Дай мне клевер | Глава 123
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Почему ты отказываешься от еды? Нужно ведь нормально питаться, — с теплотой спросил Ённок.
Едва заслышав этот долгожданный голос, Мун Гону резко вскочил с места. На его лице, для которого холодное выражение было настройкой по умолчанию, расцвела яркая улыбка.
— Ённок-а! Ты пришёл навестить меня…!
Растроганный, он широкими шагами направился навстречу, но Пак Чхунсон преградил ему путь и предупредил:
— Молодой господин Мун Гону, период запрета на физические контакты ещё не истёк.
Ённок в лёгкой панике тут же отдёрнул руки, которые уже было потянулись к Гону. И правда, если вдуматься — Ём Чхонхо дал добро на то, чтобы навестить его, но ни слова не сказал о том, что к нему можно прикасаться. Конечно, директор вряд ли стал бы отчитывать его за одно лишь касание, но Ённоку стало неловко перед телохранителями, поэтому он решил пока соблюдать дистанцию.
Мун Гону окинул Пак Чхунсона ледяным взглядом, но всё же, кажется, решил сфокусироваться на главном: Ённок пришёл именно к нему.
— Ты со вчерашнего дня сидишь взаперти в этом Зале Покаяния?
Ённок с сочувствием огляделся. Комната выглядела невероятно уныло и пусто: лишь постель на полу, низкий столик да ноутбук с кипой каких-то исследовательских материалов. Заметив этот жалостливый взгляд, Ким Понён принял донельзя оскорблённый вид и поспешил оправдаться:
— Как вы можете! Он ведь Хвамёнджа-ним! Мы поселили его в весьма достойных покоях, но он сам изъявил желание перебраться и остаться именно здесь!
Судя по всему, охранник говорил чистую правду, потому что Мун Гону даже не подумал это отрицать. Лишь слегка пожал плечами и пояснил:
— В других местах слишком шумно и суетливо, люди постоянно снуют туда-сюда. Поэтому я сменил комнату. Здесь спокойнее всего.
Всякий раз, глядя на Мун Гону, Ённок не переставал задаваться вопросом: «Как человек, который до дрожи ненавидит других людей, умудрился завести так много бывших?» Но он старался войти в его положение. Наверное, всё дело в том, что сейчас Гону чувствовал себя так, словно его забросили в самый центр вражеского лагеря.
«Вряд ли же он прямо всех людей ненавидит...»
Заметив, что кроме бутылки с водой в комнате нет никаких следов пищи, Ённок не на шутку встревожился. Мун Гону потер предплечье и ответил с на редкость жалобным выражением лица:
— Просто... совсем нет аппетита.
Стоящий рядом Ким Понён нервно дернул губой, всем своим видом показывая, что ему есть что сказать на этот счёт, но Ённок решил тактично этого не заметить. Вместо этого он взял на себя спасение человека, который, оставь его в покое, не вышел бы из Зала Покаяния добрых полмесяца. А заодно решил избавить от головной боли и местных сектантов, которые явно не знали, что делать с голодающим пленником.
— Хватит упрямиться, пойдём пообедаем вместе. Я очень проголодался.
— ...Правда? Ну, тогда пойдём.
Стоило Ённоку чуть-чуть поуговаривать, как Мун Гону тут же сменил гнев на милость и согласился выйти из добровольной изоляции. И хотя физических контактов ему сейчас точно хватало, чтобы сдерживать откат, из-за нехватки солнечного света его и без того светлая кожа казалась теперь болезненно-бледной.
На лице Ким Понёна отразилось явное облегчение.
— У вас есть какие-нибудь особые пожелания по меню? — оживился он. — В нашей кладовой ещё остались куры и фазаны, ниспосланные самим Владыкой.
«Ну ладно курица, но... фазаны?»
