Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и поцелуй» (3 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Несмотря на то, что Ивон предварительно постучал, Людмила вздрогнула и в панике подскочила со своего места. Увидев его разбитое, перемазанное чужой и своей кровью лицо, женщина побледнела так стремительно, что Ивону на секунду стало совестно. Видимо, память о том дне, когда он заявился сюда с безумными угрозами, всё ещё была свежа — секретарша каждый раз смотрела на него с животным ужасом. И хотя Ивон был зол как чёрт, срываться на ни в чём не повинной сотруднице не собирался. Он попытался изобразить дружелюбную улыбку. Ожидаемо, Людмила не улыбнулась в ответ.
— Ц-царь у себя? — спросил он, хотя и так прекрасно это знал.
— Д-да, — едва слышно пискнула она, вжимаясь в стол.
Ивон коротко кивнул ей и, не задерживаясь ни на секунду, толкнул массивные двери в личный кабинет босса.
Внутри оказался не только тот, кого он ожидал увидеть. На гостевом кожаном диване, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Дмитрий и мирно попивал чай в компании кузена. Стоило тому встретиться взглядом с вошедшим, как его лицо тут же брезгливо скривилось.
«Не скрывает своего отвращения ни на грамм. Просто здоровенный, капризный ребёнок», — мысленно хмыкнул Ивон и перевёл тяжёлый взгляд на второго мужчину.
Цезарь поднялся из-за стола, произнеся его имя своим фирменным гипнотическим тоном. На губах мелькнула едва уловимая улыбка, и он по-хозяйски притянул Ивона к себе. Обычно тот терпеть не мог телячьих нежностей на публике и тут же одёрнул бы Цезаря, но сегодняшний «зритель» был особым случаем. Поэтому он позволил себя обнять.
Как и ожидалось, Дмитрия перекосило. Он уставился на Ивона испепеляющим взглядом. Цезарь же, абсолютно игнорируя реакцию брата, слегка отстранился и нахмурился:
— Что с твоим лицом? — длинные пальцы осторожно коснулись кровоточащей ссадины. — И руки сбиты. Ты с кем-то дрался?
Цезарь перехватил его запястье, внимательно разглядывая содранные костяшки. Ивон же высвободил руку и сделал шаг назад.
— Я же сказал, нам нужно поговорить. И раз уж вы оба здесь, тем лучше.
С этими словами он круто развернулся, демонстративно достал телефон и уставился прямо на Дмитрия.
— Сегодня я поймал ублюдка, который вёл за мной слежку.
Ивон развернул экран с фотографией избитого шпиона. Взгляды обоих одновременно скрестились на дисплее. Лица братьев оставались непроницаемыми, так что прочесть их мысли было невозможно. Но Ивона это не волновало — у него на руках были железобетонные доказательства.
Выждав пару секунд, чтобы они точно успели рассмотреть помятую физиономию своего подчинённого, он убрал смартфон.
— Жду объяснений. Что всё это значит?
Пылающий гневом взгляд сверлил сидящего напротив Дмитрия. Ивон и в страшном сне не мог представить, что этот придурок опустится до банальной слежки. Ему вообще не от кого было прятаться — он был обычным законопослушным гражданином.
«Ну, если не считать того факта, что я по уши увяз в разборках русской мафии».
Ивон втайне предвкушал, как именно Дмитрий будет выкручиваться. В кабинете повисла тишина. А затем губы этого мужчины вдруг растянулись в широкой, совершенно наглой улыбке.
— Понятия не имею, кто это, — небрежно бросил он, откидываясь на спинку дивана.
Эта артистичная безмятежность была вполне ожидаема. Ивон сузил глаза:
— Этот человек лично признался, что пас меня по твоему приказу. И ты утверждаешь, что ничего не знаешь?
— Именно, — хмыкнул Дмитрий, бесстыдно улыбаясь. — Тебе стоило притащить его сюда за шкирку, а не трясти какой-то размазанной фоткой. К тому же у него лицо превратилось в кровавое месиво — как я должен его узнать? Откуда мне знать, может, ты просто избил первого встречного бедолагу в подворотне и решил свалить всё на меня?
