Дай мне клевер | Глава 59
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
— А-а... — с озарением протянул Ким Чонсон и тут же тепло улыбнулся. — Я сказал глупость. Вы совершенно правы. В конце концов, это ведь не чужие вам люди.
Увидев в глазах секретаря неподдельную симпатию и глубокое доверие, Ённок почувствовал, как в груди разливается теплая гордость. Впрочем, это длилось недолго. Словно решив, что лимит похвалы на сегодня исчерпан, лицо Чонсона почти сразу вернуло себе привычную строгость, и он принялся читать нотации.
— И всё же, вы поступили невероятно безрассудно. Вы хоть понимаете, насколько опасны автомобильные аварии? В следующий раз, пожалуйста, ждите в безопасном месте. Мы существуем именно для того, чтобы разбираться с подобными ситуациями. В итоге ведь и вы сами подвергли свою жизнь огромной опасности.
— Простите... — виновато опустил голову Ённок.
Всю дорогу до особняка он покорно выслушивал бесконечно длинную отповедь, искренне раскаиваясь в содеянном. Мун Гону не смог вернуться домой вместе с ними. Ради перестраховки его оставили под наблюдением — всё-таки удар по голове был такой силы, что пошла кровь. К тому же Ённок с таким жаром доказывал врачам, что поведение и слова Гону после травмы были абсолютно нетипичными, что того в итоге упекли в стационар.
Когда они наконец вернулись, Ённок обнаружил свой искорёженный спорткар припаркованным перед домом. Горько вздохнув, он осторожно погладил смятый, намертво заклинивший в приоткрытом положении капотю
Как вдруг тишину разорвал истошный вопль:
Ённок испуганно обернулся. Чхве Хван, только что вернувшийся со съёмок, стоял с разинутым ртом, в шоке уставившись на груду красного металла. Получить такой баснословно дорогой подарок и превратить его в хлам меньше чем за месяц... Чувство вины тяжелым камнем легло на плечи Ённока, и он стыдливо отвёл взгляд.
— П-почему... почему машина в таком виде?! — голос Хвана дрогнул.
— Ну... тут такое дело... — пробормотал Ённок.
Он постарался как можно подробнее описать всю цепочку событий. И чем дальше заходил рассказ, тем сильнее отвисала челюсть Чхве Хвана.
— То есть... чтобы спасти этого похищенного придурка Мун Гону, ты пошёл на таран на машине, которую я тебе подарил?! Ты ведь сейчас прикалываешься, да?
Ённок и сам понимал, что эта история звучит как бред сумасшедшего. К счастью, стоявший рядом Ким Чонсон невозмутимо подтвердил каждое слово. Вопреки опасениям, Хван не стал злиться, но при виде изувеченного спорткара на его лице застыла донельзя безнадёжная тоска.
Желая хоть как-то утешить его, Ённок торопливо добавил:
— Но мне сказали, что ремонт начнется уже сегодня! Механики обещали сделать всё возможное, чтобы восстановить её. А, и ещё... господин Ём сказал, что полностью покроет все расходы на ремонт, так что её точно починят в лучшем виде...
Но чем больше Ённок говорил, тем сильнее, по непонятной причине, сникал Чхве Хван. Окинув разбитую машину печальным взглядом, он безвольно опустил плечи и, шаркая ногами, поплёлся в дом.
Совесть Ённока взвыла от боли, глядя на эту поникшую спину.
«В копилку моей ненависти к Ём Чхонрюлю добавилась ещё одна монетка», — мрачно подумал он.
Спустя два дня Мун Гону выписали. Ённок, коротавший время за ленивым бездельем в крытом саду, просиял, едва завидев его:
— О, уже выписали? Как ты себя чувствуешь?
Окинув мужчину внимательным взглядом, Ённок невольно констатировал: Гону выглядит куда здоровее его самого. Поскольку удар пришёлся в затылок, его точёное лицо осталось безупречным — не было ни единой царапины.
— Благодаря твоим переживаниям, я в полном порядке, — мягкой улыбкой ответил Мун Гону.
Возможно, роль спасителя изменила правила игры, но сейчас в голосе Гону слышалось столько нежности, сколько Ённок не припоминал за всё время их знакомства. От этой неожиданно пугающей мягкости у него аж округлились глаза. Заметив это замешательство, Гону молча протянул ему бумажный пакет. Ённок машинально перехватил его здоровой рукой.
