Дай мне клевер | Глава 115
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Мне нравится, когда ты со мной на «ты»… Звучит так необычно и… приятно… — протянул Гону.
Ённок лишь покачал головой и подтолкнул его вперед. Гону плелся неуверенно, неся какой-то невнятный бред странно заплетающимся языком, пока они наконец не оказались в спальне. Обернувшись, Ённок обхватил ладонями его лицо, сегодня казавшееся особенно измученным и жалким. Как и ожидалось, Гону горел. Его тело пылало, как раскаленная печь.
— Я в порядке. Это просто простуда, — слабо отозвался Гону. — Выпью таблетки, отосплюсь, и все пройдет. Прости, что заставил волноваться.
Но Ённок лишь с подозрением прищурился, внимательно оглядывая его с ног до головы. Интуиция подсказывала, что это далеко не обычная простуда или банальное переутомление. Дурное предчувствие осело на сердце.
Ённок медленно обвел взглядом комнату.
Если подумать, он почти никогда не заходил в спальню Гону. По сравнению с тем, какой она была в их первый день здесь, сейчас тут царил полнейший хаос. Учитывая маниакальную любовь Гону к чистоте и порядку, этот бардак выглядел, как минимум, пугающе.
— Ённок-а, заразишься же. Уходи скорее, — с трудом выдавливая слова, попросил Гону.
Проигнорировав его просьбу, Ённок решительно щелкнул выключателем. Комнату, до этого погруженную в полумрак, залил резкий свет. Гону болезненно застонал и зажмурился, пряча глаза от рези.
Он изо всех сил пытался сделать вид, что все нормально, но взгляд Ённока уже намертво прикипел к письменному столу. Тот был завален горами книг, кипами распечатанных документов и освещался ярким экраном работающего ноутбука. Заметив это, Гону вздрогнул, не в силах скрыть внутреннюю панику — его плечи рефлекторно напряглись.
Ённок снова положил ладони на пылающие щеки мужчины, вслушиваясь в пульсирующий под кожей жар. Сомнений не осталось, что-то здесь не так.
Стоило Ённоку потянуться, чтобы стянуть с него медицинскую маску, как Гону дернулся, пытаясь отстраниться. Но оказать реальное сопротивление ослабленный лихорадкой мужчина не мог. Ённок без особого труда подавил эту вялую попытку и решительно сдернул плотную ткань. Гону тут же крепко сжал губы.
— Ну, или хотя бы скажи что-нибудь, — с нажимом потребовал Ённок, скрестив руки на груди.
По бледному лицу градом катился холодный пот, но Гону продолжал упрямо молчать, сжимая челюсти. В потускневших глазах читалась отчаянная мольба закрыть на всё глаза и просто уйти, вот только Ённок уже сделал свои выводы.
— Твои исследования по удалению Метки… они ведь ни к чему не привели, так?
После еще нескольких настойчивых вопросов Гону наконец сдался. Плечи бессильно поникли, а из груди вырвался тяжелый вздох. Когда он нехотя приоткрыл рот, на языке мелькнуло что-то пятнистое и явно воспалённоее. Это была Метка. Та самая Метка, которая, казалось бы, исчезла благодаря экспериментам — но теперь начала проступать снова, безжалостно выжигая себя на чувствительной плоти.
— Я правда думал, что все получилось… искренне верил в успех, — с горечью прошептал он, едва ворочая языком.
— Давно это началось? — Ённок тоже невольно вздохнул, перенимая его усталость.
Гону, окончательно лишившись сил, грузно осел на край кровати и послушно ответил:
Теперь всё встало на свои места. Ённоку стало ясно, почему Гону так плохо. Симптомы один в один совпадали с тем, что происходит при первоначальном проявлении Метки. Ужасная лихорадка, выворачивающая суставы ломота в теле — всё это обрушивается на человека, словно удар молнии.
