Дай мне клевер | Глава 121
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Глаза Ённока и Чхве Хвана шокированно округлились, а рты приоткрылись от изумления.
Мун Гону стоял, словно парализованный. И даже когда Ём Чхонхо, спустя несколько долгих секунд, наконец отстранился, он отмер далеко не сразу, лишь запоздало распахнув глаза, полные дикой ярости.
— Контакт состоялся. Теперь вам немного полегчало? — поинтересовался Ём Чхонхо.
На его лице всё это время играла улыбка, но в ней не было ни капли веселья — лишь ледяная насмешка. Тихо цыкнув языком, он неспешно извлёк из нагрудного кармана пиджака платок и тщательно вытер губы. А затем брезгливо бросил его прямо на трибуну. В этом небрежном жесте совершенно читалось откровенное издевательство.
Чхве Хван, видимо, испугавшись, что его сейчас заденет шальным взрывом, попятился и незаметно потянул Ённока за собой. Послушно отступая следом за ним, Ённок осторожно позвал:
Лицо мужчигы перекосило так, что, бросься он прямо сейчас убивать Ём Чхонхо, никто бы не удивился. Однако, вопреки ожиданиям, Мун Гону не стал устраивать скандал. Хранил молчание. Лицо его побледнело, приобретая совсем уж болезненный синюшный оттенок. Плечи подозрительно задрожали, а затем он приоткрыл рот:
Гону скрутило прямо на месте. Выдав несколько мучительных рвотных позывов, он в конце концов согнулся пополам, и его стошнило. И то, поскольку с самого утра он не ел, наружу вышел лишь желудочный сок.
Ённок, конечно, понимал, что Гону противно, но даже представить не мог, что того в буквальном смысле вывернет наизнанку. Встревоженный донельзя, он шагнул было к нему.
Гону тем временм, судорожно втягивая воздух, сплюнул, огляделся по сторонам и вдруг резко вытянул руку. Его пальцы вцепились в массивный металлический подсвечник, украшавший край трибуны!
Увидев этот безумный взгляд, ясно говоривший: «Я сейчас разнесу Ём Чхонхо башку вдребезги», Ённок испуганно вскрикнул и бросился на Мун Гону, чтобы его удержать.
— Дом, милый дом! — радостно выдохнул Ённок, стоило только распахнуть входную дверь.
Он чувствовал себя настолько максимально выжатым и потрёпанным. Вернуться сюда спустя долгих полмесяца было невероятным счастьем. Тем более что попытки оттащить разъярённого Мун Гону от Ём Чхонхо отняли последние крупицы сил. Чхве Хван при этом вообще ни капли не помогал — лишь стоял в сторонке с таким выражением лица, на котором большими буквами читалось: «Кайф, так ему и надо!».
Жутко соскучившись по домашней стряпне госпожи Пак, Ённок, едва успев разуться, прямиком направился на кухню и махом смел целую порцию.
— Ешьте, мой молодой господин, ешьте побольше, — причитала госпожа Пак, с жалостью глядя на него. — Как же вам, должно быть, досталось в лапах этого бессердечного изверга… Посмотрите только, как исхудали, одни кости да кожа!
Казалось, госпожа Пак возненавидела Мун Гону до конца своих дней. Она даже перестала называть его «молодым господином», словно вычеркнула из списка приличных людей.
Плотно набив желудок, Ённок решил проверить, как обстоят дела со скандалом вокруг Чхве Хвана и проблемами в компании Ём Чхонхо. Хоть и сказали, что всё благополучно улажено, он хотел убедиться в этом лично.
Секретарь Ким Чонсон любезно ответил на все вопросы:
— К счастью, следователи очень быстро осознали, что господин директор — человек высоких моральных принципов и исключительно добросовестный налогоплательщик.
«От этих слов всё звучит ещё более подозрительно», — подумал Ённок. Но раз уж никаких проблем с законом больше нет, значит, всё действительно обошлось.