Уровень наглости этого человека пробивал дно. Врать прямо в глаза, ни на секунду не сбившись с ритма — это был талант. Впрочем, ожидать мук совести от бывшего кгб-шника, который нынче подрабатывал сутенером в собственном клубе, было верхом наивности.
Но Дмитрию этого показалось мало. Он картинно развёл руками и пожал плечами, скривив губы в презрительной усмешке:
— С какой стати мне вообще верить словам какой-то дворняги, в которой нет ни капли крови «русов»?
Цезарь, до этого момента хранивший молчание, обронил всего одно слово. Дмитрий осекся на полуслове.
Кабинет накрыла удушливая аура. Поколебавшись секунду, Дмитрий раздражённо цокнул языком, отпустил закушенную губу и нехотя буркнул:
Ивон невольно вскинул брови. Пусть это и не было полноценным извинением, но для Дмитрия даже такая оброненная фраза была равносильна удару лицом в грязь. Об этом красноречиво свидетельствовало его перекошенное от бешенства лицо. Тот сверлил Ивона таким яростным взглядом, словно обещал: «Ты ещё пожалеешь, что заставил меня унижаться».
— Это всё, о чём ты хотел поговорить? — спокойный голос Цезаря разрезал повисшее напряжение.
Ивон медленно повернул голову к нему голову.
Вместо ответа Цезарь лишь издал короткий смешок. Этого было достаточно. Пазл сложился: Цезарь был как минимум в курсе, а как максимум — сам дал добро на слежку. Родная кровь, как-никак — кузены стоили друг друга. Ивон обвёл долгим, тяжёлым взглядом обоих, осознав, что они играют в одной команде.
«А ведь они даже внешне чем-то похожи».
Закатывать истерики, кричать и требовать справедливости было бесполезно — эти двое жили по своим собственным извращённым правилам. Взывать к их рассудку — всё равно что разговаривать с бетонной стеной. Да и устраивать унизительную перепалку на глазах у Дмитрия Ивону совершенно не хотелось. Поэтому он выбрал другой, куда более действенный метод ведения переговоров.
— Царь! — в панике взревел Дмитрий.
Цезарь вздрогнул, когда кулак Ивона со свистом рассёк воздух. Дмитрий сорвался с дивана. Но тот не остановился. Вложив в удар весь свой вес и всю накопившуюся ярость, он наотмашь врезал Цезарь точно в солнечное сплетение.
Из груди Цезаря вырвался сдавленный хрип — удар вышел по-настоящему болезненным. Дмитрий с перекошенным от ужаса и ярости лицом уже готов был броситься на нарушителя их спокойствия, но Цезарь резко вскинул руку, останавливая кузена на полпути. С трудом втянув воздух, он прохрипел:
— Но..! — отчаянно выкрикнул Дмитрий.
Его протест захлебнулся, натолкнувшись на убийственный взгляд серых глаз. В кабинете снова повисла тишина. А когда Цезарь повернулся обратно к Ивону, на его лице не было ни следа гнева — напротив, его черты странно смягчились.
— Ты закончил? — мягко спросил он, всем своим видом показывая, что готов стерпеть ещё десяток таких ударов, если партнёру от этого полегчает.
Это снисходительное всепрощение взбесило Ивона ещё больше. Он резко перевёл горящий взгляд на Дмитрия. Вот кто был истинным корнем проблемы. Ивон давно искал повода свести счёты с этим интриганом, и сейчас у него появился идеальный шанс выпустить пар. Сжав кулаки до хруста, он сделал угрожающий шаг в его сторону.
Но не успел он приблизиться, как дорогу ему преградила широкая грудь Цезаря.
— Царь! — растроганно выдохнул Дмитрий, решив, что брат закрывает его своим телом от обезумевшего ублюдка.
Но Цезарь, не отрывая потемневшего взгляда от лица Ивона, низко произнес:
— Не смей прикасаться к другим. Трогай только меня.
