Ём Чхонхо позволил бы мне и дальше жить в том особняке? А я... я хочу продолжать жить с тобой. Но всё равно, прости, что увёз тебя без спроса.
«И это он называет оправданием? Как ни крути, он точно сумасшедший».
Однако, как ни странно, Ённок не испытывал отторжения.
«Наверное, я и сам не в своём уме», — усмехнулся он про себя, поднимаясь из-за стола. И всё же Мун Гону, видимо, понимал, что статус похитителя не располагает к полному доверию. Он чуть нервно дёрнулся и поспешил следом за Ённоком.
— Точно, давай я устрою тебе небольшую экскурсию по дому. Для начала — это ванная.
Внутри всё сверкало первозданной чистотой. На полочке особенно бросался в глаза стаканчик, в котором бок о бок стояли две зубные щётки. Дальше обнаружились две спальни, в каждой из которых стояла огромная кровать. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Ённок подозрительно прищурился и спросил:
— И скольких людей ты сюда уже привозил?
От этих слов неприятный холодок, бессознательно сковавший грудь, мгновенно растворился. А Мун Гону после этого вопроса просиял настолько ослепительной, искренней улыбкой, что Ённок смущённо отвёл взгляд.
На втором этаже располагался просторный кабинет. К нему примыкала открытая терраса со столиком и плетёными стульями. Рядом находилась комната, которая точь-в-точь повторяла его собственную комнату для хобби из особняка, а также комната, уставленная игровыми приставками. По крайней мере, умереть от скуки в этом доме ему точно не грозило.
— Хочешь прогуляться, чтобы утрясти обед? — предложил Гону.
— Ты позволишь мне гулять? — недоверчиво хмыкнул Ённок.
Полный сомнений, он всё же пошёл следом. В прихожей, натягивая кроссовки, Ённок с неловкостью заметил, что обувь у них абсолютно одинакового дизайна. Они вышли наружу, и взору открылся ухоженный, зелёный сад. Территорию окружал неприступный высокий забор, и, разумеется, открывать главные ворота никто не собирался. Они неспешно побрели вдоль глухой стены. Всё, что виднелось поверх неё — лишь бесконечные лесистые горы.
Сам дом выглядел так, словно простоял здесь не один десяток лет, однако массивная каменная стена была возведена совсем недавно — она блестела новизной. Но поскольку и дом, и двор были поистине огромными, гнетущего чувства заточения не возникало. Понежившись немного на солнце, Ённок вернулся в помещение.
Мун Гону, затаив дыхание и всем своим видом желая услышать вердикт, осторожно спросил: