Дай мне клевер | Глава 116
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Когда нечто горячее и влажное мазнуло по коже, дразняще кружа вокруг, а затем наконец накрыло саму Метку, Ённок резко задержал дыхание. Локти, которыми он упирался в матрас, предательски дрогнули, едва удерживая вес тела. Если подумать, их Метки соприкасались впервые. И это чувство было…
Стоило Гону лишь раз провести языком по его груди, как он отстранился и произнес — голосом еще более низким и хриплым, чем прежде:
— Так нам обоим неудобно… Может, ляжем на бок?
— Д-давай, — слегка запнувшись, выдохнул Ённок.
Он послушно завалился на бок. Гону тут же обхватил его обеими руками, прижимая к себе. Хватка оказалась настолько сильной — поверить в то, что этот человек сгорает от лихорадки, было просто невозможно, — что у Ённока на миг перехватило дыхание. Затем губы осторожно прижались к Метке на его груди. Выждав томительную секунду, Гону снова пустил в ход влажный язык.
Наполовину сформировавшийся клевер на языке встретился с клевером на груди. От одного только этого крошечного контакта по спине Ённока пробежал сладкий, пробирающий до костей озноб. Это ощущалось как то самое блаженство, когда после жуткого зимнего холода, промерзнув до дрожи, наконец забираешься в ванну, до краев наполненную горячей водой.
Нет, на самом деле… это было в тысячу раз приятнее.
Сдавленный стон, который он так пытался сдержать, всё-таки сорвался с губ. Ённок втянул воздух, изо всех сил стараясь терпеть молча, пока снизу, прямо у его груди, беспрестанно раздавались непристойные влажные причмокивания. Покусывая и посасывая чувствительную кожу, Гону медленно поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. Его зрачки расширились, а во взгляде, затуманенном лихорадочным жаром, плескалась темная похоть. Клевер на кончике его покрасневшего языка методично втирался в грудь Ённока.
Это хриплое дыхание звучало скорее как сладострастный стон, нежели просто имя. Казалось, одно лишь то, что Гону вылизывал чужую Метку, служило для него сильнейшей стимуляцией — его голос дрожал от нескрываемого возбуждения. Ённок рефлекторно сжался, чувствуя, как слабеют мышцы.
«Я и раньше об этом думал, но эта Метка… в каком-то смысле, это ведь настоящая эрогенная зона, да?»
И тут же осознал: «Да. Эрогенная зона. Самая настоящая…»
Незаметно для него самого плоть между ног уже налилась тяжестью и мучительно затвердела. Ённок попытался хоть немного отодвинуть таз назад, но Гону сжимал его в объятиях так крепко, что рыпаться было бесполезно. В итоге случилась неизбежная катастрофа — его твердый член откровенно уперся прямо в живот Гону. Лицо Ённока вспыхнуло до самых корней волос.
Смакуя Метку Ённока, словно леденец, Гону принялся медленно поглаживать его по пояснице. Вот только эти касания меньше всего походили на невинное успокаивание — кончики его пальцев двигались с откровенно непристойным, дразнящим умыслом. Изящные длинные пальцы скользнули вниз вдоль линии позвоночника, обжигая кожу сквозь ткань, и остановились прямо над копчиком. А затем мягко надавили, прижимая Ённока еще ближе к себе.
— Я ведь в таком же состоянии…
Плотно прижатый к телу Гону, Ённок и сам отчетливо почувствовал чужую тяжесть. Крупный, налитый кровью член сквозь тонкую ткань пижамных брюк откровенно терся о его бедро. То ли из-за того, что того била сильнейшая лихорадка, то ли от возбуждения, но пульсирующий жар этой плоти казался просто раскаленным. Бесстыдное доказательство чужого желания.
«Да как не обращать, когда оно прямо тут!» — запаниковал Ённок. Заметив, как он весь напрягся, Гону ласково прошептал:
— Сейчас важно лишь это место.
