Дай мне клевер | Глава 122
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
«Мун Гону раскаивается? Да быть такого не может».
В это было невозможно поверить. При всём трепетном отношении к Ённоку, Мун Гону был из тех, кто не слушал чужие указания. А, значит, он ни за что не подчинился бы, даже если сам Ём Чхонхо велел ему поразмыслить над своим поведением.
Ённок недоверчиво прищурился и спросил:
— Вы… вы случайно не сказали ему, что снова собираетесь поцеловать меня?
— Но то, что вчера вы поцеловали Гону-хёна…
Эта мысль не давала покоя со вчерашнего дня. Но теперь Ённок совершенно не представлял, как продолжить фразу. Ём Чхонхо мягко улыбнулся.
Назвать этот жесткий, явно карательный поцелуй «просто работой»? Ённок даже не знал, как к этому относиться: то ли как к проявлению рациональности, то ли как к поступку, в котором всё же было немало личной неприязни. Ём Чхонхо по-прежнему оставался для него загадкой.
По правде говоря, с того самого момента, как их взгляды встретились, Ённок не находил себе места. Он слишком остро реагировал на одно только присутствие этого мужчины, на каждое его движение.
Тихонько вздохнув, Ённок осторожно поинтересовался:
— Вы… сильно нервничали из-за всего этого?
Одного лишь сплетения пальцев было явно недостаточно, чтобы полностью снять откат. Ём Чхонхо слегка коснулся шеи Ённока, на которой всё ещё виднелись пятнистые следы, и негромко рассмеялся. А затем спокойно возразил:
Ённок нервно сглотнул. В отличие от Чхве Хвана, Ём Чхонхо умел лгать совершенно иначе — изящно и почти незаметно. Повисла недолгая тишина, после которой мужчина предельно вежливо спросил:
— Ённок-сси, могу я вас поцеловать?
— Д-да, конечно… У вас ведь начинается откат.
Чхве Хван уже сполна компенсировал свой недостаток прикосновений, так что теперь Ённок втайне беспокоился за состояние Чхонхо. Тот медленно наклонился ближе. Однако сухие губы коснулись вовсе не губ Ённока, а опустились прямо на его загривок — туда, где красовался след, оставленный Мун Гону.
— Ох… — вырвался у Ённока растерянный выдох, но он тут же плотно сжал губы. От внезапного напряжения грудь тяжело вздымалась.
Ём Чхонхо неспешно целовал его в шею. Это было щекотно, но вместе с тем от ощущения, что чужие губы методично скользят прямо по меткам Мун Гону, волоски на затылке вставали дыбом. В этом крылось что-то странно порочное.
«Словно я завел любовника прямо на глазах у своего парня…»
— Ах! — Ённок вскрикнул от неожиданности.
Ём Чхонхо втянул нежную кожу с такой силой, что стало больно, а после отстранился. На его лице, к которому теперь вернулся здоровый румянец, играла легкая расслабленная улыбка. Ённок издал болезненный стон, но извинений так и не последовало.
Голос предательски дрогнул. Лицо залило таким густым румянцем, что жар ощущался даже на корнях волос. Хотя Ённок и не двигался, спина покрылась испариной. Выдерживать напор этого мужчины было поистине невыносимо... Невыносимо, но в то же время ему это настолько нравилось, что он не знал, куда деваться.
Под глубоким взглядом Чхонхо Ённок нервно перебирал пальцами, сжимая руки в замок, а затем всё-таки решился:
— Господин директор, а вы… просто… я просто на всякий случай спрашиваю.
Под конец фразы голос совсем стих, но Ённок выжал из себя остатки смелости. Казалось, его лицо вот-вот вспыхнет настоящим пламенем. Взгляд, которым Ём Чхонхо смотрел на него сейчас, был поразительно теплым и ласковым. Или… ему это только казалось?
— Если я предложу вам встречаться… вы согласитесь?
Только выпалив то, что было на сердце, Ённок смог заставить себя поднять глаза на Чхонхо. Взгляд, устремленный на него в ответ, казался неестественно темным. С той самой поездки в Японию, после тех слов, которые — сколько бы Ённок их ни прокручивал в голове — звучали как самое настоящее признание, он отчаянно жаждал узнать истинные чувства этого человека.
Когда Ём Чхонхо многозначительно оборвал фразу, сердце Ённока подскочило к самому горлу, а затем с грохотом ухнуло куда-то вниз.
— Прежде чем мы вступим в официальные отношения, мне кажется, нам придется получить добровольное согласие двух других людей.
Ённок действительно очень сильно любил Ём Чхонхо, но именно в эту секунду в его голове билась только одна мысль: «Что за чушь он несет?»
Не ослышался ли он? Потратив мгновение на то, чтобы переварить услышанное, Ённок ответил полным замешательства голосом:
— Эм… если вы просто не хотите со мной встречаться, могли бы так прямо и сказать.
— Стать вашим возлюбленным — это то, чего я желаю больше всего на свете, Ённок-сси. Но, к моему огромному сожалению… да. Придется поступить именно так.
— То есть… чтобы с вами встречаться, мне нужно получить разрешение Гону-хёна и Чхве Хвана?!
«Я действительно ничего не понимаю. Неужели этот отказ — не потому, что он просто не хочет со мной встречаться? Он это всерьёз?»
Ённок чуть приоткрыл губы, собираясь возразить, но, заглянув в глаза Ём Чхонхо, вдруг осознал: тот говорил абсолютно искренне. Сердце тревожно ёкнуло, и Ённок, цепляясь за последнюю надежду, осторожно спросил:
— Вас... так сильно беспокоят эти двое?