Лицо Дмитрия окаменело, а вся былая растроганность испарилась без следа. Ивон, смерив оцепеневшего Дмитрия коротким взглядом, снова уставился на Цезаря.
— Я не собирался его трогать. Я собирался разбить ему лицо.
Цезарь перехватил руку Ивона, поднёс её к своим губам и благоговейно поцеловал разбитые, покрытые запёкшейся кровью костяшки.
В этот момент Ивон и Дмитрий, вероятно, впервые в жизни, подумали абсолютно об одном и том же.
«Да он что, мазохист конченый?!»
Вслед за этим Ивон сразу же сделал вывод:
«Ему просто невыносима мысль, что до меня дотронется кто-то другой».
И это было похоже на правду. Цезарь смотрел на него снизу вверх с такой искренней страстью, в которой читалась почти болезненная, всепоглощающая любовь.
Причина такого поведения прояснилась в следующую же секунду. Осыпая поцелуями сбитые костяшки, Цезарь произнёс:
— Не думал, что мы увидимся так скоро.
Учитывая, что Ивон обычно пропадал минимум на полмесяца, такая реакция была вполне закономерной. Да и сам он не планировал заявляться сюда так быстро.
Игнорируя нежности Цезаря, Ивон с каменным лицом спросил:
— Это ты приставил ко мне хвост?
Услышав столь быстрый и категоричный ответ, Ивон подозрительно прищурился.
Вместо ответа Цезарь лишь едва заметно улыбнулся. Удивительно, но этот человек никогда не опускался до прямой лжи. То ли не видел в этом смысла, то ли считал ниже своего достоинства. Ивон сухо продолжил:
Не отрывая губ от его пальцев, Цезарь поднял взгляд. В повисшей тишине Дмитрий издал короткий презрительный смешок. Реакция была ожидаемой, но раздражала неимоверно. Сохраняя ледяное спокойствие, Ивон добавил:
— У вас нет ни единой причины устраивать за мной слежку. Если только у кого-то из вас не поехала крыша.
Этот камень был брошен в огород Дмитрия, и тот, разумеется, отреагировал полным ненависти взглядом. Проигнорировав его, Цезарь спокойно предложил:
— Если тебе не нравятся люди Дмитрия, я приставлю к тебе своих людей. Так лучше?
— Может, мне просто вживить себе под кожу микрочип, как у тебя?
Он сказал это с явным сарказмом, но Цезарь воспринял слова абсолютно серьезно.
— Я не собираюсь вставлять в твоё тело ничего, кроме себя.
Каждое слово этого человека было сплошным бредом. Но дальше стало только хуже.
— У тебя слабое здоровье, тебе нужна охрана…
Дмитрий, как раз в этот момент сделавший глоток чая, поперхнулся и зашёлся в жестоком кашле. Он смотрел на Цезаря округлившимися глазами, всем своим видом выражая немой вопрос: «Ты что несёшь?!». Ивону и самому стало неловко от этого абсурда.
— Это кто тебе сказал, что я слабый?
Цезарь невозмутимо выдал свой железный аргумент:
— Ты же отключаешься каждый раз, когда мы занимаемся сексом. Нормальный мужчина не будет падать в обморок от такой ерунды, как секс.
Дмитрий снова закашлялся. На этот раз, похоже, он просто забыл, как дышать, и подавился воздухом. Глядя на страдания человека, ставшего невольным слушателем этих интимных подробностей, Ивон даже испытал к нему мимолетную жалость. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Цезарь его опередил:
— И это при том, что я сдерживаюсь. Если бы я в полную силу… ты бы просто умер.
«Я и сейчас готов умереть. От стыда за этот разговор».
Ивон беззвучно выдохнул через приоткрытые губы. «Ерунда»?! Если один их «заход» стабильно растягивался на неделю, то какая это, к чёрту, ерунда?!
Всё это время он молча терпел это чудовищное недоразумение просто ради того, чтобы выжить, но сейчас его терпение лопнуло. Больше всего бесил этот снисходительный, жалеющий взгляд.