Язык Гону вновь порочно и влажно скользнул по Метке. От одного этого прикосновения поясница Ённока рефлекторно выгнулась. Под ложечкой сладко заныло, а по внутренней стороне бедер пробежала щекочущая дрожь. Внимательно следя за его сбивчивым дыханием, Гону чуть опустился ниже. И, словно бы совершенно случайно, мимолетно мазнул языком по соску прямо под Меткой.
Вздрогнув от неожиданности, Ённок ошарашенно посмотрел на мужчину. Но это было всё — он даже не попытался отстраниться. Заметив, что его не отталкивают, Гону довольно прищурился, и в уголках его глаз залегли хитрые морщинки. Он снова, уже более настойчиво, обвел сосок языком. То, насколько непристойно и развратно это выглядело, заставило Ённока сдавленно выдохнуть и крепко зажмуриться, лишь бы больше не смотреть.
Пальцы вслепую заскользили по чужой горячей, влажной от испарины шее, а затем судорожно вплелись в его волосы. Любой другой нашел бы эту грубость неприятной, но Гону лишь глухо рассмеялся в самую кожу. Язык проложил долгую мокрую дорожку от затвердевшего соска вверх, обратно к Метке.
— Если хочешь мной воспользоваться… м-м… можешь использовать, — сквозь поцелуи протянул он.
— О чем угодно, Ённок-а, — слизывая с Метки невидимый нектар, Гону говорил низким, совершенно сорванным голосом. — Можешь тереться о мои бедра, о поясницу, о живот — делай, что хочешь.
В полумраке спальни смущение Ённока понемногу отступало, уступая место нарастающему желанию. Внутри крепла уверенность, что бы он сейчас ни сделал, этот человек не то что не разозлится — он будет в полнейшем восторге.
После секундного колебания Ённок качнулся вперед и потерся пахом о горячий торс Гону. Лицо вспыхнуло до корней волос, он сгорал от стыда, но остановиться уже не мог. Было слишком хорошо, чтобы жалкое чувство неловкости могло заставить его отстраниться. Во взгляде Гону, наблюдавшего за тем, как Ённок податливо и жадно ищет трения, плескалась искренняя темная радость.
— Какой ты милый, — восхищённо выдохнул Гону, глядя на то, как Ённок двигает бедрами.
Чтобы было удобнее, он плотнее прижался к нему низом живота, одновременно с этим продолжая влажно вылизывать Метку. Пальцы Ённока, до этого сжимавшие волосы на чужом затылке, судорожно дрогнули.
— Давай, не сдерживайся. Пользуйся мной так, как тебе хочется, — прошептал Гону, обжигая кожу влажным дыханием. — Можешь даже быть грубым, мне это нравится.
— Хгх… Ты и правда извращенец… — выдохнул Ённок.
Ресницы мелко задрожали, и он с трудом сглотнул вязкую слюну. Откинув остатки сомнений, Ённок стянул пижамные штаны, а следом избавился и от уже насквозь промокшего белья. С замиранием сердца он осторожно прижался покрасневшей от возбуждения головкой к обнаженной груди Гону.
Ённок всегда думал, что Гону просто худощавый, но под пальцами неожиданно обнаружились крепкие, красиво очерченные грудные мышцы. Гону медленно поднял руку и накрыл член Ённока горячей ладонью, а после принялся легонько поглаживать его вверх-вниз.
Дыхание, всё ещё раскаленное от не спавшего жара, сбилось, когда он хрипло пробормотал:
— Как думаешь… если я возьму его в рот, тебе будет приятно?
Гону приоткрыл губы, демонстрируя кончик языка с наполовину сформировавшимся клевером, и это зрелище стало последней каплей. Ённок был окончательно сбит с толку. Ему было до безумия интересно, каково это — почувствовать этот язык на себе. Поколебавшись еще мгновение, он сдался под напором чужой порочности и слабо кивнул:
Еще пару минут назад Гону казался умирающим пациентом, но сейчас словно обрел второе дыхание. Губы расцвели в яркой улыбке. И без малейших колебаний он подался вперед, одним движением заглатывая член Ённока.