Столь диковинный ингредиент вызвал у Ённока гастрономическое любопытство. Однако, бросив беглый взгляд на напрягшееся лицо Мун Гону, он сразу понял: тот ни за что на свете не притронется к еде, к которой приложил руку Ём Чхонхо. Поэтому Ённок решил пустить в ход всю свою общительность.
— А где обычно обедают местные жители? Если можно, я бы хотел поесть того же, что и верующие, вместе со всеми, — вежливо попросил он и лучезарно улыбнулся.
Ещё не было случая, чтобы старшие оставались равнодушными к такой открытой улыбке. И действительно, проникшись к нему искренней симпатией, Ким Понён с удвоенной любезностью вызвался показать дорогу.
Пунктом назначения оказалось здание, вплотную примыкающее к местному заводу. Судя по всему, обеденный перерыв только-только закончился, и люди выходили на улицу небольшими группками. Те, кто узнавал в лицо Хвамёнджу своего Владыки, округляли глаза и спешили подойти поближе, намереваясь заговорить. Однако стоило Ким Понёну, а также идущим позади телохранителям грозно сверкнуть глазами, как сектанты тут же всё понимали и проходили мимо, ограничившись почтительными поклонами.
— Здравствуйте, Хвамёнджа-ним.
— Добро пожаловать, мы очень рады вам.
— Да, здравствуйте! Я тоже рад вас видеть. Вкусно пообедали?
В отличие от Мун Гону, который не проронил ни слова, презрительно поджав губы, Ённок вежливо и приветливо отвечал каждому. Если не брать в расчёт то, что к нему благоговейно обращались как к «Хвамёнджа-ниму», всё это выглядело как самый обычный обмен любезностями с рабочими после смены. Для Ённока, который в прошлом сам был усердным трудягой, такая простая атмосфера была привычной и даже комфортной. Так, сам того не ведая, он окончательно завоевал симпатии местных жителей.
Ённок решительно шагнул в общую столовую для сектантов, которая, как ни крути, выглядела точь-в-точь как типичная заводская столовка. И, разумеется, его взгляд первым делом устремился к доске с сегодняшним меню.
Прим.: Чеюк поккым — Традиционное и очень популярное корейское блюдо — острая жареная свинина.
Увидев популярное мясное блюдо, Ённок сглотнул голодную слюну, схватил металлический поднос и чуть ли не бегом устремился к линии раздачи. Оказавшись у стойки, он просиял и звонко обратился к поварихам:
— Здравствуйте, тётушки! Если вам не жалко, положите мне, пожалуйста, побольше риса и мяса! Я та-а-ак проголодался!
Ещё в те времена, когда Ённок трудился на заводе, его главным и безотказным талантом было умение очаровывать тётушек-поварих, благодаря чему он всегда получал щедрые порции своей любимой еды. По старой, въевшейся в подкорку привычке он пустил в ход всё своё обаяние и ласково попросил добавки. От такой просьбы — да ещё и из уст молодогО красивого парня, который к тому же оказался Хвамёнджой, — сердца поварих моментально растаяли.
На подносе искренне радующегося Ённока возвышалась целая гора чеюк поккыма. Сверху красовался даже мандарин, которого вообще не было в сегодняшнем меню. А вот поднос Мун Гону на этом фоне выглядел настолько жалко, что разница в порциях бросалась в глаза. Сам Гону, казалось, совершенно не обращал на это внимания, но Ённок всё же переложил часть своего мяса и гарниров ему в тарелку.
— Спасибо. Приятного аппетита.
— Я ведь серьёзно говорю. Доедай всё, чтобы тарелка была пустой. Ты желудочные таблетки пьёшь? Кофе ведь сейчас не пьёшь, да?
Под этим потоком нотаций Мун Гону, до этого вяло ковырявшийся в еде, неохотно задвигал палочками чуть активнее. Они как раз были в самом разгаре трапезы, когда идиллия была нарушена.
— Здравствуйте, Хвамёнджа-ним. Если вы не против, могу я присесть здесь и пообедать с вами?