— Я не какой-то там дохляк. И моя выносливость ничуть не хуже, чем у других. Ты, кажется, забыл, но я вообще-то служил в спецназе.
«Это просто ты — ненасытное животное», — мысленно добавил Ивон.
Цезарь лишь снисходительно хмыкнул.
Почувствовав, как пальцы Цезаря крепче сжимают его руку, Ивон заставил себя говорить максимально спокойно:
— Так что? Ты собираешься продолжать за мной следить?
Как бы там ни называл это Цезарь, мысль о том, что Дмитрий организовал слежку ради «защиты» Ивона, была смехотворна. Не будь Цезаря сейчас в кабинете, тот бы уже вскочил и попытался придушить Ивона голыми руками.
Продолжать этот разговор не было смысла. Дальнейшие препирательства только вымотали бы Ивона и привели бы к ещё более неловким откровениям. Решив пока отступить, он вырвал свою руку из хватки чужих пальцев.
— Мы обсудим это позже... Наедине. И без секса.
Он намеренно сделал акцент на последних словах. Дмитрий закатил глаза, всем своим видом показывая, как его тошнит от этой сцены, а Цезарь недовольно свёл брови.
Как бы то ни было, Ивон покинул кабинет. Он уходил, с трудом сдерживая кипящее внутри желание забить этого непробиваемого человека до полусмерти.
После ухода Ивона в кабинете остались только Цезарь и Дмитрий.
Наблюдая за изящными пальцами кузена, перебирающими сигары в хьюмидоре, Дмитрий прокручивал в голове недавнюю сцену. Он знал, что этот кореец примчится сюда разбираться. Но то, что он так хладнокровно оборвёт разговор и уйдёт, стало для него сюрпризом. Он ожидал больше криков и истерик.
Для Дмитрия, искренне верившего в жизненное кредо «Драка решает всё», такое поведение было невыносимо скучным. Он надеялся, что этот адвокатишка сорвётся и устроит скандал.
«Хотя, конечно, устраивать дешёвые истерики в присутствии Царя — это моветон».
Дмитрий не отрывал благоговейного взгляда от лица человека, которого боготворил с самого детства. Безупречно красивый мужчина. Эпитет «красивый» редко подходит к мужской внешности, но Дмитрий считал, что в мире есть лишь один человек, достойный этого слова — Цезарь. Человек с ледяным лицом, способный перерезать горло врагу, не дрогнув ни единым мускулом; монстр, не ведающий ни волнения, ни страсти.
Идеальное, совершенное создание, о котором Дмитрий всегда мечтал.
«И этот проклятый адвокат всё портит».
Дмитрий беззвучно заскрежетал зубами. Пульс Цезаря учащается? Немыслимо. Этот человек не должен испытывать эмоций ни при каких обстоятельствах. Его создали именно таким. Мысль о том, что безупречный шедевр, сотворённый гениальным скульптором, превращается в жалкого, ведомого страстями человека, приводила Дмитрия в ярость. Миф о Пигмалионе был его самым ненавистным. Он не допустит, чтобы этот кошмар воплотился в реальность.
При всём этом Дмитрий вынужден был признать: Ивон оказался не так прост. Цезарь, видимо, этого не осознавал, но человек, которого тот приставил для слежки, был бывшим бойцом смешанных единоборств. Такого не уложишь парочкой случайных ударов. Обычный парень вырубился бы после первого же столкновения, но этот Ивон не только избил профи, но и заставил его расколоться, да ещё и сфотографировал для отчёта. Это был неприятный и совершенно неожиданный поворот.
Дмитрию было тошно об этом вспоминать, но тело у Ивона было что надо. Плотные, гармонично развитые мышцы, идеальный баланс — даже при мимолетном прикосновении чувствовалась стальная твердость. Наверняка он владеет парочкой восточных единоборств. И после всего этого услышать от любовника снисходительное «у тебя слабое здоровье»? Неудивительно, что тот взбесился. Его гнев был вполне оправдан.
«Хотя по сравнению с Царём он всё равно жалкая букашка, это факт».