Стон сорвался с губ Ённока прежде, чем он успел его сдержать. Колени рефлекторно подогнулись, и он свёл их вместе, сжимая голову Гону. Но того это ничуть не смутило — он с жадным мокрым хлюпаньем продолжил ублажать его плоть.
Ноги Ённока ходили ходуном, тело инстинктивно сжалось. По коже пробежал табун мурашек от непередаваемого удовольствия. Гону глухо постанывал, втягивая член так глубоко, что щеки впадали, а его плоть, прижатая к бедру Ённока, тоже налилась каменной твердостью.
Тяжело дыша, Гону запустил руку в собственные пижамные штаны. Окончательно одурев от возбуждения, он обхватил свой пульсирующий член и принялся яростно дрочить.
Каждое движение сводило с ума. Чувствовать этот обжигающий мокрый рот на себе и видеть, как мужчина доводит себя до исступления одним лишь фактом минета — это было за гранью.
«Надо же, бывает и такая прелюдия…» — пронеслось в тумане рассудка Ённока. Это было единственное, о чем он смог связно подумать.
Периодически давясь и слегка постанывая, когда головка толкалась в самое горло, Гону продолжал неистово вылизывать член. Рот сжимался тесно, влажно и обжигающе горячо. В конце концов, не выдержав этого безумия, Ённок судорожно вцепился в голову Гону, притягивая его к себе. В самый последний момент он успел выдернуть бедра назад, и горячая сперма хаотично брызнула во все стороны: на веки и щеки Гону, на его высунутый язык и на низ живота самого Ённока.
Пока Ённок, ослепленный остаточными волнами оргазма, тяжело дышал и сжимал чужие волосы, Гону совершенно спокойно и даже с каким-то благоговением слизал попавшую на него сперму. Ённок следил за этим зрелищем потемневшим от желания взглядом, чувствуя, как дергается кадык.
«Если мы займемся этим по-настоящему, насколько же лучше это будет? Люди ведь говорят, что это ни с чем не сравнимо…»
Ённок нервно теребил покрасневшее ухо Гону, пытаясь понять, то ли температура снова подскочила, то ли спала, и никак не мог решиться.
Тонкая, едва целая нить здравого смысла шептала: «Разве этого не достаточно? Вы с Гону-хёном даже не встречаетесь, заходить так далеко — это перебор». Но с другой стороны, взбунтовавшиеся инстинкты нагло гнули свою линию: «Но… хёну ведь всё еще плохо. К тому же, он мой Истинный. Какая разница?»
В конце концов, потерпев сокрушительное поражение в борьбе с соблазном, Ённок тихо спросил:
Гону сидел на краю кровати, сжимая в руке презерватив, и внимательно изучал лицо и выражение чужого лица. Буквально полчаса назад, стоило Ённоку спросить о защите, Гону лишь тихо ответил: «Угу», подорвался с места и прямиком направился в ванную, где принялся отмываться до скрипа. Ённоку показалось, что делать это сейчас было уже как-то поздновато, но он всё же сходил в душ следом.
Но даже когда он уже вернулся в спальню, Гону всё ещё плескался в воде. Видимо, намывался с особой тщательностью. Ённок успел немного полежать в тишине, прежде чем тот наконец вышел из ванной — с раскрасневшимся лицом, закутанный в халат. Подойдя к тумбочке, он достал из ящика абсолютно новый, нераспечатанный флакон смазки и целую коробку презервативов. И только тогда задал свой вопрос.
Ённок посмотрел на этот арсенал и с лёгкой иронией на лице ответил:
— Хён, а ты, я посмотрю, к переезду сюда подготовился основательно?