Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (14 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
— Передали, что он задерживается из-за срочных дел, — подтвердил дворецкий, глядя на побледневшего Ёну. — И просили передать, что сегодня господин Питтман может и вовсе не вернуться домой. Так что, пожалуйста, не волнуйтесь и отдыхайте.
«Почему он не позвонил мне сам?»
Слова застряли в горле, так и не сорвавшись с губ. Ёну лишь молча опустил голову, пряча взгляд.
С тех пор как Кит ушел с Грейсоном, прошло уже пять часов. Как бы Кит ни был занят, он всегда возвращался к ужину. А если возникали непредвиденные обстоятельства, он всегда звонил лично, чтобы объяснить ситуацию и успокоить. За все время их совместной жизни исключений почти не было, их можно пересчитать по пальцам одной руки. А теперь... сообщение через дворецкого?
Голос дворецкого вырвал его из оцепенения. Ёну вздрогнул и поднял голову. Старый слуга смотрел на него с легким недоумением. Ёну растерянно моргнул, пытаясь собраться с мыслями, и тут на помощь пришла сиделка, тактично вмешиваясь в разговор:
— Вас спросили, что подать на ужин. Сегодня доставили свежего марлина, говорят, он отличного качества. Прикажете приготовить его?
На самом деле аппетита не было вовсе, желудок скрутило узлом, но Ёну механически кивнул, лишь бы от него отстали. В голове царил хаос, а дворецкий, как назло, продолжал дотошно уточнять детали: закуски, десерт, напитки... Только когда перед ним поставили тарелку, Ёну осознал, что именно он заказал.
Поскольку Кита не было, он попросил позвать в спальню Спенсера. Ужин с ребенком стал временным спасением. Пока он кормил малыша и слушал его лепет, тревожные мысли отступали на задний план. Но стоило дворецкому увести Спенсера купаться, как тишина в комнате стала оглушительной.
Оставшись один, Ёну мгновенно провалился в бездну своих страхов.
«Тот факт, что ты замужем, еще не означает, что ты не можешь вести себя как распутник. Говорят ведь, что горбатого могила исправит, а нутро не меняется».
«Все умирают от любопытства, надолго ли тебя хватит играть в примерного семьянина?»
«Байрон даже ставку сделал. Говорит, тебе уже должно было наскучить».
«Стоит только какой-нибудь стриптизерше в твоем вкусе скинуть одежду, и ты тут же сорвешься».
«Раньше ты бы и сам в такое не поверил. Чтобы Кит Найт Питтман возился с одним-единственным заурядным омегой уже несколько лет...»
Слова Грейсона крутились в голове бесконечной заезженной пластинкой. Ни одна фраза не была забыта.
Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Ёну зажмурился и сцепил пальцы в замок так крепко, что костяшки побелели, словно в отчаянной молитве. Но остановить поток мыслей было невозможно.
«Ну, как ты и сказал, может, и правда пришло время заскучать. Особенно когда имеешь дело с одним и тем же заурядным омегой на протяжении стольких лет».
Перед глазами всплыло лицо Кита с той самой усмешкой.
Этот образ стал последней каплей. Не в силах больше терпеть, Ёну глухо застонал и обхватил голову руками, словно пытаясь физически раздавить эти воспоминания.
— Ёну? Что с вами? Вам плохо? — мгновенно отреагировала сиделка.
Она уже потянулась к аптечке, готовясь оказывать помощь.
— Нет... все в порядке... — с трудом выдавил Ёну, мотая головой. — Просто... голова немного разболелась...
Он тяжело дышал, пытаясь заставить себя успокоиться.
«Это правда может быть просто работа. Нельзя так себя накручивать, это вредно для ребенка. Если я не буду верить Киту, то как нам жить дальше? Сбежать я все равно уже не смогу».
Разум пытался выстроить защиту, но шепот страха был громче:
«А если это случится снова? Если он сейчас с кем-то другим?»
Не выдержав, Ёну поднял на сиделку взгляд, полный отчаяния. Видя ее обеспокоенное лицо, он спросил дрожащим голосом:
— Вы можете дать мне снотворное? Я хочу уснуть... побыстрее.
Медсестра еще раз внимательно оценила его состояние, проверила пульс, а затем достала таблетку мягкого снотворного, безопасного при беременности, и стакан воды.
К счастью, лекарство подействовало быстро. Едва голова коснулась подушки, напряжение начало отпускать. Дыхание Ёну выровнялось, стало глубоким, и вскоре тяжелый сон укрыл его от тревог.
Дворецкий застыл у парадного входа. Несмотря на поздний час, он держал спину идеально прямой, вглядываясь в темноту сада в ожидании знакомого седана.
Наконец, автомобиль плавно подъехал и остановился. Дворецкий тут же шагнул вперед, открыл заднюю дверь и почтительно отступил в сторону. Хозяин особняка вышел наружу, расправляя свое высокое затекшее тело, и посмотрел на слугу сверху вниз.
— Сказал, что у него сильно болит голова, поэтому медсестра дала ему снотворное. С тех пор он спит, никаких происшествий не было.
