Обесчести меня, если сможешь | Глава 84
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Блисс обречённо жевал гриб, отчаянно стараясь избегать взгляда Кассиана. Игнорировать этот тяжёлый цепкий взор, преследовавший его с самой первой минуты застолья, оказалось задачей не из лёгких. Блисс изо всех сил пытался сосредоточить всё своё внимание исключительно на тарелке, но от давящего напряжения начинало скручивать желудок.
«Он так пялится, потому что знает, кто я?» — пронеслось в голове Блисса, и он внутренне содрогнулся.
До одури хотелось проверить выражение лица Кассиана, но он боялся, что стоит им встретиться взглядами — и все его мысли будут прочитаны как открытая книга.
«А вдруг он уже разгадал, зачем я сюда притащился?»
Мысль была параноидальной, но совесть у Блисса была не чиста, а потому он так и не рискнул поднять глаза. Лишь продолжал невозмутимо отправлять еду в рот, пока шестерёнки в голове остервенело вращались.
«Но если этот придурок с самого начала знал, кто я такой…»
«Пошёл вон, убирайся! Пошёл вон отсюда, ты, [цензура]…» — внезапно всплыла в памяти позорная сцена их недавнего воссоединения.
«Постойте-ка. Получается, он поливал меня отборным матом, прекрасно зная, кто перед ним?!»
Вслед за озарением вспыхнула жгучая обида.
«Да что я вообще ему сделал?! Это я должен злиться и орать на него! Это ведь ты десять лет назад оскорблял меня за спиной!»
Поддавшись импульсивной ярости, Блисс резко вскинул голову — и тут же столкнулся с тёмным взглядом Кассиана.
«Ох», — мысленно ахнул юноша, судорожно втягивая воздух. — «Блин, я же не собирался смотреть…»
Отвести взгляда души уже не хватило. По спине градом покатился холодный пот. Кассиан, который всё это время не сводил с него глаз, чуть сдвинул брови и нарушил тишину:
— В чём дело? Хочешь что-то сказать?
«Хи-и-ик!» — в панике завопил внутренний голос Блисса.
Юноша суматошно замотал головой и торопливо уткнулся обратно в тарелку, принявшись нервно скрести по фарфору кончиком вилки. Заметив, как Блисс в явном смятении облизывает оставшийся на зубцах соус, Кассиан едва заметно прищурился.
«Как я и думал. Нервничает, оставшись со мной наедине».
Раньше этот мальчишка казался ему лишь сопливым ребёнком, но теперь было невозможно игнорировать то, как он вытянулся и расцвёл. Тонкий золотистый пушок на мягких щеках всё ещё выдавал нежную юность, но это было лишь вопросом времени. Да, совсем скоро…
«Когда он станет совсем взрослым…»
«Кассиан», — бархатисто и глубоко прозвучал в его воображении повзрослевший голос Блисса.
От этой внезапно вспыхнувшей фантазии граф на миг замер. Наваждение безжалостно разорвал резкий слух скрежет — словно грубый призыв немедленно спуститься с небес на землю. Это Блисс, не рассчитав силы, чиркнул вилкой по тарелке. Юноша тут же испуганно отдёрнул руку, вжав голову в плечи, и изо всех сил попытался сделать вид, что ничего не произошло.
Наблюдая за этой очаровательно нелепой пантомимой, Кассиан подавил тихий смешок.
«В любом случае, он больше не ребёнок».
Пока расторопный слуга бесшумно убирал со стола пустые тарелки, Кассиан продолжал неотрывно разглядывать своего арахиса. То, как Блисс не смел поднять глаз; как жалко заикался, не в силах связать и двух слов; как неловко суетился, а главное — как заливался густым румянцем до самых кончиков ушей… У всего этого трепета могла быть лишь одна причина.
«Блисс любит вас!» — слова Пенелопы эхом отдавались в ушах.
Кассиан вдруг поймал себя на том, что губы сами собой растягиваются в довольной, сытой полуулыбке. Скрывать её он не собирался. Когда лакей поставил перед ними следующее блюдо и удалился, граф отрезал идеальный кусочек сочного мяса и отправил его в рот.
«И всё-таки он пока ещё такой ребёнок», — с тёплой снисходительностью подумал он.
