Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и поцелуй» (9 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Ивон сидел на кровати в своей комнате, обхватив голову руками.
И без того голова шла кругом, а тут ещё этот поток бреда. Ивон застонал, сжимая виски.
— Вам понадобится время, чтобы привести дела в порядок» — «утешил» его Леонид перед уходом, неся какую-то несусветную чушь. — Но вы мне нравитесь, Ивон, поэтому я даю вам последний шанс и заранее предупредил Михаила. Других я обычно убиваю сразу. Ах да, можете загадать одно последнее желание перед смертью. Правда, не рассчитывайте, что я его обязательно исполню.
Хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица, но на это не было ни сил, ни желания. Ивон без сил рухнул на кровать, а Леонид, бросив напоследок абсурдное: «Тогда зайду через месяц попрощаться», — испарился. Оставив заботливое напутствие привести дела в порядок. И теперь Ивон мучился от головной боли, чувствуя себя так, словно в его голове взорвалась ядерная бомба, и не зная, что со всем этим делать.
«Как за один день могло произойти столько всего?»
Угрозы Цезаря, давление отца, а теперь ещё и уведомление о грядущем убийстве.
Ивон не понимал, почему его жизнь превратилась в этот кошмар. Если вдуматься, всё началось с приезда в Россию. Не приедь он сюда, не оказался бы втянут в этот хаос.
«Может, стоило остаться в Корее…»
Но сожалеть о прошлом бессмысленно. Куда важнее разобраться с проблемами здесь и сейчас. Ивон глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, но снова погрузился в оцепенение, бездумно глядя в пустоту.
Когда он наконец вышел из комнаты спустя несколько часов, солнце уже садилось. Михаил, сидевший на диване за чтением газеты, радостно улыбнулся при виде сына. В любой другой ситуации Ивон хотя бы из вежливости смягчил бы выражение лица, но сейчас ему было не до любезностей.
Под теплым отцовским взглядом Ивон с каменным лицом сел напротив. По его виду было ясно, что он собирается завести серьёзный разговор — Михаил решил проявить снисходительность взрослого человека и подождать. Ивон тяжело вздохнул и начал:
Дождавшись мягкого ответа, Ивон, после секундной паузы, спросил:
— …Леонид — действительно надёжный киллер?
Михаил, ожидавший услышать рассказ о красавице-невестке, удивлённо заморгал от столь неожиданного вопроса. Ивон с абсолютно серьёзным лицом повторил:
— Леонид. Тот мужчина, который приходил сегодня. Он надёжный исполнитель? Он сам назвал себя лучшим.
Михаил ошарашенно смотрел на сына. С чего вдруг Ивон, бесконечно далёкий от подобных кругов, интересуется такими вещами?
— Это так… Он человек, который безупречно выполняет любые заказы. У него отличные навыки и безупречная репутация. Берёт дорого, но и работает идеально. За деньги он выполнит любую прихоть клиента, поэтому уровень доверия к нему очень высок.
Слова отца придали ситуации пугающую реалистичность.
«Вместо того чтобы сидеть и хлопать ушами, надо было хотя бы спросить, кто заказчик. Кто, чёрт возьми, это может быть? Кто раскошелился на такого дорогого киллера, только чтобы прикончить меня?»
Внезапно в памяти всплыло одно лицо. Лицо человека, который готов был умереть за Цезаря. Его сталкер.
«Неужели он и правда решил меня убить?»
Он всегда так думал, и хотя сейчас всё ещё сомневался, единственным человеком, у которого был реальный мотив желать Ивону смерти, был именно он.
— Есть ли способ связаться с Леонидом? — спросил Ивон.
Всё ещё сбитый с толку Михаил кивнул:
— Я поручу это секретарю. Но что стряслось?.. Леонид сказал, что вы с ним очень сблизились.
«Так вот почему он был так любезен, что даже предупредил заранее».