На самом деле, за этим кротким вопросом скрывался другой: «У вас есть к ним чувства?»
— По большей части, меня беспокоите только вы, Ённок-сси.
Ём Чхонхо на мгновение замер. Видимо, решив, что оборот «по большей части» оставляет простор для неприятных недопониманий, он уточнил:
— Если говорить исключительно о романтическом влечении — меня всегда волнуете только вы.
Даже не планируя прямо сейчас заводить с ним отношения, Ённок всё равно почувствовал разочарование, столкнувшись со столь странным отказом. Ём Чхонхо не нашелся с ответом сразу. Он чуть нахмурился, обдумывая слова, а затем произнес:
— Эти двое ведь тоже занимают весьма важное место в вашей жизни, не так ли? Поэтому у меня нет иного выбора, кроме как считаться с этим фактом.
«Неужели причина действительно только в этом?» — с сомнением подумал Ённок. Интуиция упрямо твердила, что за его словами кроется что-то еще.
Но даже если у Ём Чхонхо были другие мотивы — что с того? Вся смелость Ённока иссякла вместе с тем недавним признанием, которое и признанием-то назвать было сложно. К тому же, в словах директора был смысл. Начинать отношения прямо сейчас, посреди всего этого хаоса, было бы чистым безумием. По крайней мере, до тех пор, пока они не разберутся с Ём Чхонрюлем.
И тут его накрыла запоздалая волна сожаления.
«Я ведь всё равно не собирался с ним встречаться прямо сейчас. Зачем вообще тогда спросил?»
— У вас остались ко мне еще какие-нибудь вопросы? — прервав его мысли, спросил Ём Чхонхо. Его голос звучал бесконечно нежно, но истинные намерения по-прежнему оставались загадкой.
Ённок помедлил секунду, а затем отрицательно покачал головой. Натянув на лицо неловкую улыбку, он ответил:
На следующий день Ённок отправился в поселение сектантов, чтобы навестить Мун Гону. Сопровождали его, как и ожидалось, Пак Чхунсон и Чон Боын. Сидя за рулём, Пак Чхунсон поглядывал в зеркало заднего вида и наставлял Ённока:
— Молодой господин, говорю вам просто на всякий случай. Находясь в деревне, пожалуйста, будьте предельно осторожны с любыми упоминаниями о господине Ём Чхонхо. Я знаю, что вы не скажете о нём ничего дурного, но лучше вообще избегать этой темы.
— Всё верно, — поддержал его Чон Боын, сидящий рядом. — Мы, конечно, тоже верующие Хвамёнгё, но среди местных попадаются настоящие фанатики. Да и ситуация у вашей четвёрки весьма… специфическая. Сразу четверо людей связаны одной меткой, и поверьте, найдутся те, кто истолкует это в совершенно извращённом ключе.
Тронутый заботой телохранителей, Ённок покорно пообещал быть осторожным. Лицо Чон Боына расплылось в довольной улыбке:
— Как же с вами легко и приятно работать, молодой господин И Ённок! Не то что с молодым господином Чхве Хваном.
Хотя Ённок не знал всех деталей, дурная слава Чхве Хвана среди охраны была неоспоримым фактом. Впрочем, учитывая то количество проблем и скандалов, которые тот успел устроить за последнее время, это было неудивительно…
— Точно, точно! А молодой господин Мун Гону на этот раз вообще превзошел сам себя, такую кашу заварил! — недовольно проворчал Пак Чхунсон. — Из-за него нам от начальника службы безопасности так влетело, что до сих пор в ушах звенит!
Представив, сколько нервов приходится тратить телохранителям, Ённоку снова стало совестн.
Но куда больше его сейчас беспокоил Мун Гону. Тот и так на дух не переносил любые суеверия, а уж тем более секты. Страшно даже представить, какой уровень стресса он испытывал, находясь в подобном месте. И хотя технически Гону сам был виноват в своих злоключениях, Ённоку всё равно было за него тревожно.
Залитая полуденным солнцем деревня Хвамёнгё совершенно не походила на зловещее логово сектантов. На первый взгляд — обычный, довольно оживлённый рабочий посёлок при каком-нибудь заводе. У ворот их уже поджидал знакомый Ённоку охранник по имени Ким Понён.
— Ох, какая честь! Хвамёнджа-ним снова почтил нас своим визитом, — расплылся он в почтительной улыбке. — Что привело вас сюда сегодня?
— Здравствуйте! Я приехал навестить Гону-хёна.
Едва прозвучало имя Мун Гону, как на лице Ким Понёна мелькнула тень недовольства. Впрочем, он быстро взял себя в руки и всё с той же вежливой улыбкой вызвался проводить Ённока. Заметив эту перемену, Ённок встревожился: не издеваются ли местные фанатики над Гону?
Место, где содержали Мун Гону, оказалось религиозным центром в самом сердце деревни. По словам Ким Понёна, здание называлось «Сонмёнгван*».
«…Сонмён? Это что, в значении „имя“? Да нет, вряд ли…»
Прим.: Сонмёнгван — построено на корейской игре слов. «Сонмён» (성명) может означать как «Священная Метка / Святое сияние» (в религиозном контексте секты), так и просто «ФИО / Имя» в повседневной речи.
Погруженный в эти размышления, Ённок вошел внутрь. Пройдя по длинным коридорам, он наконец нашел нужную комнату — Зал Покаяния, спрятанный в самой глубине здания.
Мун Гону лежал на расстеленном по полу матрасе, неподвижный и тихий. Как только скрипнула дверь, он, даже не повернув головы, равнодушно бросил: