Обесчести меня, если сможешь | Глава 125
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
— Ху-у-а-а-а, — с шумом выдохнул Блисс и обессиленно рухнул на спину, прямо поверх покрывала.
«Как же я перенервничал-то...»
Он снова с силой вытолкнул из легких воздух, чувствуя, как колотящееся сердце постепенно замедляет ритм.
«Кассиан Стрикленд. Подослать Пенелопу вынюхивать — а ты не так уж прост. Но всё равно пляшешь под мою дудку!»
Блисс так загордился собой, что уголки губ сами поползли вверх, сложившись в хитрую ухмылку. Тихонько мыча себе под нос веселую мелодию, он предвкушал:
«Какой же ход ты сделаешь дальше? Давай, попробуй что угодно, я всё равно тебя обставлю!»
— Му-ха-ха! — он театрально расхохотался, словно классический злодей из мыльных опер.
Внезапный стук в дверь заставил Блисса поперхнуться смехом. Он резко замер и настороженно покосился на вход. С ухода Пенелопы не прошло и пяти минут. Неужели что-то забыла и решила вернуться?
«Только не говорите, что она слышала, как я смеюсь?!»
Внутренне напрягшись, он сполз с кровати, на цыпочках подкрался к двери и робко спросил:
За дверью повисла короткая пауза, а затем раздался женский голос:
— Блэр, это Дороти. Мне нужно с тобой поговорить.
Это была одна из горничных замка. Блисс тут же с облегчением выдохнул, приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Увидев перед собой знакомое лицо Дороти, он окончательно сбросил напряжение.
— Привет, Дороти. Что-то случилось? — беззаботно, совершенно не ожидая подвоха, поинтересовался он.
В ответ Дороти расплылась в приторной, многозначительной улыбке.
Небо над замком в тот день выдалось на редкость ясным — безоблачным, пронзительно-синим, будто вымытым до самой глубины. Лишь далеко у горизонта лениво тянулись несколько легких перистых облаков, почти растворяясь в солнечном мареве. Погода стояла чудесная, и слуги, перебрасываясь веселыми шутками, старались управиться с делами поскорее, чтобы потом хоть немного понежиться в теплых лучах.
И только один человек среди этой жизнерадостной суеты совершенно не разделял общего воодушевления.
— …Он правда так сказал? — переспросил совершенно побледневший Кассиан.
Он сидел в кресле у себя в кабинете и тяжело смотрел на экономку. Пенелопа стояла по другую сторону массивного стола; встретив взгляд хозяина, она лишь непреклонно кивнула.
— Да. Слово в слово, как я вам и передала.
Кассиан приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но ни звука не произнес. Слова будто застряли в горле. Он медленно прикрыл губы ладонью, пытаясь взять себя в руки, однако выдержки хватило ненадолго. В следующую секунду он сквозь сцепленные зубы процедил грязное ругательство.
«Волосы у него темно-каштановые. Глаза тоже. А еще у него борода... Ростом он пониже графа, но гораздо выше меня. И плечи такие широкие, фигура очень крепкая».
Услышав этот дословный пересказ от Пенелопы, Кассиан почувствовал себя так, словно его со всего размаху ударили кувалдой по голове. Темно-каштановые волосы, борода, высокий рост и крепкое телосложение...
«Проклятье, да это же тот самый ублюдок!» — в бешенстве подумал Кассиан.
Его рука, лежащая на столешнице, непроизвольно сжалась в кулак. Сомнений быть не могло. Тот самый тип, с которым Блисс тайком миловался. Жених Блисса. Это действительно был он.
«Но какого черта он вообще здесь объявился?»
Подозрения Кассиана мгновенно переросли в стопроцентную уверенность. Он не знал точных причин, но ответ напрашивался сам собой.
«Должно быть... он просто соскучился по Блиссу».
И, если подумать, это было совершенно естественно. Оставлять такого прелестного, очаровательного юношу без присмотра на столь долгий срок — это же немыслимо...
«Так, стоп!» — Кассиан поспешно вымел эту опасную мысль из головы. — «Наверняка он примчался сюда только потому, что боялся, как бы Блисс не натворил дел. Этот несносный мальчишка и так уже превратил мою жизнь в полнейший хаос. Да, точно. Иных причин и быть не может».
Чуть успокоив себя этой логикой, граф хотел было расслабить мышцы лица, как вдруг резко выпрямился в кресле, снова свирепо нахмурив брови.
«Нет, подождите. А почему тогда Блисс с таким визгом бросился ему на шею?!»
Чем больше Кассиан анализировал ситуацию, тем сильнее закипала кровь. Орал на каждом углу, что любит его, Кассиана, а сам с разбегу прыгнул в объятия этого хмыря! Что это значит? Кассиан — это Кассиан, а жених — это жених? Тело отдельно, душа отдельно?! Блисс Миллер... неужели за этим невинным ангельским личиком скрываются столь бесстыдные и порочные мысли?!
— Какая наглость... — прорычал он со зловещим скрежетом зубов.
Услышав этот звук, Пенелопа с легким удивлением посмотрела на господина. Тот с самого начала разговора то багровел от ярости, то пытался взять себя в руки, то снова вспыхивал, как спичка. Видимо, только сейчас он в полной мере осознал, что у Блисса действительно есть жених? Экономка была абсолютно уверена, что ее догадка верна.
«Ну так признайте же наконец свои чувства, Ваше Сиятельство! Будете и дальше так телиться — и вашего очаровательного Блисса просто уведут из-под носа. Вас это устраивает?»
Пенелопе так хотелось высказать всё это ему прямо в лицо, что пришлось незаметно ущипнуть себя за тыльную сторону ладони, чтобы сдержаться. В любовных делах, как известно, нужно четко понимать, когда наступать, а когда — ослабить хватку. Сейчас самое время просто наблюдать. А вот когда терпение хозяина окончательно лопнет, она нанесет свой сокрушительный удар!