Заметив подозрительный взгляд Михаила, Ивон подавил смешок и ответил:
— Спасибо. Тогда, пожалуйста, сделайте это как можно скорее.
— И ещё кое-что, — Ивон перебил Михаила. — Вы, наверное, уже слышали, но… у меня есть человек, с которым я встречаюсь.
Лицо Михаила вмиг стало сложным. Ему было нелегко поспевать за так быстро меняющимися темами разговора. Ивон, ожидая, пока отец свыкнется со сменой русла беседы, мысленно прокручивал то, что собирался сказать дальше.
— Это серьёзные отношения, и я думаю, мы и дальше будем вместе.
Лицо отца начало проясняться. Очевидно, он решил отложить вопросы о Леониде и сосредоточиться на хороших новостях.
— Простите, что не рассказал раньше. Я был не готов… Мне тоже нужно было убедиться в своих чувствах.
— Нет-нет, всё в порядке. Я просто счастлив, что ты сам мне об этом рассказываешь, — от ласковой улыбки Михаила у Ивона запершило в горле. Михаил с предвкушением спросил: — Так когда же ты нас познакомишь?
— Насчёт этого… — Ивон снова сделал паузу, собираясь с духом. — Сначала я должен кое-что рассказать. Об этом… человеке.
Глядя, как Ивон мнётся, Михаил в мгновение ока перебрал в голове тысячи возможных вариантов.
«Девушка с инвалидностью? Со скверным характером? Или проблемными родителями? А может… судимостью?»
Перебрав все самые худшие варианты, которые только мог вообразить, он, наконец, услышал признание Ивона:
На какое-то время голова Михаила совершенно опустела. Все те мысли, роившиеся в ней секунду назад, сдуло ураганом, оставив лишь белый лист. Пока Михаил ошеломлённо смотрел на сына, Ивон с трудом выдавил:
Михаил не мог подобрать слов, продолжая запинаться. Он предполагал всё, что угодно, но только не это. Какой родитель ожидает, что спутником жизни его ребёнка окажется человек того же пола?
Михаил торопливо ослабил галстук, сделал глубокий вдох и потянулся за стаканом. И только жадно выпив стакан ледяной воды, он немного пришёл в себя.
«Я не должен так реагировать. Нужно принять ориентацию сына. Да, главное, чтобы Ивон был счастлив».
Мысленно вызвав образ Суён, Михаил кое-как справился с головокружением и вернулся на место. С губ сорвался невольный вздох, после чего он поднял голову, посмотрев на сына со всей серьёзностью:
— Ты… всегда был таким? Ещё в Корее?
— Нет, — Ивон ответил твёрдым отказом. — Это мой первый мужчина. До этого я встречался только с женщинами. С парой из них даже думал о браке.
Услышав этот отчаянный возглас, похожий на стон, Ивон опустил голову.
— Простите. Я и сам не думал, что влюблюсь в мужчину и дойду до таких отношений.
И пока Михаил всё ещё не мог вымолвить ни слова, Ивон добавил:
— Вы ведь тоже не ожидали, что однажды влюбитесь в женщину с Востока.
— Это совершенно разные вещи…! — выкрикнул Михаил и тут же прикусил язык.
Он понимал, что такая реакция — это плохо, но просто не мог себя контролировать.
«Мой сын… мой сын — гомосексуалист? Или как там сейчас говорят, гей? Да какая разница, как это называть, суть-то одна. Как ни приукрашивай, мой сын спит с мужчиной!»
Ивон, не ожидавший такого поворота, непонимающе захлопал ресницами. Михаил с лицом, на котором вот-вот готовы были выступить слёзы, выпалил:
— Твои дети. Мои и Суён внуки… Я так мечтал, что ты найдёшь себе красавицу-жену и у вас будут очаровательные дети…
Ивону нечего было на это ответить. Глядя на поникшего сына, Михаил почувствовал, как перед глазами снова темнеет.
