Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (15 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Когда спустя несколько томительных часов Ёну наконец с трудом разлепил веки, Киту казалось, что за это время он уже не раз переступил порог смерти и вернулся обратно.
Первое, что увидел Ёну, едва зрение сфокусировалось — мертвенно-бледное, изможденное до крайности лицо Кита, склонившегося над ним. Слова застряли в горле; под тяжестью этого взгляда Ёну мог лишь молча смотреть на него, не в силах издать ни звука. Кит потянулся к нему, но рука его на миг замерла в воздухе, словно он боялся коснуться и разрушить хрупкое равновесие. Затем медленно кончики его пальцев всё же легли на щеку Ёну, невесомо оглаживая кожу.
Стоило Ёну чуть наклонить голову, доверчиво прижимаясь щекой к теплой ладони, как из груди Кита вырвался тяжелый вздох облегчения.
Осознание реальности накатило волной: больничная койка, стерильный воздух. Краска мгновенно отлила от лица Ёну, сменяясь пугающей бледностью. Заметив этот ужас в его глазах, Кит поспешил заговорить:
Только тогда плечи Ёну обмякли, напряжение отпустило. Кит, глядя на него сверху вниз, продолжил шлухим голосом:
— Мы едва не потеряли его. Зачем... зачем ты это сделал?
Снова судорожно выдохнув, Кит присел на край кровати и осторожно привлек Ёну к себе. Ощутив в своих объятиях живое, настоящее тепло любимого тела, он наконец почувствовал, как отступает страх, и заговорил снова, пытаясь заполнить тишину:
— Я знаю, тебе сейчас очень тяжело. Осталось совсем немного, нужно лишь еще чуть-чуть потерпеть. Врач сказал, если будет совсем невмоготу, можно гулять по саду — медленно, минут по тридцать в день. Не терпи, если чувствуешь духоту или тяжесть, сразу говори сиделке, и тогда...
Кит никогда раньше не говорил так много. Поняв, что тот из кожи вон лезет, отчаянно пытаясь его успокоить, Ёну почувствовал, как защипало в носу, а к глазам подступил жар. Он тихо шмыгнул, и этот звук лишь усилил заблуждение Кита.
— Всё хорошо, Ёну. Ничего страшного не случилось. Отдохнешь денек, и поедем домой. Всё наладится. Тише, всё хорошо.
Он гладил Ёну по волосам, без устали повторяя ласковые утешения. Кит говорил с ним так же мягко, как обычно успокаивал Спенсера, и от этого Ёну стало совсем невыносимо. Он уткнулся лицом в плечо Кита, глотая подступающие рыдания. Тонкий родной аромат феромонов Кита окутал его, но вместо успокоения сердце сжалось от тоски.
Воспоминания о собственной безрассудности жгли стыдом. Он повел себя жалко. Но Кит здесь, рядом. Значит, всё обошлось?
«В конце концов, сейчас от меня Киту никакой пользы», — с горечью подумал Ёну.
Мысль о том, что из-за глупой ревности и неуверенности он подверг опасности их ребенка, была невыносима.
«А ведь это я упрямился. Я настоял на том, чтобы родить».
Отвращение к самому себе захлестнуло с головой. Не выдержав, Ёну прошептал:
— Ты ни в чем не виноват, Ёну.
Кит, неверно истолковав причину слез, тут же отверг извинения. Но Ёну отчаянно замотал головой:
— Из-за меня Куки тоже был в опасности. Это моя вина, я...
— Нет, это не так, — твердо перебил Кит. — Ты справлялся просто отлично, даже слишком. Ты столько терпел, неудивительно, что силы кончились. Не вини себя.
Он всё еще не понимал. Ёну отстранился от теплых объятий и заглянул Киту в глаза. Бледное лицо мужа казалось осунувшимся сильнее обычного. Чувство вины стало нестерпимым, и Ёну решил быть честным до конца.
Ёну, мучаясь от стыда, признался:
— Я боялся, что ты... что я тебе наскучил. Поэтому я специально соблазнил тебя.
— Наскучил? О чем ты говоришь?
Кит выглядел совершенно сбитым с толку. С трудом подбирая слова, Ёну рассказал, что подслушал его разговор с Грейсоном. Но даже после этого на лице Кита по-прежнему читалось лишь недоумение.
Кит даже не вспомнил этот разговор. Ёну вновь ощутил всю глубину собственной глупости, но вместе с тем в груди вскипела горькая обида.
— Мистер Миллер же сказал, что натуру не изменишь, — выпалил он.
На эти полные укора слова Кит лишь растерянно моргнул. Видя, что муж нахмурился, тщетно пытаясь поймать ускользающую нить воспоминаний, Ёну, подгоняемый отчаянием, торопливо продолжил:
— Говорят, всем интересно, надолго ли тебя хватит. Даже твой сводный брат Байрон сказал, что я тебе скоро наскучу.