Боль такая, словно тебя пропустили через мясорубку. И состояние Гону было классическим тому примером. Причина его заплетающегося языка тоже стала очевидной. Место, где проступает Метка, всегда болит сильнее всего. Неудивительно, что ему сейчас так мучительно трудно разговаривать — каждое слово отдавалось резью.
— Ложись пока. Жаропонижающее пил?
На тумбочке действительно валялись пустые блистеры из-под таблеток, так что вряд ли он врал.
Ённок отправился на кухню и быстро сварил свежую порцию рисовой каши. Было совершенно ясно, что у Гону нет аппетита, но Ённок настоял на своем, заставив его проглотить хоть немного. Чтобы бороться с болезнью, организму нужны силы. Случаи, конечно, единичные, но люди с врожденной слабостью здоровья иногда даже умирали во время проявления Метки. И рисковать Ённок не собирался.
Едва проглотив кашу, Гону тут же в сон. Пока он спал, тихо постанывая в лихорадочном бреду, Ённок подошел к столу и принялся листать разбросанные по нему научные статьи.
Большинство текстов были на английском, так что понять суть Ённок не смог, но следы чьей-то одержимой исследовательской работы были налицо. Чуть поодаль, среди бумаг, он наткнулся на флакон с желтоватой жидкостью и новенький шприц.
«Он вообще… проводил нормальные клинические испытания для этой дряни?» — с запоздалым испугом подумал Ённок, хмуря брови.
Когда он еще работал на заводе, там был один парень, который страшно мучился из-за облысения. Тот каждый день искал в интернете новые лекарства, то радуясь, то огорчаясь из-за каждой новостной статьи. Но из огромного множества экспериментальных препаратов до реального выпуска так почти ничего и не дошло. Насколько Ённок успел нахвататься по верхам, процесс от проверок на безопасность до полноценных клинических испытаний был невероятно строгим и долгим.
Учитывая всё это, разве исследования Гону по удалению Метки вообще могли находиться на той стадии, когда их можно применять на людях? Более того, проявление Меток само по себе — крайне редкое явление, поэтому найти адекватную выборку для испытаний было бы попросту невозможно.
Ённок с тревогой во взгляде обернулся к спящему мужчине.
— И зная, какие могут быть последствия для организма, ты всё равно пошел на это? — тихо пробормотал он вслух.
Это было форменное безумие. Кто знает, какие кошмарные побочные эффекты могли вылезти.
Хотя Ённок пробормотал это совсем тихо, Гону, видимо, услышал и с трудом приоткрыл глаза. На бледном лице мелькнуло слабое подобие улыбки. В этом измученном прищуре сквозила такая неприкрытая нежность, что у Ённока перехватило дыхание.
«И стоило ли так убиваться ради меня?..» — с горечью подумал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия.
— Хён... Гону-хён. Ну же, проснись.
Ённок мягко потряс мужчину за плечо. Гону никак не мог вынырнуть из лихорадочного бреда. Ённок до последнего не хотел тревожить его беспокойный сон, но прошло уже полдня, а тот так и лежал в забытьи, не выпив ни глотка воды. Оставлять всё как есть было попросту опасно.
— Выпей хотя бы немного, — тихо попросил он.
Гону с огромным трудом приподнялся на локтях, дрожащими губами припав к стакану. Глядя на его мучения, Ённок хмурился всё сильнее.
Состояние стремительно ухудшалось. Температура не только не спадала, но и ползла вверх с каждым новым измерением, заставляя сердце Ённока тревожно сжиматься. Сделав пару глотков, Гону обессиленно рухнул обратно на подушки.
— Так дело не пойдет. Едем в больницу, — решительно заявил Ённок. — Ты в ужасном состоянии. Давай свой телефон.