Сидя в баре отеля и потягивая спиртное, Михаил думал и думал. Сын, которым он так гордился. Сын, которого он так сильно любил. Его единственный, драгоценный сын.
Он даже в страшном сне не мог представить ничего подобного.
— Что случилось, господин Ломоносов? Вы так напились, — с тревогой спросил Лев, и Михаил поднял на него покрасневшие глаза.
— Слушаю вас, господин Ломоносов.
Михаил снова попытался заговорить, но слова давались с трудом.
Видя, что босс никак не может закончить фразу, Лев лишь непонимающе моргал, не зная, как реагировать. Спустя долгое время Михаил, кое-как совладав с эмоциями, наконец произнёс:
— Кажется, наш Ивон попал в лапы к какому-то мерзавцу.
Ошеломлённый Лев тут же вспомнил лицо Ивона. Идеальный сын, в глазах кого угодно — и вдруг попал в плохую компанию? Да ведь ещё вчера он видел перед собой всё того же умного, решительного и рассудительного мужчину! Более того — хладнокровного человека, обладающего безупречной способностью к суждению.
— Да кто посмел?! Только скажите мне. Я прямо сейчас пойду и…!
До побеления костяшек сжав стакан с виски, Михаил сверлил взглядом пустоту и скрипел зубами.
— Но я непременно выясню это и всажу пулю в лоб этому ублюдку.
Тихий щелчок дверного замка заставил Ивона повернуть голову. Михаил, исчезнувший два часа назад без единого слова, наконец вернулся. Он тяжело привалился к косяку, и воздух в комнате мгновенно пропитался едким запахом алкоголя. Ивон с горечью смотрел на осунувшееся лицо отца, когда тот вдруг нарушил тишину:
— Ты счастлив с этим мужчиной?
Вопрос застал Ивона врасплох. Счастлив ли? Если оглянуться назад, то вместо слова «счастье» на ум приходил скорее «остросюжетный боевик». С того самого дня, как в его жизни появился Цезарь, Ивона затянуло в водоворот событий, которых с лихвой хватило бы на несколько жизней. Чего стоила одна только недавняя угроза от наемного убийцы.
Воспоминания ярким, лихорадочным калейдоскопом пронеслись перед глазами. Сглотнув подступивший к горлу ком, Ивон ответил с легкой заминкой, так и не сумев согнать с лица тень сомнения:
Михаил помолчал, а затем обронил:
Отец развернулся, явно намереваясь уйти. Ивон растерянно моргнул. И это всё? Так просто? Будто чего-то не хватало. Но не успела эта мысль оформиться до конца, как Михаил, словно уловив повисшее в воздухе недоумение, остановился и медленно обернулся через плечо:
— Так когда я смогу с ним встретиться?
От неожиданности Ивон оторопел, и отцу пришлось повторить:
— Ты ведь собирался нас познакомить, разве нет? Я уже морально подготовился, так что организуй встречу. Обещаю вести себя прилично.
— А? — Ивон смотрел на улыбающегося отца, понимая, что теперь ему точно не отвертеться. Пришлось пообещать, что он назначит встречу, как только вернётся домой.
Едва переступив порог своего старого, обшарпанного дома после роскошного спа-курорта, Ивон первым делом набрал номер Цезаря. Реакция на том конце провода оказалась предсказуемой. Дождавшись немедленного ответа, Ивон отчеканил заранее отрепетированную, холодную фразу:
— Обстоятельства сложились так, что мне пришлось во всем признаться. Я сказал отцу, что мы с тобой… состоим в определенных отношениях.
— Что еще за «определенные отношения»? — тут же взвился Цезарь. Очевидно, такая уклончивая формулировка пришлась ему не по вкусу.
— А что главное? С какой стати я должен встречаться с Михаилом?
Объяснять ему прописные истины было пыткой. Вот почему так важно, чтобы родители учили своих детей не только тому, как есть и одеваться, но и хотя бы базовым социальным нормам.
