Живой кот Шрёдингера | Глава 2.2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Несмотря на то, что блюда, приготовленные взамен отобранного секретарем Каном гамбургера, выглядели роскошно и источали дразнящие ароматы, аппетита совсем не было. Джингён лишь вяло ковырялся вилкой, откусывая по крошечному кусочку.
Сонха же молча ел, не отрывая взгляда от лежащей перед ним книги. Он не пытался завести разговор, и над столом повисла тяжелая, гнетущая тишина.
Джингён мысленно дал себе подзатыльник.
«Ну зачем я это спросил? Не вынес неловкости, дурак!» — ругал он себя, чувствуя, как краснеют кончики ушей.
— Ты сказал, чтобы я делал это так же регулярно, как ем.
Джингён вспомнил свой ответ на вопрос о том, когда нужно заниматься: «Постоянно, как будто вы едите».
«…Так он и правда следует моему совету буквально».
Ему вдруг стало немного тепло на душе от того, что этот человек так серьезно отнесся к его брошенной вскользь фразе.
— Если продолжите в том же духе, то, может, и не в этом году, но вы обязательно поступите в университет, в который хотите, — честно сказал Джингён. Из-за банальной нехватки времени он не мог гарантировать поступление в этом году, но при должном усердии хорошие результаты были лишь вопросом времени.
— Я должен поступить в этом году.
— Сейчас многие берут дополнительный год на подготовку…
Сонха поднял голову. В его потемневших глазах читалась непреклонность. И это было не просто упрямство избалованного парня
— Есть какая-то причина, по которой вы не можете подождать год?
— Я сказал Председателю, что поступлю в этом году.
Джингён смутно припомнил, что решение о поступлении в университет тоже было волей этого самого «Председателя». Он осторожно откашлялся и начал издалека:
— А… кто такой этот Председатель?
Разве нормальные люди называют своих дедушек «Председателями»?
Это показалось Джингёну странным, но он решил не придираться к чужим семейным привычкам. Сглотнув, он продолжил более мягким тоном:
— Может, вам стоит поговорить с ним? Поступление — это, конечно, важно, но оно не определяет всю жизнь. Если для него это так много значит, может, он пойдет навстречу и даст вам хотя бы…
Сонха с громким хлопком захлопнул книгу. Джингён вздрогнул всем телом, инстинктивно втянув голову в плечи.
— Кто этот «Поступление», что он смеет определять мою жизнь? Какой-то ублюдок, чьего лица я даже не видел?
У Джингёна помутилось в голове. «Что я сейчас услышал?»
Глаза Сонхи, вспыхивающие золотистым звериным искрами, метали откровенное раздражение. Джингён, замерев, судорожно замотал головой:
— Нет-нет, это не имя человека! Это сокращение от «поступление в университет». По-ступ-ле-ни-е.
Сонха на секунду опустил взгляд, словно обдумывая услышанное, а затем снова впился глазами в Джингёна.
— Зачем сокращать без всякой нужды?
Джингён на мгновение потерял дар речи.
«Он ведь не шутит, да? Он правда этого не знал?»
— Послушайте… — Джингён замялся, подбирая слова, а затем осторожно спросил: — Вы ведь говорили, что сдали экзамены за старшую школу экстерном?
— …Тогда, простите, — мысль, давно не дававшая ему покоя, наконец оформилась. Он спросил так деликатно, как только мог: — А как же начальная школа…?
Ответ прозвучал настолько обыденно, что Джингён только растерянно захлопал ресницами, не зная, что на это сказать.
Особые обстоятельства, чудовищные пробелы в базовых знаниях об окружающем мире и все их предыдущие разговоры выстроились в единую цепочку.
«С занятиями раз в неделю поступить в университет будет сложно. Лучше бы вам каждый день ходить на курсы или вообще лечь в пансион…»
«Только от столбняка. Прививка от бешенства не нужна. Младший господин не гуляет на улице».
Сложив все кусочки пазла, он пришел к единственному леденящему душу выводу.
— Вы, случайно… совсем не выходите на улицу?
— А зачем? — коротко ответил Сонха.
В его глубоком голосе не было ни капли эмоций. Джингён опустил голову, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок.
