Дай мне клевер | Глава 133
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Ём Чхонхо грубо отшвырнул Мун Гону, и тот с силой повалился на землю. Тяжело дыша от ярости, Чхве Хван попытался снова броситься на него, но Чхонхо обхватил его поперек горла своей мощной рукой и безжалостно потащил назад. Оказавшийся в самом эпицентре Ённок едва удержался на ногах, испуганно пятясь от этой разрушительной энергии.
Однако прямо за спиной Ённока замер один из зевак, завороженно наблюдая за дракой. По какому-то роковому стечению обстоятельств этот человек держал в руках стакан с напитком. Жидкость плеснула через край — и пролилась точнехонько на адаптер питания включенной колонки.
Раздался зловещий треск. Посыпались яркие искры, и в воздух потянулся густой едкий дым. Наблюдая за этой катастрофой словно в замедленной съемке, Ённок побледнел как полотно.
— Все назад! Отойдите! — сорванным голосом закричал он.
Телохранители, до этого сдерживавшие толпу, мгновенно бросились к источнику дыма. Они выдернули шнур из розетки и на всякий случай щедро залили технику пеной из огнетушителя. Настоящего пожара так и не случилось, но паника уже пустила корни. Сектанты тревожно зашумели.
Густое облако белой пены из огнетушителя заволокло площадку, снизив видимость почти до нуля. Ослепленные, дезориентированные люди впали в истерику и подняли истошный визг. Обезумевшая толпа метнулась в стороны. Кто-то с размаху врезался в одну из несущих опор белоснежного навеса. Железный столб накренился, с жалобным скрипом теряя равновесие, и следом за ним, по принципу домино, начали рушиться остальные.
Глядя, как огромное полотно неумолимо обрушивается прямо им на головы, Ённок отчаянно закричал.
Это был самый масштабный катаклизм из всех, что когда-либо провоцировало его хроническое невезение.
Со всех сторон неслись мучительные стоны и оханья. Еще недавно веселый и беззаботный семинар в мгновение ока превратился в зону стихийного бедствия.
Телохранителям и самым крепким мужчинам потребовалось немало времени и усилий, чтобы поднять обрушившийся навес и вызволить людей. Сама ткань была легкой, но несколько человек всё же умудрились пострадать: кто-то потянул мышцы от резкого испуга, а кого-то просто затоптали во время панического бегства.
— Какое ужасное несчастье, — скорбно произнес Ём Чхонхо. — И надо же такому случиться, пострадали именно самые преданные наши братья и сестры.
Его голос звучал с идеальной искренней обеспокоенностью. Но Ённок, стоявший совсем рядом, вдруг заметил, как за ладонью, прикрывавшей рот, прячется тонкая холодная усмешка.
Ённок внимательнее присмотрелся к пострадавшим. Подавляющее большинство из них составляли именно те сектанты, которые на протяжении всего семинара громче всех превозносили Хвамёнджа, демонстрируя свой опасный фанатизм. Встретившись с ошеломленным взглядом Ённока, Чхонхо мгновенно стер усмешку и придал лицу подобающе скорбное выражение.
Через секунду он уже хладнокровно и виртуозно руководил спасательными работами. Сектанты подчинялись приказам своего лидера беспрекословно, как солдаты. Нескольких тяжело пострадавших немедленно отправили в больницу, а остальные без лишних вопросов принялись расчищать площадку.
— Вы все отлично потрудились, — мягко произнес Чхонхо, обращаясь к толпе. — Благодарю вас за то, что сохранили спокойствие перед лицом этой непредвиденной ситуации.
В качестве финального аккорда он проявил небывалую щедрость: чтобы компенсировать сорванный праздник, Чхонхо раздал каждому сертификаты на проживание в шикарном отеле — так сказать, на утешительный «хоканс*». Видимо, именно поэтому, несмотря на масштабную катастрофу, сектанты разошлись без малейших возмущений, счастливо сжимая в руках путевки.
Прим.: Хоканс — неологизм, образованный от слов «отель» (hotel) и «отпуск» (vacance). Означает отдых, проведенный в отеле со всеми удобствами, не выезжая за пределы города.
