Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и поцелуй» (12 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Бледный как полотно Лев ворвался на место происшествия быстрее всех. Как он вообще так быстро узнал о случившемся?
Ивон, сидевший на бампере скорой помощи, пока парамедик обрабатывал ожоги на его руках, с легким недоумением посмотрел на запыхавшегося правую руку отца и неловко кивнул:
— Да... Немного обожгло, но ничего критичного.
Увидев, как врач накладывает бинты на поврежденную кожу, Лев судорожно выдохнул. Ивон постарался сделать беззаботный вид и продолжил:
— К счастью, я успел вовремя среагировать и отбросить её. Повезло. Но... откуда вы узнали? Я ведь еще даже не успел позвонить отцу.
— А... ну... — Лев растерянно заморгал, явно застигнутый врасплох.
«Да ладно...» — пронеслась в голове Ивона догадка. — «Неужели ко мне приставили слежку? И, возможно, даже не одну?»
Эта мысль была слишком реалистичной, учитывая мафиозные замашки его родни, но сейчас Ивон решил отложить эти подозрения. В данный момент были вещи поважнее.
— Удалось выяснить, кто прислал взрывчатку? — поспешно меняя тему, спросил Лев.
— Обратного адреса не было, а остальное разнесло в щепки.
— Надеюсь, место происшествия сохранено в неприкосновенности?
Лицо Льва помрачнело, и он твердо произнес:
— Вам нужно немедленно уехать отсюда. Господин Ломоносов сходит с ума от беспокойства.
Ивон обвел взглядом улицу. Прямо сейчас от него здесь всё равно не было никакого толку. Его собственная квартира превратилась в дымящееся месиво, но, хвала небесам, соседние квартиры не пострадали, и обошлось без жертв. Подойдя к перепуганной до смерти бабушке и постаравшись её успокоить, Ивон направился к ожидавшему его тонированному автомобилю синдиката.
Вскоре двор заполнили криминалисты с чемоданчиками оборудования, а люди в форме и детективы в штатском начали обходить соседей, опрашивая свидетелей.
— Ты как?! Жив?! Какая еще взрывчатка, как такое вообще могло случиться?!
Стоило Ивону переступить порог, Михаил, лежавший в постели, тут же попытался приподняться, засыпая его тревожными вопросами. Заметив белые бинты на руках сына и мелкие царапины от осколков на его лице, старик побледнел еще сильнее.
Ивон постарался улыбнуться, чтобы сгладить ситуацию.
— Выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Правда, не о чем беспокоиться. Даже не болит...
Михаил с невыносимой болью во взгляде смотрел на забинтованные руки, не решаясь к ним прикоснуться, словно боясь сделать больно. По сравнению с их последней встречей отец казался постаревшим лет на десять. От этого зрелища у Ивона болезненно защемило в груди.
— Я слышал, что вы падали в обморок... Мне так жаль, — тихо произнес он.
Михаил торопливо покачал головой.
— Твоей вины в этом нет, сынок. Просто старик совсем сдал, вот и не справился с нервами... В моем возрасте это обычное дело. Ребята просто развели панику на пустом месте.
Он слабо рассмеялся. Сейчас перед Ивоном сидел просто любящий, стареющий отец — и никто больше.
После этих слов повисла неловкая пауза. Ивон планировал серьезно поговорить о Цезаре, но в такой хрупкой атмосфере поднимать эту тему было просто невозможно. К тому же — возможно, ему лишь показалось, — но он отчетливо чувствовал, что Михаил всеми силами избегает этого разговора. Видя состояние отца, Ивон так и не смог заставить себя произнести это имя и проглотил приготовленные слова.
Вместо этого он решил перевести тему в более безопасное русло:
— Я слышал, Владимир Михайлович здорово вам помог. Простите, что меня не было рядом. Я должен был сделать это как сын.
— Ты виделся с Владимиром? — с явным удивлением спросил Михаил, будто слышал об этом впервые.
— Да, он приходил ко мне домой. Рассказать о вашем самочувствии…
— А ведь я велел этому негоднику помалкивать… — Михаил раздраженно поцокал языком.
Сейчас его лицо выражало досаду обычного отца, не более того. Кто бы мог поверить, глядя на этого человека, что он когда-то был абсолютным владыкой синдиката Ломоносовых, державшим в своих руках преступный мир России?
«Да уж, власть — штука преходящая…»
Конечно, влияние Михаила внутри синдиката всё еще было огромным, но держалось оно исключительно на фанатичной преданности нынешних лидеров — Владимира и Льва. Если бы они вдруг изменили свое отношение, то, возможно…
Впрочем, Ивон тут же отмел эту мысль. Кто угодно, только не Владимир. Уж он-то точно никогда не отвернется от босса. Разве не он совсем недавно готов был спустить с Ивона шкуру, обвиняя его в том, что тот довел Михаила до сердечного приступа?