Он не ходил в начальную школу, сдал все экзамены экстерном и никогда не покидает дом. Даже решение о поступлении в университет принимает не он сам, а некий «Председатель».
Должно быть, Сонха всю жизнь провел взаперти в этом огромном особняке, предоставленный сам себе. Если подумать, с тех пор как Джингён оказался здесь, он ни разу не видел родителей Сонхи и даже не слышал, чтобы о них упоминали. Да и вообще, кроме секретаря Кана, других слуг он здесь почти не встречал. Казалось, в этом необъятном доме Сонха проводит все свое время в полном одиночестве.
Осознание этого факта заставило кровь Джингёна вскипеть.
«Держать человека, нет, животное… нет, человека и животное взаперти, не выпускать на улицу и не позволять ни с кем общаться — это вообще мыслимо?! Запереть его здесь на всю жизнь только из-за того, что от воды он превращается в черную пантеру?!»
Сонха сказал, что не выходит, потому что ему это не нужно, но это было самое настоящее лишение свободы. Мог ли маленький ребенок, даже не пошедший в начальную школу, добровольно выбрать отшельничество?
Первой мыслью Джингёна было заявить в полицию. Но это было слишком рискованно. Во-первых, он был связан контрактом и не мог никому раскрыть секрет Сонхи. Во-вторых, кто поверит заявлению о том, что взрослого парня держат в роскошном особняке против его воли, пока он сам утверждает, что его все устраивает? Полиция наверняка просто отмахнется.
По правде говоря, самым разумным и безопасным выходом было притвориться, что он ничего не замечает. В конце концов, Джингён сам оказался здесь не по доброй воле, а под давлением шантажа.
«…И все равно, нельзя же так поступать с живым существом!»
— Чего смотришь? Хочешь что-то сказать? — спросил Сонха, даже не оторвавшись от решения задачи. Наверное, из-за примеси звериной крови он чувствовал чужое внимание кожей.
Как бы к этому подступиться? Предложить помощь в лоб? Сонха ему не поверит. Начать рассуждать о незаконном лишении свободы? Сонхе будет плевать. К тому же, в таком доме наверняка полно прослушки.
Сонха чуть нахмурился и поднял голову. Длинная, словно нарисованная кистью, бровь изогнулась вверх в немом вопросе.
— На следующей неделе выходит фильм моего любимого режиссера. У меня есть бесплатные билеты, так что, если вы любите кино…
«…Боже, звучит так, будто я к нему подкатываю!» — в панике подумал Джингён. Но сейчас главной целью было вытащить его наружу. Даже один выход за пределы особняка — это уже половина победы.
«Сработало! Он заинтересовался!» — щеки Джингёна порозовели от радостного волнения.
— Это научная фантастика, приквел одной известной серии. Но…
— Скажи название. Секретарь Кан его достанет.
«Он что, собрался скачать пиратскую копию?» Джингён неловко улыбнулся и попытался выкрутиться:
— Но фильмы ведь лучше смотреть на большом экране, чтобы прочувствовать масштаб…
— У нас дома есть кинотеатр. В восточном крыле. Экран побольше, чем в большинстве кинотеатров. Просто купи права на показ.
«Да уж, вытащить кого-то из золотой клетки богачей — задачка не из легких…»
— А-а, вот как. Значит, фильм я буду смотреть один… — пробормотал Джингён себе под нос, лихорадочно соображая, как еще можно подступиться к проблеме. — А чем вы обычно занимаетесь, когда вам скучно?
— Э-э, ну тогда… есть ли у вас хобби или что-то, что вам нравится? — Джингён готов был ухватиться за любую соломинку, лишь бы найти повод выманить его из дома.
— …А-ха-ха. Какой у вас, однако, спокойный характер, — нервно рассмеялся он, продолжая отчаянно генерировать идеи. — А в клубы вы не ходите? Выпить с друзьями или, может…
Сонха медленно положил ручку на стол. Джингён же втянул в себя воздух, почувствовав, как атмосфера в комнате вдруг сгустилась.
— То, о чем мы сейчас говорим, имеет какое-то отношение к учебе?