Его голос звучал слабо, как у больного, балансирующего на грани бреда и реальности. Ённок без церемоний обхватил его подбородок, заставив приоткрыть рот, и внимательно заглянул внутрь. Гону был настолько не в себе, что осознал происходящее лишь тогда, когда чужие пальцы коснулись его губ изнутри.
Метка проявилась едва ли наполовину — её болезненные контуры всё ещё казались незавершёнными. Видимо, откат от попытки искусственно стереть её ударил по организму с удвоенной силой. Обычно лихорадка при проявлении Метки редко превышает тридцать восемь градусов, но у Гону температура давно перевалила за тридцать девять. Оставь его так — и он просто сгорит заживо.
— То, что больница не поможет, означает...
Значит ли это, что спасти его может только контакт с Истинным? Или даже это уже не сработает, и выхода нет вообще?
Всю прошлую ночь Ённок не отпускал его руку, делясь своим теплом.
«Хоть бы это был первый вариант», — взмолился он про себя, разглядывая пунцовое от жара лицо. Внутри созрело отчаянное решение.
Измученный лихорадкой Гону вдруг почувствовал чужой вес на своих бедрах. Он растерянно распахнул глаза и тут же вздрогнул.
Ённок уселся прямо на него, крепко обхватив ногами.
— У тебя сильный жар. Надо хоть как-то его сбить, — твёрдо ответил он, методично расстегивая пуговицы чужой пижамной рубашки. Вот только пальцы слегка подрагивали от волнения.
— Тебе... не обязательно заходить так далеко...
— А ну тихо. Закрой рот и не дергайся.
Стянув рубашку, Ённок отбросил её в сторону. Лицо Гону залила краска уже совсем иного рода. Он прикрыл глаза рукой, словно сгорая от стыда, но в сбивчивом шепоте скользнуло невольное предвкушение:
— Я не хотел... чтобы между нами всё произошло именно так...
— Ты что-то сказал? — переспросил Ённок.
Он стянул с себя футболку и крепко прижался обнаженной грудью к горячему торсу Гону. Из-за сковавшего напряжения слова мужчины прозвучали слишком неразборчиво.
Он послушно расслабился, обмякнув в руках Ённока, хотя всё его ествесство так и кричало о нахлынувшем смущении.
План Ённока был прост: прижаться своей Меткой вплотную к телу Гону. Площадь контакта увеличится, а значит, и эффективность будет выше. Тело в его руках полыхало так сильно, что становилось страшно. Если и это не поможет, придётся набирать ванну с ледяной водой и силком тащить его туда.
Они просидели так довольно долго. Очередное измерение показало: температура, к счастью, перестала ползти вверх. Но и падать она не спешила, упрямо держась на критической отметке. Из-за непрекращающегося жара силы покидали Гону с пугающей скоростью.
— Что же делать... — невольно сорвалось с губ Ённока.
Он снова сжал чужой подбородок, заставляя приоткрыть губы. Метка на влажном языке проявилась лишь наполовину. Тоска комом подкатила к горлу. Хватит ли у него сил продержаться, пока она не сформируется окончательно?
«Если станет совсем плохо, придется сделать с ним то же, что мы делали с Ём Чхонхо?»
Пока Ённок внутренне готовился к такому исходу, кадык Гону дернулся. Он сглотнул вязкую слюну и нерешительно нарушил тишину:
— ...Если ты не против... можно я оближу её?
— Ну... чтобы моя Метка... коснулась твоей.
Только тогда до Ённока дошел истинный смысл его слов. Прижать Метку на языке к Метке на левой стороне груди. Проще говоря — Гону собирался вылизать его грудь.
— Если тебе от этого станет легче, то я не против.
Ённок сместился, меняя позу. Подстраиваться так, чтобы Гону было удобнее вылизывать его грудь, оказалось чертовски неловко. Однако, несмотря на вспыхнувшее смущение, он послушно наклонился, чувствуя на коже рваное, обжигающее дыхание. Секундная заминка — и горячий влажный язык податливо прижался к его груди.