Погрузившись в размышления, Ивон вдруг зацепился за одну странную деталь. Как Владимир отреагировал на ту посылку? Тот тяжелый, нерешительный взгляд, который мафиози бросил на него перед самым уходом…
Если подумать, Владимир с самого начала заподозрил неладное. Оглянувшись на пороге, он собирался его предупредить?
Но в итоге промолчал. Ушел, не сказав ни слова.
Конечно, не факт, что Ивон вообще послушал бы его предупреждение, но то, что Владимир догадался о содержимом коробки, было практически неоспоримо. Ивон замялся, собираясь озвучить свои подозрения:
— Господин Ломоносов, как ваше здоровье? — раздался от дверей низкий, подчеркнуто мягкий голос, идеально прервав его на полуслове.
Ивон невольно повернул голову и… застыл. В палату, сияя совершенно несвойственной ему теплой улыбкой входил Владимир. А в руках он бережно нес коробку шоколадных конфет.
Бывает ли в мире более абсурдное и несочетаемое зрелище?
Сладкий гостинец в руках сурового мафиози шокировал Ивона ничуть не меньше, чем эта лучезарная улыбка. Он просто молча уставился на вошедшего. Встретившись чужим взглядом, Владимир на секунду впал в ступор. Осознав, кто сидит у кровати босса, он мгновенно стер улыбку с лица.
— А, это… Господин Ломоносов, вы просили в прошлый раз… — выдавил он.
От прежней мягкости не осталось и следа. Голос звучал настолько деревянно и неестественно, что это было очевидно всем. Взгляды Михаила, Ивона и охраны скрестились на вошедшем. Суровое лицо Владимира начало стремительно наливаться краской.
«Ну и цирк» — усмехнулся про себя Ивон и, как ни в чем не бывало, непринужденно перевел тему:
— Что ж, отец. Похоже, какое-то время я буду злоупотреблять вашим гостеприимством. Простите за неудобства.
Услышав это, Владимир вздрогнул и вскинул на него ошарашенный взгляд. Михаил же, совершенно не замечая смятения своего цепного пса, расплылся в счастливой улыбке.
— Ну что ты, сынок! Живи сколько захочешь! Конечно, ужасно, что с тобой случилась такая беда, но, признаюсь честно… я просто счастлив, что ты поживешь со мной под одной крышей.
— …Поживете под одной крышей? — переспросил Владимир вдруг дрогнувшим голосом.
Ивон повернулся к нему, но Михаил ответил сам:
— К Ивону домой прислали бомбу. Сейчас там всё оцеплено, полиция ведет расследование, так что пока он останется здесь, в особняке. — Михаил снова с нежностью посмотрел на сына. — Не стесняйся, мой мальчик. Живи столько, сколько потребуется.
Ивон вежливо улыбнулся. А вот и без того бледное лицо Владимира окончательно застыло и налилось белезной.
Попрощавшись с отцом, Ивон вышел из комнаты. В коридоре его встретил вполне ожидаемый собеседник.
— Что ты задумал? — сходу рявкнул Владимир, преграждая ему путь.
— О чем ты? — равнодушно отозвался Ивон.
— С какой целью ты приперся в этот особняк?! Я же русским языком сказал, господин Ломоносов плохо себя чувствует! Какого хрена ты…
— Насчет той бомбы, — Ивон резко перерезал его обвинения.
Застигнутый врасплох Владимир осекся и замер с открытым ртом. Ивон же с непроницаемым лицом продолжил:
— Ты ведь знал, да? Что в коробке взрывчатка.
Глаза Владимира судорожно метнулись в сторону, избегая прямого зрительного контакта, и Ивон не упустил этой детали. Да и ответил он слишком поспешно.
«Этот парень что, вообще не умеет врать?» — с легким интересом отметил про себя Ивон. Открыв в этом железобетонном человеке столь неожиданную слабость, он продолжил давить:
— Ты ведь сам сказал, что посылка выглядит подозрительно. Хотел предупредить меня перед уходом, так? Но в итоге почему-то ушел молча.
— …Бред. Я понятия ни о чем не имел, — упрямо процедил Владимир, всё так же отказываясь смотреть ему в глаза.
С губ Ивона сорвался короткий, сухой смешок.
Раз уж тот ушел в глухую несознанку, выбивать признание не было смысла. Доказательств всё равно ноль. Ивон равнодушно пожал плечами и сделал шаг назад.
— Раз так — ничего не поделаешь. В любом случае, как ты уже слышал, из-за этого инцидента я поживу здесь. Так что теперь мы будем видеться часто.
Он скользнул мимо застывшего столбом Владимира и, словно вспомнив о чем-то напоследок, обернулся:
— Надо было мне просто вышвырнуть эту коробку не глядя, верно?