Внутри обнаружились баночки с какими-то пищевыми добавками. В памяти тут же всплыл прошлый раз, когда Гону, явно считая его недалёким, всучил ему витамины для улучшения работы мозга. Ённок подозрительно прищурился.
«Он что, опять надо мной издевается?»
— Это препараты для укрепления костей. Будет полезно принимать их сейчас, — спокойно пояснил Гону.
Вытащив одну из баночек, Ённок изучил состав: кальций, витамины D и K, цинк... Сбалансированный состав, ничего лишнего. Его настороженность мгновенно сменилась легким смущением.
— Спасибо, — неловко пробормотал он. — Обязательно буду пить.
Получать от этого вечно холодного человека искреннюю заботу, в которой не чувствовалось ни капли яда или насмешки, было до жути непривычно. Эта ситуация слегка выбивала из колеи, но Ённок поймал себя на мысли, что ради такого отношения стоило немного походить в гипсе.
Тем временем Мун Гону приподнял второй пакет, который всё это время держал в другой руке.
— Ты уже обедал? Я по пути купил суши. Будешь?
Услышав название любимого блюда, Ённок тут же оживился. Госпожа Пак была великолепной кухаркой и знала сотни рецептов, но её меню в основном состояло из традиционной корейской или западной кухни.
Он радостно потянул руку, чтобы забрать пакет, но Мун Гону едва заметно покачал головой.
— Я не позволю раненому таскать тяжести, — отрезал он, развернулся и направился на кухню.
Идя следом за его широкой спиной, Ённок испытывал очень странное, но тёплое чувство. Благодаря его собственным усилиям отношения и с Чхве Хваном, и с Мун Гону стали настолько хорошими. И хотя Ким Чонсон долго отчитывал его за безрассудство, Ённок решил, что ради такого результата можно было и рискнуть.
— Вау. Выглядит просто потрясающе, — сглотнув слюну, пробормотал Ённок, глядя на выставленные на стол сеты.
Порций было столько, что хватило бы на троих. Но возникла одна маленькая проблема. Гипс красовался именно на правой руке, что делало использование палочек практически невыполнимой задачей. Госпожа Пак, учитывая его положение, в последние дни предусмотрительно готовила только те блюда, которые можно было есть ложкой или вилкой.
Тихо кряхтя, Ённок неуклюже сжал палочки левой рукой. Сосредоточенно высунув кончик языка, он с горем пополам подцепил один кусочек. Но стоило приподнять его над тарелкой, как палочки дрогнули, суши накренилось, и кусок свежей рыбы шлёпнулся на стол, отделившись от риса.
Смирившись с поражением, Ённок уже собирался подбирать составляющие по отдельности, когда вдруг...
— Выглядит так, будто тебе очень неудобно.
Мун Гону, до этого молча наблюдавший за его мучениями, протянул руку со своими палочками. Он ловко подхватил со стола развалившийся кусочек риса и рыбы, невозмутимо отправил его себе в рот, а затем отобрал у Ённока его палочки. Взяв с подноса свежий кусочек суши, Гону поднёс его прямо к чужим губам.
Ённок, машинально приняв предложенное Мун Гону суши, в шоке вытаращил глаза.
«Что вообще происходит? Что он только что сделал?»
Желая немедленно потребовать объяснений, он принялся яростно пережевывать угощение. Но стоило сглотнуть и приоткрыть рот для возмущенного вопроса, как внутрь тут же юркнул следующий кусок. Взгляд Ённока заметался от полной растерянности.
«...Ой. А ведь вкусно», — мысленно признал он.
Паника паникой, но суши и впрямь оказались божественными на вкус. Лишь проглотив вторую порцию, Ённок поспешно отклонился назад, уворачиваясь от неумолимо надвигающегося третьего кусочка, и воскликнул:
Мун Гону, продолжая невозмутимо держать в воздухе палочки, с которых аппетитно свисал длинный, истекающий глянцевым соком ломтик свежей рыбы, ответил с абсолютно спокойным лицом:
— У тебя сломана рука. Я просто помогаю.