Кит по-прежнему молчал, и эта реакция заставила голос Ёну сорваться на крик:
— Если перед тобой разденется стриптизерша в твоем вкусе, ты ведь не устоишь и тоже пойдешь у нее на поводу!
— ...Ха, — похоже, последние слова наконец пробудили память, но из уст Кита раздался лишь опустошенный короткий смешок. — Так вот в чем дело? Ты сделал это только потому, что послушал бредни Грейсона?
Кит покачал головой, вскинул руки в жесте бессилия и тут же уронил их, уставившись в пустоту. А затем, словно внутри прорвало плотину, он рявкнул грубым, клокочущим от гнева голосом:
— Господи, Ёну! Ты всерьез думал, что я изменю тебе, возбудившись от вида какой-то стриптизерши? Как тебе вообще такое в голову пришло? Это же бред! Особенно сейчас! Если бы я выкинул что-то подобное, на этот раз ты бы меня точно не простил, а я не идиот. Я прекрасно это понимаю!
— Но ты ведь не стал отрицать, — упрямо возразил Ёну.
— А зачем мне тратить нервы на каждый идиотский комментарий? Это же чушь собачья!
Голос Кита гремел всё громче, заполняя собой палату. Ёну, не желая уступать под этим напором, закричал в ответ:
— Ты сам согласился, что пора бы и пресытиться! Что это естественно, когда столько лет живешь с одним заурядным омегой!
— Да, если речь идет о заурядном омеге! — взревел Кит, окончательно теряя контроль над сдерживаемой яростью.
Его лицо исказилось, вены на шее вздулись.
— Черт подери, ты что, правда считаешь себя для меня «просто заурядным омегой»? Если бы я так думал, я бы не вышел за тебя замуж и не спал бы только с тобой все эти годы! Как ты вообще мог до такого додуматься? Ты совсем меня не знаешь? Ты единственный, с кем я продержался дольше трех месяцев. Мы живем вместе уже столько лет, а ты до сих пор не понял, насколько я одержим тобой? Хорошо, говори. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Говори, черт возьми, немедленно!
От этого яростного крика глаза Ёну расширились. Он уже очень давно не видел Кита в таком бешенстве. Тот был так же разъярен, как в тот раз, когда Ёну тайком поставил ему метку на ухо, а Кит, скрежеща зубами, грозился найти и убить того, кто посмел его тронуть.
И тут Ёну прозрел. Он понял, что совершил чудовищную ошибку, поддавшись необоснованным страхам. Это осознание окатило его ледяной водой, мгновенно протрезвляя.
«Что же я наделал?» — пронеслось в его мыслях.
Лицо Ёну побелело перед лицом этой бури, имя которой — Кит Питтман.
— Не смей извиняться, если не имеешь этого в виду. Ты ведь всё равно мне не веришь. Ты мне до гробовой доски верить не будешь, так ведь?
Выплюнув эти слова, Кит стиснул челюсти, поднял взгляд к потолку и пробормотал, словно обращаясь к самому себе:
— ...Хотя я сам виноват. Это моя карма.
Ёну больше не мог выдавить ни слова извинения, лишь растерянно звал мужа по имени. Он протянул было руку, желая коснуться его, но, замявшись, бессильно опустил. Кит глубоко вдохнул, выдохнул и, играя желваками, спросил уже тише:
— С чего, черт возьми, ты вообще это взял? Дело ведь не только в том разговоре с Грейсоном, верно?
Похоже, Ёну всё еще плохо понимал Кита. Зато Кит знал Ёну слишком хорошо. Не в силах больше выдерживать этот проницательный взгляд, Ёну сдался и честно признался:
— Твой запах... аромат феромонов стал слабее.
Кит застыл. Очевидно, такая причина даже не приходила ему в голову. Заметив, как Ёну снова начал бледнеть от ужаса собственных слов, Кит поспешно замотал головой:
Он тяжело вздохнул и дернулся было встать, но тут же замер. Только сейчас Кит осознал свой вид. Он примчался сюда в спешке, бросив переодеваться на полпути — на нем была лишь мятая рубашка без галстука, расстегнутая у ворота. Поняв, что доказательств при себе нет, он издал глухой стон и, словно смирившись, признался:
— Что? — вырвалось у изумленного Ёну.
Ожидавший такой реакции, Кит продолжил ровным тоном:
— Если хочешь увидеть ампулы, я могу показать, но они остались в кармане пиджака. Он, должно быть, сейчас в особняке. А запах феромонов ослаб потому, что сегодня... нет, уже вчера, мне сделали укол.
— Да. Инъекция для избавления от феромонов.
Глаза Ёну распахнулись еще шире. Так значит, слова о том, что он задерживается из-за работы, были... Словно отвечая на этот немой вопрос, Кит заговорил снова:
— После процедуры я теряю сознание на несколько часов. В этот раз... точнее, вчера, я просто пробыл в отключке дольше обычного. Стюард сказал, это из-за того, что накопилось слишком много феромонов.