— …имеет! Процесс обучения, то есть методы преподавания, должны быть адаптированы под каждого конкретного ученика. Поэтому мне очень важно знать ваши личные особенности! Об этом же говорит теория множественного интеллекта Говарда Гарднера, а ещё… концепция дифференцированного обучения Кэрол Томлинсон, и… — Джингён судорожно скрёб по сусекам памяти, вытаскивая на свет все свои скудные познания в педагогике, лишь бы придать этому жалкому блефу хоть каплю академической солидности.
Прим.: Теория множественного интеллекта (Г. Гарднер) утверждает, что интеллект не единая величина (IQ), а набор из 8 независимых способностей: от логических и лингвистических до музыкальных и телесных. Каждый человек одарен по-своему.
Прим.: Дифференцированное обучение (К. Томлинсон) — это педагогический метод, при котором учитель адаптирует сложность материала, способы его подачи и форму заданий под личные особенности, таланты и уровень подготовки каждого конкретного ученика.
— Вот как? — Сонха, на удивление, легко заглотил наживку.
— В клубы я не хожу. Пить предпочитаю в одиночестве, так спокойнее, — ровным тоном ответил тот, слегка склонив голову и глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — Что ещё хочешь узнать?
— …А какой у вас идеальный тип?
Джингён всерьёз планировал выдумать какую-нибудь несуществующую хорошенькую студентку и выманить своего подопечного из особняка под предлогом знакомства.
Лицо Джингёна полыхнуло густой краской. Ситуация «ноль признаний — один отказ» была для него до боли привычной, но в этот раз где-то в груди кольнуло куда болезненнее обычного.
«…Может, это оттого, что он изначально знает о моей ориентации?» — тоскливо подумал он, чувствуя, как горят кончики ушей.
Заметив, как Джингён моментально сник, Сонха скользнул по нему нечитаемым взглядом и небрежно добавил:
— Я никогда не думал о ком-то как об объекте для секса.
— Нет, подождите, я ведь не имел в виду обязательно партнёра для соития! Идеальный тип — это просто человек, к которому возникает изначальная симпатия… а потом уже можно переходить к этому… то есть нет, я не говорю, что нужно делать это прямо сейчас!..
Слова Джингёна спутались в невнятный панический ком. Бледная кожа совсем пошла красными пятнами вплоть до самой шеи. Сонха молча и неотрывно наблюдал за этой стремительной сменой эмоций на чужом лице.
— Ни сейчас, ни потом. Я всё равно не собираюсь этого делать.
Джингён едва не сорвался на крик, еле сдержав рвущееся с языка возмущённое: «Да почему?!».
Скованный первобытным страхом, Джингён редко осмеливался смотреть Сонхе прямо в глаза, но отрицать очевидное было выше его сил: этот человек был преступно красив. Каждая черта его лица, выверенная с математической точностью, казалась триумфом скульптурного гения. А эти вкрапления расплавленного золота в радужке… Они придавали его взору оттенок невыносимой, бьющей через край роскоши, в которой сквозило нечто глубоко порочное.
Иметь внешность, буквально созданную для абсолютного гедонизма и разврата, и ни разу ею не воспользоваться?!
«Какое расточительство! Но почему? Ради всего святого, почему?!»
— А-а, наверное, вы просто ещё слишком молоды… — протянул Джингён и только тут с ужасом осознал упущенную деталь. — Кстати, а сколько вам лет?
— А что, если я младше, начнёшь тыкать мне и вести себя как хён? — усмехнулся Сонха.
Он оказался младше! Джингёну до одури захотелось отбросить вежливость и заговорить с ним на «ты», как со старшеклассником. Однако собственная жизнь была куда дороже конфуцианских принципов и иерархии по возрасту, поэтому он благоразумно сохранил почтительный тон.
— Ну, в таком возрасте это вполне нормально, ха-ха.
— Нет. Я собираюсь жить так и дальше.
— Но ведь когда вы поступите в университет, вы встретите много отличных друзей и…
«Нужно всеми силами создать у него положительный образ внешнего мира!» — мысленно приказал себе Джингён, натягивая ободряющую улыбку.
— Я сказал, что получу оценки, нужные для поступления. Но я ни разу не говорил, что собираюсь туда ходить.
От этого холодного заявления Джингён тут же онемел.
— То есть… вы просто пройдёте по баллам, но учиться не пойдёте?