Пак Чхунсон и Чон Боын, стоявшие позади, снова грозно сверкнули глазами, как и на улице, но этот сектант даже ухом не повёл, смело поставив свой металлический поднос прямо напротив них. На первый взгляд это был просто добродушный молодой парень. Ённок, от природы любивший людей и как раз искавший возможности пообщаться с местными, поспешно проглотил ссам и приветливо улыбнулся.
Прим.: Ссам — традиционный способ употребления мяса в Корее, когда кусочек мяса, рис и соусы заворачивают в лист салата и едят целиком.
— Здравствуйте. Меня зовут И Ённок.
— И Ённок-ним! Разумеется, я знаю ваше имя. Вы ведь драгоценный Хвамёнджа нашего Владыки, как я мог не знать? Ха-ха-ха! Вам совершенно ни к чему представляться каждому верующему лично.
Мун Гону, до этого с обречённым видом разглядывавший гору мяса в своей тарелке, тут же бросил на незнакомца острый взгляд. Ённок тоже уловил какое-то неприятное чувство, но лишь слегка склонил голову набок, отмахнувшись от него.
— Я верующий Ким Хёнсо. Мы будем часто видеться в будущем, так что прошу любить и жаловать. Совсем скоро Владыка поручит мне очень важную роль. Ха-ха!
— А, да. И мне приятно познакомиться.
Вроде бы всё звучало нормально, но что-то всё равно царапало слух. Ённок снова мысленно споткнулся об это странное отталкивающее ощущение — то самое чувство, когда человек интуитивно кажется мутным.
Желая понять, стоит ли опасаться, он скосил глаза на Пак Чхунсона и Чон Боына, но телохранители были так увлечены поглощением чеюк поккыма, что их внимание было приковано исключительно к тарелкам. Впрочем, этот парень действительно не выглядел как физическая угроза, из-за которой стоило бы напрягать охрану.
Ённок бросил быстрый взгляд на Мун Гону — человека не просто проницательного, а болезненно чувствительного к чужому присутствию. Но тот лишь невозмутимо продолжал жевать.
«Подождите-ка. Этот хён вообще ест мясо? У него же только листьев салата поубавилось!»
Ённок только собирался пожурить его за отсутствие аппетита, как Ким Хёнсо внезапно обратился к Мун Гону:
— А вам, Хвамёнджа-ним Мун Гону, здешняя еда по вкусу? Мне просто любопытно.
Мун Гону, у которого на лице и так было написано отвращение к еде, медленно поднял голову и одарил сектанта абсолютно безразличным взглядом. И на этом всё. Больше никакой реакции не последовало. Ким Хёнсо, которого проигнорировали так откровенно и показательно, густо покраснел до самых корней волос. Неловко откашлявшись, он поспешил переключить внимание обратно на Ённока.
— Хвамёнджа-ним И Ённок, а вы знаете, чем занимается наш Владыка здесь?
— Ну да, вы ведь совсем недавно стали Хвамёнджой нашего Владыки, так что это неудивительно. Позвольте мне в подробностях рассказать о его великих делах. Каждую неделю наш Владыка собственноручно раздает хлеб насущный для нас, верующих...
Хотя Ённоку и нравился Ём Чхонхо, узнавать о его деятельности в роли лидера секты у него не было ни малейшего желания. Сама доктрина, провозглашавшая носителей Метки избранниками небес, казалась ему нелепой и слишком тяжелой для восприятия. Да и разве сам Ём Чхонхо не говорил, что его истинная цель — уничтожить этот культ? Но больше всего раздражала манера этого парня разговаривать. Каждое его заискивающее «наш Владыка», «наш Владыка» откровенно действовало на нервы.
Пропуская фанатичную болтовню в одно ухо и выпуская в другое, Ённок старательно сосредоточился на еде. И сам не заметил, как в какой-то момент тема монолога Ким Хёнсо изменила русло.