Не став допытываться и копать глубже, он отправился в свою спальню. Забравшись в постель и крепко прижав к боку любимую плюшевую игрушку, Ённок провалился в глубокий сон. А когда проснулся, чувствовал себя настолько свежим и отдохнувшим, что, казалось, теперь можно хоть целый месяц обойтись без прикосновений — энергии и так хватало с избытком.
«Ой? А почему от подушки так явно пахнет парфюмом Чхве Хвана?» — сонно моргнул он, принюхиваясь. — «Наверное, показалось…»
В отличие от самого Ённока, Чхве Хван, две недели полностью лишённый контакта, заметно похудел. Когда он с усмешкой заявил, что «зато так было легче сидеть на диете», у Ённока жалостливо ёкнуло сердце. Поэтому он покорно терпел, позволяя Чхве Хвану липнуть к нему со всей его назойливостью. Да и в конце концов, тому скоро всё равно нужно было уезжать на очередные съёмки.
— Я постараюсь закончить как можно быстрее и сразу примчусь обратно. Никуда не уходи, сиди дома, — строго наказал Чхве Хван перед уходом.
Звучало это с таким нажимом, будто после инцидента с похищением развилась самая настоящая тревожность от разлуки. Мягко успокоив и выпроводив его, Ённок принялся бродить по особняку в поисках Ём Чхонхо. Краем глаза заметил, что рабочий автомобиль директора всё ещё стоит на парковке. Однако ни в кабинете, ни в спальне его не оказалось. Пришлось снова идти к госпоже Пак.
— Госпожа Пак, вы случайно не знаете, куда делся господин директор? Я ни в кабинете, ни в спальне его не нашёл.
— Да он вроде ещё не уезжал на работу… — задумчиво протянула экономка. Она непонимающе склонила голову набок, а затем вдруг тихо ахнула, словно что-то вспомнила: — Точно! Загляните-ка в тренажёрный зал. Наш господин ведь всегда снимает стресс тренировками. А за завтраком я обратила внимание, что он был явно не в духе.
«Значит, из тех, кто вымещает злость на железе…» — мысленно сделал себе пометочку Ённок и направился в сторону тренажёрного зала.
Стоило лишь приоткрыть тяжелую дверь, как до слуха донёсся ритмичный звук — будто кто-то с остервенением избивал что-то тяжёлое. И Ённок тут же обнаружил источник этого шума.
Особо шумные тренажёры располагались в зоне со звукоизоляцией. Именно там Ём Чхонхо сейчас с жестокостью вымещал свою ярость на боксёрской груше. От каждого его сокрушительного удара плотный снаряд отлетал в сторону.
Ённок сглотнул и мысленно пообещал себе:
«Что бы ни случилось, мне ни в коем случае нельзя лезть на рожон с господином директором».
В конце концов, у него и в помине не было той безбашенной наглости, которую вчера продемонстрировал Мун Гону…
Не решаясь прервать тренировку, Ённок так и топтался неподалеку. От нечего делать он начал мысленно составлять рейтинг их боевой мощи:
«Получается, господин директор тут самый сильный. Потом иду я. А уж за мной плетутся Чхве Хван с Гону-хёном, так ведь?»
Ённок был абсолютно уверен, что в драке одолеет Чхве Хвана. Да, в чистой физической силе он, пожалуй, проиграет, но если драться грязно, исподтишка и подло — победа точно будет за ним. Хотя, если подумать, Чхве Хван, наверное, и Гону-хёну проиграет? По габаритам-то актёр на втором месте, но порой он как-то странно неуклюж…
Спустя целую вечность жестокого избиения груши Ём Чхонхо наконец тяжело выдохнул и обернулся. Под его глазами залегли глубокие тени — то ли от недостатка контакта с Истинным, то ли от дикого переутомления, а может, и от того, и от другого сразу.
Ённок невольно замер: промокший насквозь от пота мужчина выглядел настолько порочно-притягательным, что на мгновение перехватило дыхание.
— Ах. Прошу прощения. Вы давно ждете?
От ярости, с которой он только что лупил грушу, не осталось и следа. Ём Чхонхо был всё так же безупречно вежлив. Госпожа Пак уверенно заявляла, что директор явно не в духе, но Ённок, глядя на это спокойное лицо, совершенно не мог этого понять.