Ему было искренне любопытно. Разве слова этого загадочного «Председателя» о поступлении не означали, что став студентом, Сонха обретёт свободу и сможет выходить за пределы особняка? И главное… Сонха ведь учился как проклятый. Поначалу Джингён думал, что перед ним типичный богатенький сынок, которому наняли репетитора для галочки. Но всё оказалось иначе. Сонха выкладывался без остатка. Он так старался, что умудрялся решать задачи, даже превратившись в огромного зверя, ловко привязав ручку к хвосту!
И после таких титанических усилий — просто не пойти на занятия?!
— В этом просто нет необходимости, — отрезал Сонха.
— Послушайте… Не всё в этой жизни делается только по необходимости. Иногда можно попробовать что-то сделать… просто так.
— «Just do it»? — Сонха вальяжно подпёр подбородок рукой и издал тихий смешок. — Я не фанат Найка.
Несмотря на игривый тон, этими словами он жестко расставил границы. Это не было юношеской бравадой или капризом парня, не знающего реальной жизни.
Джингён несколько раз растерянно моргнул, прежде чем очень осторожно спросить:
— Вы, случайно… просто не любите находиться среди людей?
— На это есть какая-то особая причина?
— А у тебя есть особая причина любить мужчин? — мгновенно парировал он.
Вопрос на вопрос. Причём ответ был исчерпывающим в своей обезоруживающей простоте. Джингён на секунду задумался, осознавая, что это врождённая часть его самого, и глухо отозвался:
Тихо выдохнув, Джингён вернулся к уроку.
— Слушай, вот если кто-то находится в очень плохой ситуации, но сам этого даже не осознаёт. Что бы ты сделал?
Жующий чачжанмён вперемешку с кусками жареной свинины тансуюк Со Саниль непонимающе уставился на него.
— Ты бы помог ему? — настойчиво спросил Джингён.
— Нет. С какой стати? Ты же сам сказал — он не в курсе. Значит, живёт себе припеваючи и не парится, — Саниль с громким чавканьем проглотил порцию лапши.
— Но ведь чисто по-человечески…
— Эй. Ким Джингён, — Саниль угрожающе нахмурился, откладывая деревянные палочки в сторону. — Опять планируешь строить из себя лоха и огрести люлей?
— О том, о том. Тебе, походу, реально по кайфу получать по морде.
Саниль знал, о чём говорит. Если Джингён видел на улице, как хулиганы трясут мелочь со школьника, он физически не мог пройти мимо. Совершенно не умея драться и не обладая выдающейся силой, он каждый раз лез на рожон и в итоге закономерно получал по шее. Собственно, так они с Санилем и познакомились — тот просто проходил мимо и вытащил незадачливого героя из очередной драки. Это стало началом их дружбы, но Саниль до сих пор откровенно бесился из-за гипертрофированного чувства справедливости своего приятеля.
— Ты трусливый как заяц, но вечно суёшь нос куда не просят. Короче, в этот раз не лезь. Убери свою дурную башку оттуда.
«…Кажется, моя башка уже застряла там наполовину», — мысленно вздохнул Джингён.
— А, точно. Нуна Аён просила узнать, где ты сейчас вообще кантуешься. Сказала: «У него вроде и друзей-то нормальных нет, не спит ли он там на улице?».
— А-ха-ха… — нервно хихикнул Джингён.
Эти двое, с их жестокой, просто убийственной прямолинейностью, были буквально созданы друг для друга. Идеальная пара.
— Так где ты живёшь? — Саниль пристально уставился на него.
— Что это за знакомый такой, которого ты знаешь, а я нет? — Саниль, на удивление, не сдавался, явно почуяв неладное.
Джингён неловко рассмеялся, старательно отводя взгляд в сторону и разглядывая пустую стену кафе.
— Тебя там ни в какое мутное место в рабство не продали, а? — прищурился друг.
— Я не то чтобы в заложниках, просто так вышло, что временно у них живу…
Джингён не мог заставить себя вслух опровергнуть слова про «мутное место».
— У кого «у них»? Что ты постоянно увиливаешь?
Саниль, с набитым чачжанмёном ртом, недоверчиво уставился на него:
— Ты же сам говорил, что ради увольнения наплёл ему какую-то дичь про то, что тебе нравятся парни!
«Только вот это была совсем не дичь», — мысленно вздохнул Джингён.