Благодушное настроение не покидало графа ни после ужина, ни на обратном пути в спальню. Даже за вечерним бокалом вина Кассиан пребывал в на редкость превосходном расположении духа. Ровно до того момента, пока этот нахальный арахисовый огрызок не устроил революцию. Да что там — самый настоящий государственный переворот!
— Сегодня нам лучше спать раздельно, — твёрдо заявил Блисс.
Он стоял посреди комнаты, уперев руки в бока. И звучал его выпад до смешного категорично. Кассиан, как раз откинувший одеяло, чтобы лечь, так и застыл с занесённым коленом.
— Что за бред ты… вдруг несёшь?
Ему едва удалось проглотить рвущееся с языка ругательство. От этого обманчиво спокойного тона Блисс слегка вздрогнул, но, к немалому удивлению Кассиана, позиций не сдал.
— Я буду спать в своей комнате. Один.
— Я тебя ещё раз спрашиваю, что за, арахис тебя дери, бред ты несёшь?
Заменив отборный мат на «арахис», Кассиан сцепил зубы так, что заиграли желваки. Смятый обрушившейся на него тяжёлой аурой, Блисс вжал голову в плечи и сделал неуверенный шажок назад.
— Я-я не м-могу больше спать с вами, господин!
— Да почему, блядь, не можешь?!
В конце концов, плотина прорвалась, и Кассиан не сдержался. Услышав грязное ругательство из уст вечно безупречного графа, Блисс в шоке округлил глаза. Но шок быстро сменился возмущением.
«Этот ублюдок опять на меня матерится?!»
— Потому что у вас отвратительные привычки во сне! — выпалил Блисс, в ярости сжав кулаки.
От этого неожиданного заявления Кассиан опешил.
Заметив искреннее замешательство на лице мужчины, Блисс почувствовал прилив храбрости. Выпучив глаза и гневно сверля Кассиана взглядом, он звонко выкрикнул:
— Вы спите просто отвратительно! Постоянно тискаете меня и обнимаете так, что дышать нечем! Мне это неприятно, я больше не буду спать с вами в одной кровати! Я ухожу к себе! Спокойной ночи!
Не дав ему договорить, Блисс круто развернулся и пулей вылетел в коридор. Тяжёлая дверь захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что едва не зазвенели стёкла. Кассиан даже не успел вскинуть руку, чтобы перехватить сбежавшего арахиса. Он так и остался стоять с протянутой ладонью, ошарашенно глядя на дверь. А когда наконец отмер и шумно выдохнул, просторная спальня уже звенела от накрывшего её одиночества.
Тихое журчание кипятка, льющегося в тонкий фарфор, деликатно нарушило утреннюю тишину. По просторной столовой тут же поплыл густой аромат свежезаваренного чая. За высокими окнами беззаботно заливались птицы, а по-весеннему ясное умытое небо щедро заливало комнату ослепительным светом. Казалось бы, идеальное и безмятежное утро, способное вдохнуть радость в кого угодно. Вот только…
Лицо Кассиана исказила мрачная гримаса. Подперев лоб ладонью, он сквозь зубы процедил такое грязное ругательство, что прислуживавшая ему Пенелопа вздрогнула и едва не ошпарила скатерть. Чудом избежав катастрофы, экономка тут же вернула себе абсолютно невозмутимый вид. Опустив заварочный чайник на подставку, она молча придвинула поближе к мрачному графу хрустальную розеточку с мёдом.
Кассиан выглядел отвратительно — настолько паршиво он не смотрелся уже очень давно. Тело, успевшее привыкнуть к здоровому и глубокому сну, болезненно отреагировало на внезапную потерю, вернувшаяся бессонница терзала с удвоенной жестокостью, оставив под воспалёнными глазами тёмные, запавшие тени.
«Как спал этот невыносимый арахис?» — вертелось на кончике языка, но Кассиан вовремя осёкся и плотно сжал губы. Пенелопа вопросом во взгляде посмотрела на него сверху вниз, ожидая продолжения. Но тот лишь раздражённо дёрнул головой, отгоняя навязчивые мысли.