Кит тяжело выдохнул и откинул назад упавшие на лоб волосы. После инъекции, блокирующей феромоны, он всегда чувствовал себя отвратительно — тело ныло, в голове стоял туман.
Он пересек холл и вошел в лифт. Пока кабина поднималась, он мельком глянул в зеркало и нахмурился.
На него смотрел уставший мужчина с растрепанными волосами и в помятой рубашке. Он потянулся было поправить ослабленный узел галстука, чтобы привести себя в порядок, но тут же опустил руки. Какая разница? Он просто хотел добраться до своей комнаты и рухнуть в постель.
«По крайней мере, феромоны больше не давят. Сегодня я смогу уснуть без мучений», — подумал он. — «Даже запах Ёну теперь не будет сводить меня с ума, а, наоборот, поможет расслабиться».
С этой мыслью он вышел из лифта. В пустом коридоре его шаги отдавались гулким мрачным эхом.
Стоило ему открыть дверь спальни, как сиделка, читавшая книгу в кресле у кровати, тут же поднялась. Теперь, когда вернулся альфа, ее смена была окончена. Кит выслушал краткий отчет о состоянии пациента, отпустил ее и наконец подошел к кровати.
Как ему и сказали, Ёну крепко спал.
«Видимо, лекарство и правда сильное», — с облегчением подумал Кит.
На губах появилась теплая улыбка. Он наклонился и невесомо коснулся губ спящего поцелуем.
И именно в этот момент, вопреки ожиданиям, Ёну открыл глаза.
Кит, собиравшийся уже выпрямиться, замер в неудобной позе, встретившись с ним взглядом. В полумраке комнаты их глаза сцепились.
— ...Кит? — голос Ёну звучал хрипло и рассеянно, он явно еще не до конца проснулся. К
ит ласково улыбнулся и убрал прядь волос с его щеки.
— Нормально... — сонно пробормотал Ёну в ответ. Но вдруг, словно вспышка, в сознании что-то прояснилось. Он нахмурился, взгляд стал острее. — Сколько сейчас времени?
Кит бросил взгляд на часы на запястье.
— Три часа... — эхом повторил Ёну и снова спросил: — Ты только что пришел?
Почувствовав необъяснимый укол совести — ведь он отсутствовал не из-за работы, а из-за медицинской процедуры, которую скрывал — Кит поспешно добавил оправдание, чего обычно никогда не делал:
— В компании внезапно возникли срочные дела, пришлось задержаться...
Он начал было нанизывать одну ложь на другую, но Ёну, казалось, пропускал его слова мимо ушей. Он смотрел не в глаза Киту, а куда-то ниже.
Почувствовав неладное, Кит нахмурился.
Только сейчас Кит понял, куда направлен взгляд Ёну.
— ...Вся помята, — голос Ёну звучал пугающе ровно. — И галстук... развязан.
Услышав тихий голос Ёну, Кит опустил голову, осматривая себя. В памяти тут же всплыло отражение из зеркала лифта: мятая рубашка, расхристанный вид. Губы скривились в самоироничной усмешке.
«Действительно, выгляжу как черт знает что», — подумал он, собираясь отшутиться и пройти мимо.
Но он не заметил, как при виде этой усмешки лицо Ёну окончательно потеряло краски, став белее полотна. Для него эта улыбка стала признанием вины.
Кит снял пиджак и стянул с шеи уже и так ослабленный галстук, небрежно бросив их на спинку стула. Он уже повернулся, собираясь направиться в ванную, чтобы смыть с себя липкое ощущение больницы, как вдруг почувствовал теплое прикосновение к спине.
Удивленный этим внезапным порывом, Кит нахмурился и накрыл ладони мужа своими. В голове роились вопросы и нравоучения: «Не вставай с постели без разрешения», «Если что-то нужно, просто скажи», «Почему ты не спишь, тебе нужен отдых?»
Но ни одно слово так и не сорвалось с его губ.
Стоило ему развернуться лицом к омеге, как Ёну, привстав на цыпочки, тут же прижался к его губам в поцелуе.
Это было настолько неожиданно, что Кит на долю секунды опешил, но отступать не стал. Вместо этого он привычно заключил Ёну в объятия. В тот же миг густой, сладкий аромат феромонов омеги окутал их плотным облаком. Кит всей грудью вдохнул этот родной запах. Напряжение, державшее его в тисках весь день, начало отпускать, а разум, затуманенный усталостью и желанием, приятно расслабился.
Мягкие губы, сплетение языков, вкус чужой слюны — всё это заставляло его плавиться, словно воск.
Они целовались глубоко. Кит прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях: влажный жар рта, податливое тело в руках. Он почувствовал, как внизу живота снова поднимается тяжелая волна возбуждения, которую он с таким трудом подавлял, и сглотнул вязкий стон.
В этот момент Ёну с трудом разорвал поцелуй и, не разжимая объятий, прошептал прямо в губы:
Голова Кита все еще кружилась от дурмана. Мозг, опьяненный близостью Ёну и действием лекарств, работал заторможенно. Не задумываясь о том, как это прозвучит, он честно, но слишком расплывчато ответил:
— ...А, я от них избавился перед приходом.