— Какова его природа? — внезапно нарушил тишину резкий голос Кассиана.
Пенелопа, вырванная из своих стратегических размышлений, тут же деловито отозвалась:
— Я узнала. Говорит, он — альфа.
— Что? — Кассиан вскинул голову, уставившись на экономку расширившимися глазами.
Его реакция оказалась настолько бурной и странной, что Пенелопа непонимающе моргнула:
— Вы ведь спрашивали про природу жениха, господин? Он альфа.
Лицо Кассиана исказилось от досады, а желваки на скулах нервно заходили.
«Да плевать мне с высокой колокольни, альфа этот ублюдок или кто-то еще!»
Кассиана сейчас интересовала природа самого Блисса! Он хотел знать, выяснила ли Пенелопа, точно ли Блисс омега, что там у него с таблетками, и достаточно ли она предупредила того о рисках...
— Альфа, говоришь?! — вопреки собственным мыслям, переспросил Кассиан.
И Пенелопе пришлось кивнуть и в третий раз подтвердить этот факт.
«Блять, да что за херня!» — мысленно выругался Кассиан.
Он едва сдержался, чтобы не выплюнуть грязные ругательства вслух. Вместо этого он плотно прижал ладонь ко рту и глубоко вздохнул. Лишь когда буря в груди немного улеглась, он отнял руку, хотя лицо его осталось свирепо искаженным.
«Альфа, значит? Эшли Миллер, неужели и вы оказались заложником этих банальных инстинктов? Альфы должны быть с омегами, а омеги — с альфами, так, что ли?» — раздраженно подумал он.
А что, если Блисс с самого начала понимал это, и именно поэтому так покорно согласился на брак? Что, если на самом деле он любит Кассиана, но вынужден отступить, потому что Кассиан — всего лишь бета?
«Но если причина только в этом, то я ведь тоже…»
На этой опасной, граничащей с безумием мысли Кассиан резко оборвал себя и поспешно помотал головой.
«О чем ты вообще думаешь, Кассиан? Приди в себя! Что за чушь лезет в голову! Я взбешен исключительно потому, что какой-то мусор без спроса вломился в мои владения и разгуливал здесь, как у себя дома. И еще потому, что этот арахисовый огрызок посмел пригласить этого ублюдка, обниматься с ним и хихикать без моего разрешения!»
И тут его осенило. Да, эта ситуация требует строжайших мер. Пускать в замок кого попало — это просто немыслимо. Если подобная выходка повторится, тогда… тогда…
«А что тогда?» — озадаченно подумал Кассиан, внезапно запнувшись.
Он погрузился в глубокие раздумья. Просто вышвырнуть чужака за ворота — этого недостаточно. Нужно назначить наказание куда более суровое. Такое, чтобы Блисс по-настоящему осознал свою вину. Что-то тяжелое, ужасающее и неотвратимое…
«Точно», — с мрачным удовлетворением подумал он. — «Я накажу его тем, что запрещу делать хоть шаг за пределы замка без моего личного разрешения».
Идея казалась просто блестящей. Понятие «пределы замка» включало в себя и территорию сада, а значит, Блисс больше не сможет беспечно слоняться, где ему вздумается. И даже если этот чертов жених снова осмелится явиться, они попросту не встретятся.
— …Идеально, — еле слышно пробормотал Кассиан, и на его губах, наконец, заиграла слабая ухмылка.
Пенелопа, всё это время молча наблюдавшая за калейдоскопом эмоций на лице хозяина, замерла в ожидании. Внезапно граф поднял на нее потемневший взгляд.
— Да, Ваше Сиятельство, — живо отозвалась экономка.
Вернув себе привычный, властный тон, Кассиан распорядился:
— Иди и приведи этого мальчишку.
— Именно, — Кассиан коротко кивнул. — Мне нужно сказать ему пару слов. Так что приведи его сюда. Немедленно.
Она уже собралась развернуться, но он остановил её легким жестом:
— Ах да. И распорядись, чтобы подали горячий чай и подходящие десерты. Кстати, что там с тем лимонным пирогом? Он его съел?
Услышав этот вопрос, Пенелопа, мысленно потирая руки, мастерски прикинулась наивной.
— Ох, даже не знаю, — вздохнула она, глазом не моргнув. — Он наотрез отказывался от еды. Я оставила пирог в комнате, но притронулся ли он к нему… сказать сложно.
— Вот как? — Кассиан недовольно свел брови к переносице и нервным движением откинул со лба волосы. На секунду задумавшись, он изменил решение: — Тогда поступим иначе. Приведи его прямо в малую столовую к ужину. Он наверняка ослаб, раз не ел толком несколько дней. И передай шеф-повару, пусть уделит блюдам для Блисса особое внимание.
— Слушаюсь, Ваше Сиятельство! Сию же минуту всё передам, — бодро рапортовала Пенелопа и поспешно покинула кабинет.
Оставшись в одиночестве, Кассиан издал долгий, какой-то подозрительно облегченный вздох и расслабленно откинулся на спинку кресла. Оно плавно повернулось, и взгляд графа сам собой упал на панорамное окно, за которым расстилался залитый солнцем сад. Вскоре глаза сфокусировались на одной конкретной точке — том самом месте, где еще вчера произошла та возмутительная тайная встреча.
«Подумать только… Хватило же наглости вытворять подобные непотребства прямо на моей земле», — раздраженно подумал он, быстро отбивая пальцами дробь по деревянному подлокотнику.
Но уже через секунду пальцы замерли, а губы Кассиана растянулись в довольной, почти хищной усмешке.