Услышав своё имя, он тут же отреагировал и вскинул на кузена фанатичный взгляд. Цезарь, неспешно раскуривая сигару, произнёс:
— Ты ведь уже получил отчёт о том, чем Ивон занимался до того, как пришёл сюда?
Дмитрий промолчал. Цезарь сделал глубокую затяжку. Кончик сигары ярко вспыхнул.
— Выкладывай. С кем он сегодня встречался и о чём говорил?
Дмитрий устанавливал слежку вовсе не для того, чтобы работать личным информатором кузена. Наоборот, он надеялся нарыть на этого выскочку хоть какой-нибудь компромат, чтобы использовать его при удобном случае. Цезарь прекрасно знал об этом, но всё равно позволял ему играть в свои шпионские игры. И причина была проста. Теперь Цезарь мог вальяжно раскинуться в кресле и получать подробный отчёт о каждом шаге своего любовника из уст собственного кузена.
Осознавая своё унизительное положение, Дмитрий скрипнул зубами, но не ответить не мог:
— …Он едет с Михаилом на горячие источники.
Сквозь густое облако табачного дыма глаза Цезаря угрожающе сузились. Медленно выдохнув сизую струю, он скомандовал:
Из-за сурового климата термальные источники пользовались в России огромной популярностью. Даже вне сезона сильных морозов знаменитые курорты и бани всегда были забиты до отказа, а забронировать место в самых престижных из них было практически невозможно.
Ивон, большой любитель попариться, иногда расслаблялся в частной бане одного из своих клиентов, который предоставил ему туда доступ в качестве благодарности за скромный гонорар. Вести неспешные мужские разговоры в густом горячем паре, а потом освежать распаренное тело ледяным пивом — что могло быть лучше?
Когда Михаил упомянул о поездке на источники, сказав, что это элитный курорт, Ивон всё равно представил себе нечто похожее на ту частную сауну или общественные бани, в которых он бывал ранее. Да, учитывая русские масштабы, это будет нечто грандиозное, но суть останется той же. Ну, может, стены покроют позолотой для пафоса.
Одержимый одной лишь мыслью — поскорее окунуться в обжигающую воду — он не задумывался о деталях. Но когда машина Михаила, забравшего его из дома, наконец прибыла на место, Ивон застыл в благоговейном шоке.
«Что бы вы ни вообразили, реальность превзойдёт ваши ожидания».
Этот слоган из какого-то старого фильма всплыл в его памяти, пока образ скромной баньки, которую он рисовал в своём воображении, рассыпался в прах.
Он не ошибся в двух вещах: масштабы здесь действительно были русскими, и золото на стенах присутствовало.
Но таких масштабов и столько золота он точно не ожидал.
Перед ним возвышался настоящий дворец. Здание высотой не меньше двадцати этажей раскинулось вширь так далеко, словно хвастаясь бесконечной площадью прилегающей земли. Фасад был щедро украшен лепниной, статуями и огромными витражами, отчего всё сооружение напоминало величественный замок эпохи Возрождения.
Настоящей вишенкой на торте — или, точнее, на крыше этого дворца, выстроенного в традиционном славянском стиле — возвышалась исполинская статуя.
Ивону совершенно не хотелось знать, чей именно монумент там установлен. Отель, ослепительно сияющий всеми цветами радуги, приближался с каждой секундой, и от одного его размаха уже начинало рябить в глазах.
— …И это, по-вашему, горячие источники? — выдавил из себя Ивон после долгого молчания.
— Да, выглядит скромно и мелковато, но чтобы перекантоваться пару дней — вполне сойдёт.
Ивон несколько раз моргнул, пытаясь осознать масштаб этого «скромного» сооружения. Ещё по приезде в Россию он усвоил местное правило, очень похожее на корейское: «чем больше, тем лучше». И статусное место просто обязано было быть гигантским, сверкающим и кричащим о роскоши. Но этот отель, похожий на императорский дворец и видимый за километры, лишил дара речи.
«А ведь по сути это просто общественная баня».
Его наивные мечты о том, как он будет валяться на полотенце, неспешно отмокать и дремать в парилке, испарились без следа.