— И теперь ты у них живёшь? Погодь-ка, — Саниль, словно осенённый внезапной догадкой, угрожающе вскинул перемазанные в тёмном соусе палочки. — Неужели…
Сердце Джингёна тревожно ухнуло вниз. Неужели друг догадался о его секрете?
— Чего? Какая ещё… — Джингён мгновенно сдулся, чувствуя, как отлегло от сердца.
— А кто ещё так легко затягивает к себе в дом случайных людей, кроме сектантов? Или погоди. Этот ублюдок тоже по парням?
— Да нет же. Абсолютно точно нет.
«Уж лучше бы это была секта. Вероятность и то выше».
— Ой, да ладно тебе. Слушай, если подумать, это с самого начала было подозрительно. Ты им в лицо заявляешь, что гей, а они тебя не вышвыривают, да ещё и контракт подписывают. Будь осторожен. Так и глазом моргнуть не успеешь, как сам педиком станешь.
Джингён лишь промолчал, задумчиво отпивая чай и предпочитая не комментировать этот выпад.
— Но всё равно, пустить к себе жить репетитора, которого они видели пару раз от силы?
— У них просто очень большой дом.
— Да будь он хоть размером с дворец. Кто на такое пойдёт просто так? Значит, им от тебя что-то нужно.
В голове Джингёна словно вспыхнула ослепительная молния. Он резко вскочил из-за стола, едва не опрокинув стул.
— Мне пора бежать. Потом поговорим!
— Э, ладно. Слышь, с тебя потом мясо!
Несмотря на внезапный побег друга, Саниль не упустил шанса стребовать халявную еду в качестве компенсации. Джингён лишь торопливо махнул ему на прощание, пулей вылетел из забегаловки и резво запрыгнул в автобус, идущий в сторону особняка.
Наконец-то! Он нашёл идеальный способ вытащить наружу этого огромного ленивого кота, которому ни до чего нет дела!
Сейчас Сонха страстно желал лишь одного.
Он был настолько одержим этой целью, что позволил малознакомому парню поселиться в своём доме, лишь бы выторговать себе дополнительные часы занятий. Джингён собирался использовать это на полную катушку.
В приподнятом настроении он вбежал в особняк — и тут же столкнулся в просторной прихожей с выходящим мужчиной.
От неожиданности Джингён замер на месте, приоткрыв рот.
Это был Сонха. Одетый в безупречный, идеально скроенный чёрный костюм.
Контраст с его обычным расслабленным домашним видом был настолько разительным, что Джингён буквально оцепенел, во все глаза уставившись на своего ученика.
Аккуратно уложенные волосы и строгий крой ткани создавали удушающе-аскетичный образ, но само лицо Сонхи сияло такой небрежно-яркой красотой, что отвести взгляд было физически больно. Если бы он прямо сейчас вышел на подиум, то затмил бы всех. Нет, даже вспышек всех камер мира не хватило бы, чтобы запечатлеть эту хищную грацию.
Но больше всего Джингёна поразило другое.
— …Вы выходите на улицу? — едва слышно выдохнул он.
— Да, — невозмутимо ответил Сонха, поправляя обувь.
Ответ прозвучал настолько буднично, что Джингён внезапно почувствовал себя полным идиотом. Он ведь несколько дней ломал голову, придумывая хитрые планы, как бы выманить его из особняка!
При упоминании Председателя у Джингёна опустились руки. Он понятия не имел, что это за человек, но ясно осознавал одно: этот властный родственник контролирует каждый шаг Сонхи.
На его вопрос ответил стоящий позади секретарь Кан:
Только сейчас Джингён заметил нескольких суровых телохранителей, которых раньше никогда здесь не видел. Тревога холодными пальцами сдавила горло.
— Т-тогда я… я тоже поеду с вами!
От этого холодного вопроса Джингён поперхнулся словами. Сонха был абсолютно прав. Они не состояли в тех отношениях, где репетитор имеет право так нагло навязываться и вмешиваться в чужие дела.
И всё же… почему-то отпускать его совсем не хотелось. Необъяснимое предчувствие скреблось на задворках сознания.