Он одарил Владимира многозначительной, холодной полуулыбкой. Тот так и не проронил ни звука в ответ.
Но стоило Ивону отвернуться и зашагать по длинному коридору, как улыбка бесследно исчезла с его лица, уступив место мрачной тяжести.
«Нужно быть не человеком, чтобы остаться к такому равнодушным».
В голове всплывало лишь одно имя. Имя человека, который обещал разорвать его на куски.
Ивон с силой прикусил губу и медленно зашагал по коридору, с головой погрузившись в мрачные мысли.
— Леонид, говоришь? — на следующий день, во время совместного обеда в своих покоях, Михаил удивленно моргнул, услышав вопрос сына. — Ах да, припоминаю, ты ведь просил о нем. Я уже дал распоряжение секретарю подготовить досье, сейчас же велю принести.
— Благодарю, — коротко кивнул Ивон.
Не тратя времени на лишние любезности, он перешел к главному:
— Как продвигается расследование со взрывчаткой?
— С этим, похоже, возникли трудности, — Михаил с досадой цокнул языком. — Посылка полностью выгорела. Ни отпечатков, ни каких-либо других улик не осталось. Отправителя нет, почтового штемпеля — тоже. Скорее всего, кто-то просто подкинул ее прямо в почтовый ящик…
Значит, это было тщательно спланированное покушение, нацеленное именно на него. Неужели это и правда дело рук Леонида? Стараясь, чтобы Михаил ничего не заподозрил, Ивон осторожно закинул удочку:
— Леонид наверняка разбирается в подобных методах. Может, он сможет помочь? В конце концов, он профессиональный наемник.
Отец медленно покачал головой.
— Сомневаюсь. Даже у профессионалов есть свой почерк и излюбленные методы. Насколько мне известно, Леонид не использует взрывчатку. Его профиль — холодное оружие. Вероятнее всего, ножи.
Хоть стопроцентной уверенности и не было, но пока что Леонид отступал на задний план в списке подозреваемых. К тому же, человек с таким непомерным эго выбрал бы способ понадежнее. Использовать такое смехотворное количество взрывчатки, которого хватит лишь на пару ожогов? Слишком мелочно.
Вспоминая безмятежную улыбку на лице убийцы в тот момент, когда он обещал разорвать его на куски, Ивон понимал — этот трусливый метод совершенно с ним не вяжется.
«Значит, за этим стоит кто-то другой. Но, возможно, Леонид что-то об этом знает...» — подумал он, хмуря брови.
В этот момент раздался тихий стук, дверь открылась, и в комнату вошел Лев. Ивон ожидал, что рядом с ним по привычке окажется и Владимир, но мужчина был один.
— Этот негодник решил больше не появляться? — спросил отец, словно прочитав мысли Ивона.
Лев добродушно рассмеялся и покачал головой:
— Ну что вы. У него с утра дела, поэтому он заглянет отдельно после обеда. А у меня, наоборот, на вторую половину дня запланированы встречи.
— Я ведь уже говорил, что вам не обязательно навещать меня каждый божий день, — Михаил тихо хмыкнул и, протянув руку, мягко похлопал Ивона по ладони. Тепло его сухой руки ощущалось неожиданно уютно. — Вам не нужно тратить время, чтобы развлекать меня. Теперь рядом со мной мой сын, и мы проводим вместе целые дни.
— Да, я прекрасно это понимаю, — с улыбкой отозвался Лев. — Вы, наконец-то, наслаждаетесь обществом друг друга, а я бесцеремонно вторгаюсь. Впредь буду сдержаннее.
После этого легкого обмена шутками разговор плавно перетек в совершенно иное русло. Они обсуждали погоду, собак, сетовали на то, что у соседки каждый год пышно цветут клумбы, а они никак не могут выведать ее секрет. Слушая этот нескончаемый мирный треп, Ивон физически ощущал ту глубокую, проверенную временем привязанность, что связывала этих двоих. Под убаюкивающий гул их голосов он сидел молча, глядя в одну точку, и продолжал прокручивать в голове варианты, кто же все-таки мог организовать этот террор?
Вскоре Лев попрощался с Михаилом и вышел в коридор, но Ивон поспешил за ним.
— Подождите. У вас найдется минута?
Лев, как раз надевавший свою любимую фетровую шляпу, удивленно моргнул и обернулся.
— У меня есть пара вопросов касательно этого инцидента. Я не отниму много времени.
— А, вы об этом. Я уже докладывал господину Ломоносову...
— Да, я в курсе. Но меня интересует другое, — Ивон выдержал паузу, поймав на себе непонимающий взгляд Льва. — Не могли бы вы сказать, кто именно в курсе моего расписания и прочих личных дел?
— Расписания? — переспросил тот.