Всё встало на свои места, пазл сложился без единого зазора. Кит даже закатал рукав мятой рубашки, демонстрируя свежий след от иглы на сгибе локтя, окончательно разбивая последние подозрения.
— А то, что приходил мистер Миллер... это тоже с этим связано? — тихо спросил Ёну.
— Я позвал его, потому что у меня возникли вопросы по поводу препарата. Впрочем, толку от него было мало.
Они всего лишь вели пустой разговор старых знакомых, а Ёну, умудрился вырвать из контекста именно ту фразу и построить на ней целую башню из лжи и страхов. Не в силах скрыть жгучее чувство вины, Ёну спросил:
Кит нахмурился, не понимая сути претензии.
— А зачем? Это всего лишь укол, рутинная процедура. Ты и так с кровати встать не можешь, только-только начал нормально есть. Зачем тебе лишние волнения?
В его тоне читалось, что по сравнению со страданиями Ёну его собственные действия — сущий пустяк, не стоящий упоминания. Услышав это, Ёну издал тяжелый, полный сожаления вздох.
Ему стало невыносимо стыдно за свои грязные подозрения. Хотелось провалиться сквозь землю.
— Мне так стыдно... хочется просто исчезнуть, сбежать куда-нибудь, — пробормотал он, низко опустив пылающее лицо.
Реакция последовала мгновенно. Кит вдруг резко переменился в лице.
— Никогда больше так не говори, — жестко сказал он.
От неожиданности Ёну вскинул голову и встретился взглядом с Китом. Увидев выражение его глаз, Ёну почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.
— Прости, — снова извинился Ёну. — Я больше так не буду... Я не сбегу и не стану прятаться.
Он повторил обещание и робко коснулся руки Кита.
«...Тебе ведь очень тяжело, да? Из-за того, что я беременен».
Принимать блокаторы, регулярно терпеть болезненные уколы для избавления от феромонов... Это длилось уже несколько месяцев, а Ёну даже не подозревал. Как только он представил, сколько боли и дискомфорта молчаливо сносил Кит всё это время, на душе стало еще тяжелее.
Кит перехватил его ладонь, наклонился и нежно поцеловал тыльную сторону руки.
— Если я скажу тебе кое-что, тебе станет легче? Честно говоря, мне даже нравилось, что из-за беременности ты всё время лежишь.
Ёну удивленно моргнул. Кит усмехнулся и ответил:
— Потому что ты никуда не можешь уйти.
В этот момент Ёну понял, что Кит мучился теми же страхами, что и он сам.
«Ему не нужно было тревожиться, что я могу сбежать».
Стоило Ёну осознать эту скрытую, уязвимую сторону мужа, как последние остатки сомнений рассеялись без следа.
От облегчения напряжение покинуло тело, и губы растянулись в улыбке. Увидев это выражение, Кит тоже смягчился и улыбнулся в ответ. Затем он крепко прижал Ёну к себе и прошептал голосом, в котором всё еще слышались отголоски смеха:
— Нам нужно научиться чуть больше доверять друг другу.
Ёну кивнул, устроив щеку на его широком плече.
Кит поцеловал его в макушку, вдыхая знакомый запах, и вдруг ему в голову пришел озорной вопрос.
— А как так вышло, что ты вообще влюбился в меня?
Он знал, нравился Ёну еще со времен, когда играл в поло. Но сейчас захотелось услышать подробности.
— После того как я влюбился в тебя тогда... честно говоря, я и не надеялся, что мы встретимся снова, — откровенно признался Ёну. — Я искал работу, просматривал вакансии... и увидел, что твоя компания ищет секретаря. Подал заявку на удачу, подумал: «А вдруг?», и меня взяли... Ну а дальше ты и сам знаешь.
Ответ был гладким, но каким-то неполным. Кит нахмурился и переспросил:
— И это всё? Должно быть что-то еще, разве нет?
— Ну... — Ёну сделал паузу, словно перебирая воспоминания. — Когда мы встретились снова, ты показался мне еще более красивым, чем в первый раз. Я до сих пор помню, как ты стоял в кабинете и смотрел на меня.
— И... — под настойчивым взглядом Ёну снова замялся. — Я смотрел на тебя, узнавал ближе... и влюблялся всё сильнее и сильнее.
Внезапно Кит схватил Ёну за плечи и слегка отстранил от себя, чтобы видеть его лицо. Он внимательно изучил растерянное выражение, затем шумно выдохнул, словно пораженный до глубины души, закрыл глаза и снова открыл их. Видя, как Ёну внутренне сжался от волнения, Кит требовательно понизил голос:
— Тогда что насчет сейчас? Что именно тебе во мне нравится?