— Н-ну, раз уж я стал вашим преподавателем, мне кажется правильным засвидетельствовать почтение старшим в вашей семье. Это вопрос вежливости… — пробормотал он, на ходу выдумывая жалкие отговорки, которые могли бы сработать разве что в стране с глубоко въевшимися конфуцианскими традициями.
— Сейчас не самое подходящее… — начал было секретарь Кан, но Сонха жестом оборвал его:
В отличие от обычной ленивой самоуверенности, сейас его лицо сейчас казалось неестественно напряжённым.
— Тогда… — Джингён окликнул Сонху, когда тот уже стоял на пороге. — Когда вернётесь, я проведу для вас дополнительное занятие!
Это было самое большее — и самое лучшее — что он мог сейчас предложить этому неприступному человеку, чтобы хоть как-то поддержать его.
Сонха шагнул за порог. Джингён ещё долго стоял в прихожей, невидящим взглядом глядя на массивную закрытую дверь, прежде чем наконец-то снял свою обувь.
В полусне до слуха Джингёна донесся какой-то шум. Он нехотя приоткрыл глаза, пытаясь стряхнуть с себя остатки дремоты.
Он уже собирался снова провалиться в сон, как вдруг звук повторился — на этот раз гораздо более резкий и отчетливый, безжалостно разрезающий ночную тишину.
Джингён вздрогнул и мгновенно выскочил из-под одеяла. Шум доносился из-за двери напротив. Из кабинета, где они обычно проводили занятия. Джингён заснул, так и не дождавшись возвращения Сонхи, но свет в той комнате, кажется, до сих пор горел.
Он лихорадочно взглянул на часы.
Джингён колебался, стоит ли входить без стука, но в этот момент из-за двери снова раздался оглушительный грохот — казалось, будто там крушили мебель. Тело сработало быстрее разума, он рефлекторно распахнул дверь и ворвался в кабинет.
— Что случ… — только начал было он, но слова застряли в горле.
Посреди разгромленной комнаты стоял Сонха. С лицом и руками, полностью залитыми кровью.
Джингён видел его в таком жутком состоянии лишь однажды. Но разница заключалась в том, что в прошлый раз это была чужая кровь. Сейчас Сонха был перемазан собственной.
— А, урок, — будничным тоном произнёс Сонха, казалось, будто просто вспомнив о незначительной договоренности. А затем медленно поднял руку и тыльной стороной ладони небрежно провел по щеке, оставив этим движением широкий влажный багровый след. — Похоже, сегодня урока не будет.
Джингёна охватил ледяной ужас. Он бросился к парню напротив:
— Да к черту этот урок! Н-не двигайтесь! Вы истекаете кровью…
Сонха с абсолютно пустым, нечитаемым выражением лица опустил взгляд на свои руки. На полу валялось наполовину разбитое зеркало. В разорванную плоть на костяшках глубоко впились острые осколки, и из растерзанных ран непрерывным потоком лилась кровь.
Джингён в панике перехватил его запястья.
— Подождите, нужно остановить кровь… Поднимите руки вот так, повыше…
Кровь Сонхи мгновенно пропитала не только руки Джингёна, но и его одежду. К горлу подкатила тошнота, в глазах потемнело от подступающего обморока, но он чудом заставил себя остаться в сознании. Кровотечение из изуродованных осколками рук никак не останавливалось.
— Нужно срочно в больницу. Я сейчас позвоню в 119…
Джингён судорожно начал шарить по карманам в поисках телефона, но в этот момент в кабинет ворвался секретарь Кан.
Он грубо отстранил Джингёна, и следом в комнату вбежали люди с медицинскими чемоданчиками, тут же принявшись за оказание первой помощи. Никто из них не выказал ни капли паники, словно подобное зрелище было для них рутиной.
— Можете возвращаться в свою комнату, — бросил Кан Джингёну вежливым тоном. Хотя, по сути, это было ничем иным, как приказом.
Джингён бросил последний взгляд на Сонху, окруженного врачами. Их глаза встретились, но Сонха не произнес ни слова.
В конце концов Джингён покорно вернулся к себе. В голове билась только одна мысль: «Здесь что-то не так. Все это в корне неправильно».
Он заперся в ванной и долго оттирал руки под краном. Вид крови, спиралью закручивающейся в сток вместе с водой, снова вызвал спазм в желудке. Даже переодевшись в чистую одежду, он долго не мог унять крупную дрожь в теле.