— Именно, — Ивон решил говорить прямо, его голос стал чуть резче. — С кем я встречаюсь, во сколько, куда хожу и что делаю. Ведь должен же быть кто-то, кто собирает информацию и докладывает об этом.
От столь неожиданного ответа Ивон даже опешил.
— Разумеется, — спокойно пояснил Лев. — Вы — гражданский человек. С какой стати нам за вами следить?
«И тем не менее, есть люди, которые занимаются этим без зазрения совести», — подумал он, невольно вспомнив ледяные глаза Цезаря и проницательный взгляд Дмитрия. Подавив раздражение, Ивон спросил снова:
— Тогда откуда вы узнали? О взрыве… Вы ведь приехали еще до того, как я успел хоть кому-то сообщить.
— Ах, вот вы о чем… — до Льва, наконец, дошла суть вопроса, и он понимающе кивнул. — Меня послал Владимир.
— Что? — Ивон недоверчиво свел брови, сбитый с толку.
Лев издал короткий смешок, больше похожий на тяжелый вздох, и пояснил:
— Он сказал, что заезжал к вам и заметил какую-то подозрительную посылку. Он ушел, не став ее трогать, но у него на душе было неспокойно. Вот он и попросил меня наведаться и проверить, все ли в порядке. Сказал, что мне вы доверяете больше, чем ему.
Ивон окончательно растерялся. Что за чушь? Ответ оказался настолько далек от предположений, что он просто стоял и смотрел на мужчину, пытаясь сложить пазл в голове. Выдержав небольшую паузу, Лев, наконец, заговорил снова:
— Что ж… Раз уж зашел такой разговор, буду с вами откровенен. На самом деле, мы действительно устанавливали за вами слежку.
«Так я и знал. Ну конечно», — подумал он, напряженно ожидая продолжения.
— Это был личный приказ господина Ломоносова. Сами понимаете, недавние события наглядно показали, что любой, кто так или иначе связан с синдикатом, рано или поздно сталкивается с угрозой жизни. Мы приставили к вам людей исключительно в целях защиты... Но потом Владимир велел нам все свернуть, и мы отступили.
— …Но почему? — все еще не до конца осознавая услышанное, глухо спросил Ивон.
— Он заявил, что прикрываться вопросами безопасности, чтобы вторгаться в вашу личную жизнь — это неправильно. А теперь, когда случился этот инцидент с бомбой, Владимиру безумно стыдно перед господином Ломоносовым. Он места себе не находит. Все твердит, что лучше бы мы не снимали наблюдение...
Глядя на виноватую улыбку Льва, Ивон не нашел, что ответить. В груди ворочалось странное, тяжелое чувство.
Человеческие предубеждения — поистине пугающая вещь.
Ивон сидел в одиночестве на краю широкой кровати, глубоко погрузившись в свои мысли. Взгляд темных угольных глаз был бесцельно устремлен в стену. Он и представить себе не мог, что Владимир окажется настолько чутким человеком.
Их первая встреча выдалась откровенно скверной, да и в дальнейшем поведение этого русского было бесконечно далеко от дружелюбного. И вот этот самый грубый, колючий мужчина, оказывается, тайно заботился о нем, пока Ивон даже не подозревал об этом.
Скрыть подозрительную посылку он решил не из злого умысла — просто подумал, что Ивон ему не поверит. Совершенно неожиданный поворот. Владимир прекрасно видел, что тот не питает к нему доверия. Разумеется, это чувство было абсолютно взаимным, так что Ивон не испытывал по этому поводу ни малейшей обиды или горечи.
Но на душе все равно скребли кошки от осознания того, что он с самого начала думал о Владимире исключительно в негативном ключе. Как ни крути, помощь была оказана, и именно благодаря ему Ивон избавился от назойливой, нежеланной слежки.
«Стоит ли сказать ему спасибо?» — подумал он, невольно сводя брови к переносице.
Немного поколебавшись, Ивон принял решение. Между ними и так висело тяжелое облако взаимной неприязни и предрассудков, так почему бы не воспользоваться шансом и не развеять его? Да и самому Ивону было бы куда спокойнее жить без незваного гостя, способного в любой момент ворваться и начать качать права.
«Леонид… и эта чертова бомба. Как вообще моя жизнь успела так стремительно пойти под откос?» — подумал он и устало потер лицо ладонями.
И в ту же секунду перед мысленным взором всплыло лицо истинного виновника всех его бед — белокурого монстра с ледяными, как сталь, глазами.
— Ар-р-гх… — вырвался из горла Ивона глухой, полный разочарования стон. Он в бессильной ярости несколько раз с силой ударил кулаком по мягкому матрасу, словно это могло хоть что-то изменить.
Резкая трель мобильного телефона разорвала тишину комнаты. Ивон замер, тяжело дыша, потянулся к тумбочке и взглянул на светящийся экран, проверяя номер звонящего.