Тело Ёну в его руках мгновенно окаменело, но Кит, пребывая в блаженной полудреме, этого не заметил. Ему показалось, что лицо Ёну, обращенное к нему, выглядит каким-то опустошенным, но мысль не успела сформироваться — омега снова накрыл его губы своими.
На этот раз поцелуй был другим.
Ёну обвил руками его шею и прижался с отчаянием. Это было похоже не на ласку, а на нападение, на мольбу, на попытку что-то доказать или стереть. В этом поцелуе чувствовалась какая-то надрывная спешка.
Кит ответил на напор, прижимая мужа к себе еще крепче. Ощущая, как Ёну всем весом наваливается на него, Кит едва не поддался соблазну. Дикое желание повалить его прямо на эту кровать и грубо взять, вспыхнуло с новой силой, почти сметая барьеры рассудка.
Но в последнюю секунду он вспомнил про ребенка.
Усилием воли он заставил себя остановиться.
— ...Ах! — Ёну коротко вскрикнул, когда Кит схватил его за плечи и отстранил от себя.
Кит тяжело дышал, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он посмотрел вниз. Ёну стоял, бледный, с расширенными зрачками, и смотрел на него снизу вверх с нечитаемым выражением.
«Это было опасно. Слишком близко к краю», — подумал Кит, делая глубокий вдох и медленный выдох.
— Так нельзя, Ёну, — с трудом вернув себе голос, произнес он, пытаясь вразумить супруга. — Не соблазняй меня. Сейчас не время для этого. Ты же сам знаешь, верно?
Стараясь сохранять мягкость в голосе, Кит попытался подхватить Ёну на руки. Он собирался просто отнести его в постель и уложить, но Ёну, словно предугадав его намерение, резко вывернулся и отступил.
Рука Кита, так и не встретившая тепла чужого тела, нелепо застыла в пустоте. Он нахмурился, не скрывая раздражения.
Ёну и сам, казалось, испугался своей резкости. Его глаза расширились, но он не сделал ни шага навстречу. Вместо этого он насилу растянул губы в дрожащей неестественной улыбке и заговорил срывающимся голосом:
— Я... я в порядке. Врач же сказал, помнишь? Мое состояние стабильно, все хорошо.
— И еще он сказал быть предельно осторожным впредь, — холодно отрезал Кит.
Он не понимал, что нашло на Ёну.
«Может, дело в воздержании? Может, Ёну тоже с трудом сдерживается, как и я?»
В конце концов, до беременности они не вылезали из постели — стоило им только встретиться взглядами, как воздух начинал искрить. Кит едва подавил стон, рвущийся из груди от нахлынувших воспоминаний, и попытался снова воззвать к разуму:
— Осталось совсем немного, Ёну. Мы столько терпели, давай не будем все портить сейчас. Возвращайся в кровать. Пожалуйста.
Когда Кит снова протянул руку, Ёну опять уклонился, сделав шаг назад. Он смотрел на альфу снизу вверх взглядом, полным мольбы и отчаяния.
— Я смогу, Кит. Мы сможем. Ты ведь хочешь меня, правда? Ты ведь... все еще хочешь меня?
Голос Ёну дрожал, переходя в сбивчивый шепот. В каждом слове сквозила такая обнаженная нужда в подтверждении, что Кит опешил.
— Скажи, что это так. Прошу тебя.
— Ёну, да что с тобой происходит?!
Видя, что Кит лишь хмурится и не дает ответа, Ёну не выдержал. Он бросился к нему, словно в омут. Вцепившись в Кита, он прижался всем телом и начал покрывать его лицо и губы хаотичными поцелуями.
Кита захлестнуло. На мгновение он потерял контроль, позволяя украсть у себя несколько жадных поцелуев, но голос разума взвыл сиреной.
Опомнившись, он с силой оторвал от себя Ёну и оттолкнул его.
Крик, полный сдерживаемого напряжения и страха за их ребенка, эхом отразился от стен.
Ёну застыл. Кровь отлила от его лица, оставив его смертельно бледным.
Осознав, что сорвался и крикнул слишком грубо, Кит растерялся. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, извиниться, объяснить... Но шанс был упущен.
Лицо Ёну вдруг исказила гримаса боли. Он согнулся пополам, хватаясь за живот.
Вскрикнув от ужаса, Кит подхватил оседающее тело. Ёну судорожно дышал, обнимая свой живот, из его горла вырывались пугающие сдавленные стоны.
Не теряя ни секунды, Кит поднял его на руки и бросился вон из спальни.
— Машину! Быстро! — яростный крик переполошил весь дом.
Дворецкий, побледнев, метнулся готовить автомобиль.
Путь до отделения скорой помощи показался вечностью, хотя занял совсем немного времени. Всю дорогу Кит прижимал к себе Ёну, баюкая его в объятиях, и, словно сломанная пластинка, повторял одно и то же:
— Все хорошо... Все будет хорошо... Я с тобой... Все хорошо...