«Почему никто не везет его в больницу?!»
— Учитель, — спустя какое-то время в дверь постучали, и на пороге появился секретарь Кан. — Вы нигде не поранились?
— Д-да. Я в порядке. А господин Сонха…
— С младшим господином все хорошо.
— Но он потерял столько крови! Почему его не отвезли в…
— Его осмотрела профессиональная медицинская бригада. Вам не о чем беспокоиться. Ложитесь спать.
Это было недвусмысленное предупреждение: «Не лезь не в свое дело». Джингён был достаточно умен, чтобы понять намек, но недостаточно труслив, чтобы просто проглотить его.
— …И все равно, ему нужно нормальное лечение в клинике! Нельзя просто бросать его в таком состоянии!
— Что, простите? — Кан непонимающе нахмурился.
— Если на лице останутся шрамы… Ограничиться первой помощью при таких глубоких ранах — это почти халатность... А халатность приравнивается к жестокому обращению.
Последние слова он почти прошептал, чувствуя, как трясутся кончики пальцев.
«Сейчас меня изобьют. Нет, утопят. Нет, закопают заживо… Ну почему я не мог просто промолчать?!»
— Халатность? Жестокое обращение? О ком вы вообще говорите? — на лице секретаря отразилось искреннее недоумение.
— О младшем господине? Вы думаете, это я с ним так обращаюсь? — коротко усмехнулся секретарь, устало потёр переносицу и с нажимом продолжил: — Клянусь вам, если кто-нибудь посмеет поднять руку на младшего господина, я лично переломаю этому ублюдку позвоночник, чтобы он всю оставшуюся жизнь ползал на четвереньках. Потому что такая мразь не достойна ходить на двух ногах.
Джингён невольно поежился, почувствовав фантомный холодок вдоль собственного позвоночника, и незаметно почесал спину.
— Нет, подождите минуту! — Джингён отчаянно вцепился в рукав уходящего секретаря.
— Какими бы «особыми» ни были обстоятельства, не пускать человека в больницу…
— Никто ему не запрещает. Он сам отказывается выходить.
Воспоминания о недавном инциденте нахлынули бурным потоком: в тот момент, когда Джингён ворвался в кабинет, он едва не лишился чувств. Сквозь рваные раны от стекла на руках Сонхи буквально белели кости, а кровь хлестала, не переставая. Оставить все как есть было безумием…
— Учитель, — ставший низким голо секретаря Кана вырвал из дурного видения.
— Выбросьте эти глупости из головы и идите спать. Завтра посмотрите на лицо младшего господина, тогда и поговорим.
«Это он намекает, что завтра закопает меня?» — сглотнул Джингён.
— Ах да, и еще кое-что, — добавил Кан, уже взявшись за ручку двери. — Младший господин сейчас не в духе. Не лезьте к нему на рожон... В такие дни он может и укусить, если его спровоцировать.
Секретарь вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Оставшись один, Джингён едва доплелся до кровати — силы покинули его окончательно. Он послушно смежил веки, как ему и велели, однако сон не шёл. А спустя какое-то время тишину нарушили странные звуки.
Тяжелые влажные шаги медленно удалялись от его двери. Дождавшись, пока они стихнут, Джингён бесшумно выскользнул из-под одеяла и выглянул наружу. В полумраке тускло поблескивал залитый водой пол: цепочка мокрых отпечатков тянулась от спальни Сонхи, теряясь в темных недрах дома. Вокруг стояла такая тишина, что недавнее происшествие казалось лишь дурным сном.
Поколебавшись на пороге, Джингён всё же пересилил страх и пошел по следам. Ночная прохлада коснулась лица, когда он вышел во двор. По мере того, как он углублялся в сад, дурманящий аромат цветов становился всё плотнее, пока ноги сами не вывели его к знакомому силуэту стеклянной оранжереи.
Интуиция его не подвела, огромный зверь тяжело распластался на скамье. Где он умудрился так промокнуть, оставалось загадкой, но с густой черной шерсти на пол непрерывными струйками стекала вода, собираясь в лужи.
Джингён неслышно приблизился. Пантера наверняка уловила его запах еще на подходе, но даже не повела ухом.