— Она не сломана. Там просто трещина, и врач сказал, что гипс снимут уже через две-три недели.
Услышав это, Мун Гону едва слышно пробормотал себе под нос:
«Он что, хочет, чтобы я подольше оставался калекой? Опять издевается?» — раздраженно подумал он и подозрительно прищурился, готовясь дать отпор, когда Гону вдруг мягко позвал:
— А-ах! Т-ты чего... почему ты меня так называешь?!
От этого до жути интимного и ласкового обращения по спине Ённока пробежал такой табун мурашек, что он испуганно отшатнулся. Но Мун Гону, не обращая внимания на его панику, заговорил удивительно нежным тоном. Да, это был тот самый медовый, полный обожания голос, которым он ворковал исключительно со своими возлюбленными.
— Я просто очень благодарен тебе, — его холодные глаза наполнились теплотой. — Если бы этот сталкер всё же увез меня, кто знает, какой кошмар мне пришлось бы пережить. Я мог получить травму, которая осталась бы со мной до конца жизни.
— Н-ну да, это верно, — Ённок, который в глубине души всё же гордился своим героическим поступком, неловко кивнул.
А Гону продолжил плести свои кружева:
— К тому же, разве я не вел себя с тобой всё это время как самовлюбленный, грубый придурок? А ты, несмотря на всё это, рискнул собой и спас меня. Разве не естественно для нормального человека испытывать после такого искреннюю благодарность и чувство вины?
— Э-э... ну, и это тоже... верно? — закивал Ённок, ошарашенный тем, что этот до зубовного скрежета высокомерный и колючий тип так легко признал свои ошибки и извинился.
И всё же... поток суши иссяк, оставив во рту и в желудке сосущую пустоту. Ённок предпринял еще одну неуклюжую попытку совладать с палочками левой рукой, но одна из них предательски выскользнула и со звоном упала на пол. Мун Гону поднял её и произнес:
— Вдобавок ко всему, ты пострадал из-за меня. Совершенно логично, что я должен за тобой ухаживать. Чего бы тебе хотелось? Может, это? Энгава?
— Плавник камбалы. Открой рот.
Гону аккуратно обмакнул белоснежный ломтик в соевый соус и поднес к его губам. Ённок невольно открыл рот и послушно принял угощение. Смущение и неловкость длились лишь долю секунды — стоило насыщенному вкусу коснуться рецепторов, как глаза счастливо заблестели. Кусочек за кусочком... и вот уже принимать еду из чужих рук стало казаться чем-то абсолютно естественным.
Окончательно одурманенный потрясающим вкусом, Ённок напрочь забыл о том, что его лично кормит не кто иной, как Мун Гону. Он только и успевал усердно жевать. Гону же, подперев подбородок рукой, с нескрываемым удовольствием и теплотой наблюдал за тем, как забавно раздуваются щёки Ённока, набитые рисом.
С того самого дня Мун Гону взял за привычку помогать Ённоку за обеденным столом. То подкладывал лучшие кусочки гарнира, то кормил прямо со своих палочек. Но поскольку Ённоку всё равно было ужасно неловко от такой гиперопеки, он начал упорно тренироваться, и в конце концов, худо-бедно овладел искусством есть левой рукой.
— Гляди! С сегодняшнего дня я официально амбидекстр! — гордо заявил Ённок, весьма ловко щелкнув палочками в левой руке.
Казалось бы, Гону должен был вздохнуть с облегчением, избавившись от нужды работать сиделкой, но на его лице, наоборот, промелькнула тень разочарования.
— Похоже, у тебя и впрямь золотые руки, Ённок. Так быстро приноровился пользоваться левой.
— Н-ну да, есть такое, — слегка замялся он.
Каждый раз, когда из уст Мун Гону лились комплименты, Ённок впадал в ступор, но, по правде говоря, слышать их было весьма приятно.
Так текли дни, пока однажды ему не позвонил секретарь Ким Чонсон. Выскочив на крыльцо особняка, Ённок так и застыл — у парадного входа, сверкая на солнце идеальным лаком без единой царапины, стоял его красный спорткар.
— Ёнджи-и-и! — истошно завопил Ённок, и, чуть не плача от счастья, бросился обнимать прохладный металлический капот.