— Я быстро ополоснусь и выйду к вам.
— Я совсем недолго ждал! Ничего срочного, так что не торопитесь.
Пока Ём Чхонхо принимал душ в прилегающей к залу ванной комнате, Ённок подошел к груше и неловко ткнул по ней кулаком. Снаряд оказался куда более тяжёлым и жёстким, чем он ожидал, и от его жалких ударов даже не шелохнулся. Пока Ённок бочком отступал от позорной груши, из душевой вышел Ём Чхонхо — уже переодетый, с накинутым на влажные волосы полотенцем.
— Ённок-сси, вы тоже пришли потренироваться? Кикбоксинг — весьма увлекательное занятие, — с лёгкой полуулыбкой произнес он.
Живо вспомнив, как в прошлый раз Ём Чхонхо и Чхве Хван устроили ему в этом самом тренажёрном зале настоящие пытки, Ённок поспешно открестился от этого щедрого предложения:
— Нет-нет, мне больше по душе другие виды активности. Ну, знаете, ходьба там, бег трусцой… или просто растяжка…
Ём Чхонхо даже не пытался скрыть своего разочарования. Почувствовав, что директор сейчас начнет его уговаривать, Ённок торопливо сменил тему:
— …Слушайте, а как там Гону-хён? Он в порядке?
В памяти Ённока тут же всплыло искажённое лицо Мун Гону после того самого поцелуя с Ём Чхонхо. Его ведь тогда вырвало… Настолько сильно скрутило от отвращения. И хотя Гону, едва придя в себя, попытался оправдаться укачиванием, Ённок не был дураком. Вспоминая полный ненависти взгляд, которым тот сверлил директора, вцепившись в металлический подсвечник пальцы, Ённок понимал: дело точно не в тошноте.
Зная скверный характер и собственнические наклонности Гону, Ённок всерьёз опасался, что этот упёртый баран скорее умрет от отката, чем позволит прикоснуться к себе кому-то, кроме него. Но и это не всё. Мысль о Ём Чхонхо и Чхве Хване, которые тоже провели целых полмесяца без контакта, не давала покоя.
«Они вообще чем думают, все трое?.. Как бы сильно вы друг друга ни ненавидели, ну подержитесь вы хотя бы за ручки ради выживания! Я у вас вообще-то один. Мое тело не всеобщее».
От накатившей лавины тревог перед глазами аж потемнело. Ему с лихвой хватало вечных разборок между Гону и Чхве Хваном, а теперь в эту войну за перетягивание одеяла вступил ещё и Ём Чхонхо.
Впрочем, истинная причина, по которой он сейчас пришел к директору, заключалась в другом.
— Эм… вы не будете против, если я всего разочек схожу проведать Гону-хёна?
Ём Чхонхо молча уставился на него. Стушевавшись под этим тяжелым взором, Ённок засуетился и принялся сбивчиво оправдываться:
— Понимаете, просто Гону-хёну было совсем плохо. Ему вкололи какой-то непроверенный препарат, и вдруг у него снова начались побочные эффекты…
Конечно, Мун Гону сам виноват в случившемся. Но зная его дурной нрав, Ённок переживал, что тот сейчас валяется с температурой где-нибудь в одиночестве, и хотел просто убедиться, что он жив. С другой стороны, эта просьба шла вразрез с наказанием, которое вынес Ём Чхонхо. Разрешит ли он? Тем более, директор и без того был явно не в настроении — только что дубасил грушу с таким лицом, будто хоронил врагов.
Но, к удивлению Ённока, Ём Чхонхо согласился поразительно легко.
— Да, конечно. Впредь вы можете навещать его, когда пожелаете, Ённок-сси.
— Правда? — не поверил своим ушам тот.
— Разумеется, — директор чуть прищурился, и в его ровном голосе промелькнули едва уловимые темные нотки. — К тому же, вчера вечером я имел удовольствие вновь побеседовать с Мун Гону-сси… И мне показалось, он вполне осознал свои ошибки.