Заметив его оцепенение, Михаил мягко произнёс:
— Я давно хотел привезти тебя сюда.
На лице его играла привычная добродушная улыбка. Ивон понял, что отец здесь далеко не в первый раз.
«Видимо, в будущем, принимая приглашения отца, мне придётся брать этот масштаб за точку отсчёта».
Пока Ивон мысленно перестраивал свои стандарты роскоши, машина плавно остановилась у парадного входа. Швейцар почтительно распахнул дверцу.
— Добро пожаловать, господин Ломоносов.
Управляющий отелем лично вышел встречать дорогих гостей, низко кланяясь, а целая вереница носильщиков тут же подхватила их багаж. Следуя за Михаилом, Ивон переступил порог здания, интерьеры которого поражали великолепием времён Российской империи.
Пока они шли через необъятный холл — такой огромный, что в нём можно было запросто заблудиться — управляющий поставленным голосом рассказывал об услугах комплекса. В прозрачном панорамном лифте открывался потрясающий вид на бескрайние, укрытые снегом просторы — истинно русские пейзажи.
— Бани и горячие источники расположены как в здании, так и под открытым небом. Вы можете выбрать любой вариант, который вам по душе, — елейным голосом вещал управляющий, перечисляя полезные свойства минеральной воды.
Ивон пропускал мимо ушей всю эту лекцию про химический состав и лечебный эффект. В голове билась только одна мысль: «Заканчивай уже. Я просто хочу погрузить своё измученное тело в кипяток».
— Однако смею напомнить, распитие алкогольных напитков в самих бассейнах строго запрещено во избежание несчастных случаев, — предупредил менеджер.
Михаил солидно кивнул, словно полностью разделяя эти правила. Но стоило управляющему выйти из лифта первым, как он лукаво подмигнул сыну. Ивон этот жест не упустил.
Им выделили президентский люкс на самом верхнем этаже. Ивон знал, что семьи часто снимают апартаменты с общей гостиной и несколькими спальнями, но чтобы такие хоромы предоставили им двоим — это был перебор. Его скромные ожидания обычного номера с двумя раздельными кроватями снова разбились вдребезги.
Похоже, Михаил всерьёз решил использовать эту поездку, чтобы окончательно разрушить стену отчуждения между ними. Это было слегка утомительно, но Ивон предпочёл сделать вид, что всё в порядке. В конце концов, если старика это делает счастливым — почему бы и нет?
«Я ведь и так у него в долгу за эту поездку».
— Ну как, нравится? — с затаённой надеждой спросил Михаил, как только за управляющим закрылась дверь.
Ему явно хотелось услышать восторженные ахи и охи, но Ивон, к сожалению, был не из тех, кто бурно выражает эмоции, да и возраст для щенячьего восторга уже прошёл.
— Хороший номер, — сдержанно ответил он.
По лицу Михаила промелькнула тень разочарования. Заметив это, Ивон поспешил исправиться:
— Я не думал, что отель окажется настолько шикарным. Спасибо, что пригласили.
Но как только слова слетели с губ, он понял, что прозвучало слишком сухо и официально. Дистанция между ними снова стала осязаемой. Почувствовав неловкость, он поспешил сменить тему:
— А когда у нас ужин? Ресторан здесь, должно быть, тоже на высшем уровне.
— О, разумеется! — просияв, Михаил тут же оживился. — Чего бы тебе хотелось: итальянской кухни или французской?
— Мне без разницы. Вы здесь бывали, так что полностью полагаюсь на ваш вкус.
Ответ был прагматичным, но старику он явно пришёлся по душе. Лев с готовностью кивнул и пустился в объяснения:
— Здесь есть отличный итальянский ресторан. Принадлежит одному всемирно известному британскому шеф-повару. Забавно, правда? Сама по себе английская еда — та ещё гадость, в рот не возьмёшь, но вот иностранная кухня в исполнении британцев бывает весьма недурна. Пару лет назад, когда я был в Лондоне…
И Михаил с увлечением начал травить байки о своих былых заграничных поездках.