Всё это время Ённок стоял ни жив ни мертв, глядя в одну точку пустым взглядом. Мун Гону и Чхве Хван выглядели не лучше — оба явно пребывали в глубоком шоке. Похоже, ни один из них даже в самых смелых фантазиях не мог вообразить, что их банальная потасовка обернется катастрофой такого размаха.
— Ённок-а… ты как, в порядке? — осторожно позвал его Мун Гону. Его явно напрягало, что всё время, пока расчищали завалы, тот был мертвенно-бледным.
— Что такое? Ты где-то поранился? — всполошился Чхве Хван.
— Может, стоит немедленно отправиться в больницу и пройти обследование? — тут же подал голос Чхонхо.
Ённок тяжелым взглядом обвел эту троицу, так искренне пекущуюся о его здоровье. И, не проронив ни слова, развернулся.
«Где я поранился? Мое тело-то как раз в полном порядке. А вот психика… Моя психика пробила дно», — с тоской подумал он.
Почувствовав неладное, Чхве Хван обеспокоенно шагнул следом, но Ённок просто проигнорировал его. Сейчас хотелось лишь одного — сбежать туда, где нет ни единой живой души.
Встревоженные ни на шутку Мун Гону и Ём Чхонхо тоже начали звать его, но он продолжал идти вперед. Мун Гону беспокойно заметался, пытаясь преградить ему путь, но Ённок обтек его и целенаправленно зашагал в сторону жилого корпуса Сонмёнгван. Добравшись до самой дальней комнаты для покаяния, он скользнул внутрь, с щелчком провернул замок и вжался спиной в дверь, отсекая себя от внешнего мира.
— Ённок-а? Ённок-а! Ну открой дверь, пожалуйста! Давай просто поговорим!
Снаружи отчаянно задергали дверную ручку. К счастью, звукоизоляция здесь была отменной, так что их приглушенные голоса можно было с легкостью игнорировать. Ённок обессиленно свернулся калачиком на полу и крепко зажмурился, мечтая исчезнуть.
Но его хрупкий покой продлился недолго. Судя по всему, Ём Чхонхо достал где-то запасной ключ — замок щелкнул, и дверь с раздражающим скрипом распахнулась.
— Ённок-а… — виновато позвал Мун Гону.
От этого звука Ённок резко подорвался с пола. Он сел, до боли сжав кулаки, и буквально зарычал сквозь стиснутые зубы:
— Пошли вон отсюда! Не смейте ко мне прикасаться! И вообще со мной не разговаривайте!
Ошеломленный этой внезапной вспышкой ярости, Мун Гону попятился назад. Но даже заставив одного из них замолчать, Ённок не смог успокоиться. Его грудь тяжело вздымалась, он судорожно хватал ртом воздух. Прямо сейчас он видеть не мог всю эту троицу. Ему нужна была всего минута тишины, но они даже этого не могли дать, и тонкая плотина его терпения, сдерживавшая гнев, наконец, разлетелась вдребезги.
— А-а-ак! А-а-а-а-ак! А-а-а-а-а-ак! А-а-ак!
Распластавшись на полу, Ённок в буквальном смысле забился в истерике. Он бешено сучил ногами и руками, выплескивая наружу весь тот колоссальный стресс, что копился в нем за время мучений со своими Истинными. Он вцепился себе в волосы, извиваясь в таком диком припадке, что Чхве Хван не на шутку перепугался.
— У-успокойся… Эй, ну тише ты… А-А-АК!
Стоило Чхве Хвану неосторожно коснуться его плеча, как Ённок впился зубами ему в руку, заставив взвыть от боли. Оставив на чужой кисти глубокий четкий след, Ённок зашипел, словно разъяренный кот:
— Я же сказал, не трогай меня!
Ём Чхонхо сделал шаг назад, на его лице отразилось редкое для него потрясение, но Ённоку сейчас было абсолютно плевать на его реакции. Его ярость бурлила, сметая всё на своем пути. Он злился на Чхве Хвана, который пустил в ход кулаки, несмотря на все его мольбы. На Мун Гону, который всё это спровоцировал. На Ём Чхонхо — просто за компанию. И, конечно же, на самого себя — за то, что в самый ответственный момент снова не уследил за своей неуклюжестью и стал причиной обрушения навеса. А больше всего бесило то, что он прямым текстом велел им убраться, а они всё еще торчали здесь!
