Обесчести меня, если сможешь | Глава 126
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Солнце уже неспешно клонилось к закату, готовясь уступить место сумеркам. Глядя на окрашенное в золотистые тона небо, Пенелопа с тихим вздохом сглотнула, пытаясь унять радостное волнение.
С той самой секунды, как Кассиан отдал приказ, и вплоть до этого момента она не давала слугам ни минуты покоя, работая на износ ради этого вечера. В столовой зажгли все свечи до единой. Цветов заказали в несколько раз больше обычного, а столы сервировали роскошной посудой, которую доставали лишь по самым особым случаям. Всё было безупречно. Шеф-повар и кондитер, исполняя волю господина, тщательно продумали меню, а поварята весь день носились по кухне как ошпаренные, чтобы подать блюда минута в минуту.
Пенелопа легким шагом направилась к комнате Блисса. Пока эти двое будут неспешно ужинать, остальные слуги, следуя её строгим указаниям, как следует украсят спальню Кассиана.
«Наконец-то… Долгожданная первая ночь примирения!»
— Блисс, Блисс, — позвала она предельно ласковым голосом, легонько постучав в дверь. — Блисс, это я. Пенелопа. Откройте на минуточку.
Она осторожно прижалась ухом к дереву, но внутри стояла тишина.
«Неужели плакал, пока не уснул от усталости? Бедняжка», — с искренней жалостью подумала экономка и взялась за дверную ручку. — «Нужно его хорошенько утешить и отвести в столовую. Ничего страшного, если мы немного задержимся. Граф поймет, да и, учитывая всё, что он натворил, такое ожидание для него — заслуженное наказание».
— Блисс, я вхожу, — предупредила Пенелопа и открыла дверь.
Она ожидала увидеть его, свернувшегося клубочком на кровати, но реальность оказалась иной.
Замерев в дверном проеме, Пенелопа поспешно зажмурилась и снова открыла глаза. Однако ничего не изменилось. Кровать была пуста. Более того — Блисса не было нигде в комнате.
— Б-Блисс? Вы что, решили поиграть в прятки? — выдавила она из себя нелепую шутку, нервно рассмеявшись.
Но ответом ей служила всё та же тишина. Запаниковав, Пенелопа начала судорожно обыскивать комнату. Она даже заглянула в отдельную ванную — роскошь, которой, в отличие от остальных слуг, был удостоен только Блисс, — но и там было пусто.
Побледнев как полотно, она в отчаянии схватилась за голову.
В столовой тихо играла умиротворяющая классическая музыка. Кассиан сидел во главе стола с безупречно прямой спиной и ждал Пенелопу. Времени ушло чуть больше, чем он рассчитывал, но это не страшно.
«Наверняка этот упрямец отказывается выходить, и сейчас его пытаются уговорить», — рассудил он про себя.
Стоило представить Блисса, которого притащат сюда надутым и обиженным, как в груди шевельнулось смешанное чувство щемящей жалости и необъяснимой нежности. Кассиан вальяжно откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок на животе.
«Сегодня, какую бы чушь ни нес этот арахисовый огрызочек, я просто молча его выслушаю».
Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, успокаивая мысли. В его воображении сумасшедшая капибара уже носилась кругами по столовой, распевая на свой лад: «А граф Херингер-то втю-ю-юрился в меня!». Но это не имело значения. Только на сегодня он твердо решил проявить широту души и закрыть глаза на любые его выходки, какими бы невыносимыми они ни были.
И тут перед его мысленным взором внезапно всплыло разочарованное лицо Блисса, которое он видел в тот день. Кассиан резко распахнул глаза. Тяжело вздохнув, он выпрямился и заставил себя расслабить напряженные плечи.
«Да уж, пусть лучше дурачится».
И стоило ему прийти к этой мысли, как издалека донесся звук торопливых шагов. Что такое? Кассиан нахмурился, переведя взгляд на массивные двери. Если бы это вели Блисса, шаги не были бы такими суетливыми и спешными. В этой беготне крылось нечто тревожное — явно ничего хорошего. Едва в груди заворочалось дурное предчувствие, шаги замерли у порога, и раздался голос.
— Ваше сиятельство, это Пенелопа. Разрешите войти.
Голос звучал как обычно, но в нём едва уловимо дрожали тревожные нотки. Трудно было сказать, из-за сбившегося ли это дыхания или причина крылась в чём-то ином. Двери распахнулись, и она вошла в столовую. Кассиан машинально скользнул взглядом ей за спину и нахмурился ещё сильнее. Блисса с ней не было. Граф вновь перевел острый взгляд на лицо Пенелопы, и та, смертельно бледная, выдавила из себя:
В этот миг Кассиан впервые в жизни испытал странное чувство: его глаза были открыты, но сознание на мгновение погрузилось в абсолютную пустоту.
Поместье графа Херингера в прямом смысле перевернулось вверх дном. Кассиан сорвался на рев, приказывая немедленно найти его, и впавшие в панику от ярости господина слуги сломя голову носились по замку, прочесывая каждый закуток.
— Его нигде нет, Ваше сиятельство. Абсолютно нигде.