Он поднёс чашечку с обжигающе горячим чаем к лицу, но в последний момент замер, уловив горечь напитка. Пенелопа, мгновенно разгадав причину заминки, пододвинула хрустальную розеточку с мёдом на расстояние вытянутой руки. Кассиан издал мученический стон, брезгливо скривился и, небрежно швырнув в чашку ложку мёда, в несколько глотков осушил её, едва не обжигая горло.
«Что?! У меня отвратительные привычки во сне?!»
Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипала кровь. И это говорит тот, кто сам раскидывает свои конечности во все стороны, закидывая на него руки и ноги, как на подушку-обнимашку!
«Да пусть делает что хочет. Не очень-то и хотелось. Можно подумать, я умру от потери. К бессоннице мне не привыкать».
С этими мыслями Кассиан резко поднялся, едва не опрокинув стул, и яростным шагом покинул столовую, направляясь к ожидающему автомобилю. Виски уже начинало привычно сдавливать отвратительно пульсирующей мигренью, но он лишь упрямо стиснул зубы, стойко снося нарастающую боль.
Покончив с плотным завтраком в компании прислуги, Блисс довольно погладил округлившийся живот и сыто выдохнул.
— Спасибо за еду! Было просто безумно вкусно!
— Правда? Вот и славно, — с мягкой улыбкой отозвалась сидевшая рядом служанка.
Блисс уже было привстал, намереваясь отнести пустую посуду к раковине, но к нему тут же подскочил другой работник и ловко перехватил тарелку, сложив её стопкой вместе со своей.
— Сиди, сиди. Сейчас время десерта, — безапелляционно заявил он.
В этот момент появилась ещё одна горничная, неся на подносе исходящий паром чайник и аппетитный торт.
— Господин уже наверняка уехал, так что перед тем, как приступить к настоящей работе, у нас есть законные полчаса на чаепитие. Присоединяйся к нам, Блэр.
— Ого, спасибо огромное! С удовольствием! — радостно воскликнул Блисс, предвкушая сладость, когда перед ним поставили щедрый кусок бисквита.
Слуги неуловимо переглянулись, словно по невидимому сигналу, и кто-то как бы невзначай начал разговор:
— Так ты, значит, родственник Пенелопы? Мы давно хотели с тобой познакомиться поближе, да всё никак случая не выпадало.
— Понимаем, ты весь в заботах, учишься у неё премудростям, но ты и про нас не забывай. Будем вот так собираться на чай.
— Я впервые вижу американца вживую. Ты ведь бета, верно? Удивительно. Обычно с такой поразительно миловидной внешностью рождаются омегами или, на худой конец, альфами.
Под градом этих любопытных, дружелюбных, но слишком уж настойчивых расспросов Блисс окончательно растерялся. Голова пошла кругом. Он мог лишь натянуто улыбаться и невпопад поддакивать: «Ха-ха, да… конечно…», когда кто-то вдруг задал роковой вопрос:
— Но вот что странно… Насколько я знаю, у Пенелопы есть только одна младшая сестра, и живёт она в Лондоне. Так кем именно ты ей приходишься?
Услышав это, Блисс вздрогнул, а его глаза округлились от паники. В столовой для прислуги внезапно повисла тишина. Все разом замолчали, выжидающе уставившись на новичка.
— Ха… ха-ха… ха… — Блисс выдавил из себя еще один нервный смешок.
Шестерёнки в голове завертелись с бешеной скоростью, угрожая задымиться.
«Что делать?! Если я сейчас ляпну какую-нибудь чушь, меня тут же раскусят! Я же понятия не имею, какую именно легенду сочинила Пенелопа! А если наши показания разойдутся?!»
Никто не произносил ни слова. Под перекрёстным огнём пристальных взглядов Блисс, не находя себе места от нарастающей паники, принял единственное доступное ему сейчас решение. И резко вскочил с места.
Слуги от неожиданности удивлённо захлопали глазами, а Блисс выпалил с неестественно преувеличенной бодростью:
— Я только что вспомнил об одном очень важном деле! Мне срочно пора! Пока!
«На этом сцена окончена! Занавес!» — мысленно скомандовал он себе и пулей вылетел из комнаты. Оставленные в столовой слуги в полном недоумении молча провожали взглядами стремительно удаляющуюся спину.