Ённок еще долго молотил кулаками по полу и вопил во всё горло, прежде чем наступило долгожданное затишье. Когда он, тяжело и рвано дыша, замер на полу, притворившись мертвым, Ём Чхонхо, видимо, решил, что буря миновала, и осторожно подал голос.
— Ённок, то, что произошло там…
— Вы ничем не лучше! — рявкнул Ённок.
Его щеки пылали от гнева и жгучей обиды. Чхве Хван, побледнев еще сильнее, обреченно пробормотал себе под нос:
Побледневший Мун Гону даже не рискнул открыть рот. А Ённок, тыча пальцем в каждого из этой троицы по очереди, пошел на второй круг.
— Я ведь просил вас не ссориться! И что вы сделали?! Устроили мордобой на глазах у всей этой толпы!
Перед внутренним взором Ённока всё еще стояли эти шокированные, вытянутые лица сектантов, которые пялились на них так, словно небеса рухнули на землю. Было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Да, ладно, ссориться — это нормально! Как люди вообще могут жить, ни разу не поссорившись?! Но колотить друг друга на публике — это уже перебор! Вы вечно игнорируете то, что я вам говорю! Могли бы хотя бы просто поругаться словами, черт вас возьми!
Выплеснув всё это, Ённок почувствовал, как к горлу подступает горький ком. Он снова рухнул на пол. То ли алкоголь, выпитый недавно с Чхве Хваном, решил наконец ударить в голову, то ли остатки самоконтроля окончательно испарились, но Ённок вдруг горько разрыдался, размазывая слезы по лицу.
— Да что это вообще такое?! Какой-то гребаный дурдом! Жить с абсолютно чужими людьми было бы и то спокойнее! Мне даже стыдно кому-то рассказать об этом позорище…!
Никто из них никогда прежде не видел его в таком состоянии, поэтому ни один не осмелился произнести ни звука. Ённок плакал, пока не иссякли все силы, а затем внезапно затих. Слезы высохли так же резко, как и начались, а гнев полностью выгорел. Он рывком поднялся на ноги.
Вся троица нервно вздрогнула. С покрасневшим носом, припухшими, зло сощуренными глазами и плотно сжатыми губами Ённок глухо пробормотал:
Стоило сделать шаг, как Чхве Хван, загораживавший проход, поспешно отскочил в сторону и сам распахнул перед ним дверь. Ённок даже не взглянул на этих троих. Лишь вышел на улицу. Телохранители, которые до этого тихонько хихикали, обсуждая сегодняшний хаос, мгновенно прикусили языки. Даже до таких непробиваемых парней, как Пак Чхунсон и Чон Боын, дошло, что настроение у Ённока сейчас хуже некуда.
Ённок молча забрался на заднее сиденье машины. Чхве Хван, который не знал, куда себя деть, попытался было незаметно прошмыгнуть следом и сесть рядом с ним, но Ённок с силой захлопнул дверцу прямо перед его носом.
— Ённок-а?! — жалобно крикнул Чхве Хван.
— Эм, а как же Ём Чхонхо и остальные… — нерешительно начал Пак Чхунсон.
— Ты что, реально бросишь меня здесь?! Серьезно?! — заголосил снаружи Чхве Хван, в панике топчась у закрытой двери.
Ённок резко отвернулся к противоположному окну и ледяным тоном процедил:
— Они не маленькие дети, да и машин здесь полно. Как-нибудь доберутся сами.
— О-о… Понял. Выполняю, — тут же бодро отрапортовал Пак Чхунсон.
За всю дорогу до дома Ённок не проронил ни слова.
Добравшись до особняка, он прямиком направился в свою спальню и заперся изнутри. Возможно, там, на пустыре, эта троица снова вцепилась друг другу в глотки, стоило ему исчезнуть из виду, но сегодня у Ённока не осталось ни капли сил, чтобы разнимать их.
Он был твердо намерен устроить грандиозный скандал, если кто-то из них посмеет вломиться к нему в комнату, но, видимо, остатки совести и инстинкт самосохранения у них всё-таки присутствовали — никто так и не пришел. Впервые за долгое время Ённок крепко обнял свою любимую плюшевую игрушку и провалился в глубокий спокойный сон.