Спустя мучительные два часа Пенелопа вернулась. С мертвенно-бледным лицом и дрожащими губами она сообщила страшную весть. В этот миг Кассиану показалось, что небеса с оглушительным треском рухнули ему на плечи.
«Как это вообще возможно? Куда, черт возьми, Блисс мог провалиться?»
Разум отказывался это принимать. Этот мелкий совершенно точно был в него влюблен, так с чего бы ему внезапно сбегать? Даже не бросив на прощание банального слова?
— Проклятье, — сквозь зубы выругался граф, нервно запустив пятерню в волосы и откидывая их назад.
«Неужели он снова сбежал на тайную встречу с тем ублюдком?»
— А сад? — отрывисто бросил он.
— Что, простите? — Пенелопа вздрогнула и растерянно запнулась.
Раздражение в груди вспыхнуло с новой силой, и Кассиан повысил голос:
— Я спрашиваю, вы обыскали сад?! Сад, черт бы вас побрал!
— А… да. Разумеется, мы проверили…
От его яростного крика экономка сжалась, испуганно кивнула: «Да, Ваше сиятельство», — и поспешно выскользнула за дверь. Кассиан до боли сжал кулаки, едва подавив желание схватить со стола первую попавшуюся вещь и с силой швырнуть её в стену. Вместо этого он заставил себя сделать глубокий вдох.
За огромными окнами стремительно сгущались свинцовые тучи. Воздух стал тяжелым — вот-вот снова хлынет проливной дождь. И весь ужас заключался в том, что он понятия не имел, где сейчас Блисс.
«А если он попадет под ливень и сляжет с воспалением легких?..»
Если это случится, он своими руками забьет того ублюдка до смерти, и плевать ему на статус жениха. Мало того, что этот мерзавец посмел тайно встречаться с Блиссом прямо у него под носом, так из-за него этот маленький хрупкий мальчишка еще и заболеет!
«Так, сейчас не время для этого», — одернул он себя.
Когда небо разорвала ослепительная вспышка молнии и следом раскатисто грянул гром, отзываясь мелкой дрожью в стеклах, Кассиан больше не колебался. Он резким движением сорвал с вешалки пальто.
«Лучше я сам всё осмотрю. Наверняка в этом огромном замке есть места, о которых эти бестолковые слуги даже не подумали».
— Пенелопа… Черт, — по привычке окликнул он, но тут же вспомнил, что сам же секунду назад с криком выставил её за дверь, и досадливо цыкнул.
Ничего не попишешь. Накинув пальто на ходу, Кассиан стремительно зашагал к выходу из особняка, как вдруг резко замер. Там, в полумраке дальнего конца коридора, метнулась и тут же растворилась неясная тень.
С замершим сердцем граф осторожно двинулся вперед. В груди отчаянно и яростно сталкивались надежда и тревога.
«Если это и впрямь он… Я должен устроить ему хорошую взбучку за то, что заставил меня так известись».
Но тут же внутренний голос тоскливо зашептал:
«Только бы это был Блисс. Господи, пускай это будет он, и я буду просто благодарен».
И именно в этот момент до его слуха донеслись приглушенные, перешептывающиеся голоса.
— Все еще ищете? — спросил мужской голос.
— Да брось, мы просто делаем вид, что ищем.
В разговор нагло встрял кто-то третий:
— А я вообще завалился к себе в комнату, вздремнул часок и только сейчас вылез.
Вслед за сдавленным хихиканьем раздался еще один голос:
— Слушайте, а что вообще стряслось-то? С чего вдруг граф так носится с этим выскочкой?
— Да для отвода глаз, наверное. Пенелопа тут работает целую вечность, вот хозяин и делает вид, что суетится — чисто из уважения к ней.
— То есть это всё просто показуха?
— Ну да! Так что нам вообще нет смысла рвать жилы.
Первый мужской голос самодовольно подытожил:
— Вот и мы давайте просто потянем время. Пары часов послоняемся, и хватит с него.
— Ага, как раз к тому моменту этот сопляк уже должен очухаться.
— Спорим, он сейчас там от страха в три ручья ревет?
— «Спасите-помогите, о-о-ой!» — пискляво передразнил кто-то.
— А эти янки вообще так говорят? Может, у них акцент какой-то? Типа: «Спа-а-аси-и-ите ме-е-еня!» — кривляясь, протянул другой слуга.
Эта гнусная шутка вызвала целый взрыв дружного раскатистого хохота.
Они упивались весельем, чувствуя полнейшую безнаказанность. Ровно до тех пор, пока один из них, утирая выступившие от смеха слезы, не повернул голову и не остолбенел.
— Т-там… — в панике заикаясь, выдавил он, указывая дрожащим пальцем в темноту.
Остальные слуги один за другим повернули головы — и так же поочередно застывали на месте. Лишь когда их лица, еще секунду назад искаженные издевательским хохотом, побелели как мел и сковались ужасом, Кассиан медленно шагнул из тени и ледяным, пробирающим до костей тоном произнес:
— Очень надеюсь, что кто-нибудь из вас сейчас доходчиво объяснит мне, что именно я только что услышал.