«Чем вообще занимались родители этого придурка, что теперь мне приходится отдуваться за них?»
Чувствуя, как начинает пульсировать в висках, Ивон ответил:
— Обычно люди, решившие связать свои жизни, знакомятся с родителями друг друга. Но если ты считаешь, что между нами нет таких отношений… что ж, можешь не приходить.
К счастью, этот аргумент сработал. Пусть до Цезаря туго доходили общепринятые нормы морали, но всё, что касалось их «определенных отношений», он схватывал на лету. Ивон продиктовал дату и время, заранее согласованные с отцом. На том конце провода повисла короткая пауза, после чего Цезарь глухо обронил:
— А когда мы увидимся в следующий раз?
— Что? — вопрос прозвучал настолько не к месту, что Ивон опешил.
— Ты же встречался с Михаилом, — резонно пояснил Цезарь. — Теперь твоя очередь встретиться со мной.
— Это так не работает. Мы тут не талончики в электронную очередь пробиваем. Я свяжусь с тобой позже, когда разберусь с расписанием. А пока — просто ради бога, не опоздай. Понял?
Он уже собирался положить трубку, когда Цезарь внезапно добавил:
— Кажется, я говорил тебе звонить с мобильного. Этот телефон прослушивается.
Это было сказано таким будничным тоном, что Ивон на миг подумал, не ослышался ли он. Но звонок уже оборвался, а слова продолжали звенеть в ушах.
Ивон нахмурился. Образ этого человека и так преследовал его повсюду, а теперь, на фоне абсурдной угрозы от наемного убийцы, эта паранойя с прослушкой стала последней каплей для его раскалывающейся головы.
В день назначенной встречи небо с самого утра придавило город тяжелым брюхом туч. Для северной страны, привыкшей к затяжным снегопадам, такая хмарь была делом обыденным, но у Ивона внутри всё равно скручивалось от дурного предчувствия.
Цезарь называл Михаила «ушедшим на покой стариком». Звучит, конечно, пренебрежительно, но если он действительно так считает, то вряд ли станет устраивать заварушку.
Проблема была в самом Михаиле. Казалось, он с горем пополам принял тот факт, что его сын — гей, но он ещё не знал, кто именно этот избранник. Что будет, когда он узнает, что это Цезарь?
«Лишь бы у него не случился сердечный приступ».
Вспоминая последние события, Ивон пожалел, что не настоял на полном медицинском обследовании для отца. К счастью, в последнее время никаких тревожных симптомов не наблюдалось.
«Может, на всякий случай предложить перенести встречу поближе к больнице?..»
Ожидая трамвай, чтобы поехать в отель, выбранный отцом для встречи, Ивон прокручивал в голове десятки возможных сценариев, пытаясь предугадать, как всё обернётся. Дошло до того, что он представил драматичную сцену в духе мыльных опер: Михаил выплёскивает стакан воды в лицо Цезарю, а тот в ответ достаёт пистолет…
К счастью, на горизонте показался спасительный трамвай, прервав этот поток тревожных фантазий.
Отель, расположенный в самом центре города, принадлежал к всемирно известной сети. Под стать своей репутации, он славился высочайшим уровнем сервиса и роскошью, так что у многих начинали подкашиваться колени ещё на входе. Вышколенный персонал в униформе, казалось, одним взглядом определял статус гостей. И сегодня в этот отель прибыли весьма необычные посетители.
— Добро пожаловать, господин Ломоносов.
Михаил, прибывший в сопровождении личного секретаря, Льва и нескольких опытных людей, усмехнулся:
— Вам не обязательно было идти со мной.
— Что вы, господин Ломоносов. Я обязан взглянуть в глаза ублюдку, который посмел прикоснуться к молодому господину. Я проучу его так, что он больше и близко к нему не подойдёт.
Глядя на свирепое лицо Льва, чьи кулаки так и чесались растерзать гипотетического обидчика, Михаил лишь неловко улыбнулся. Вышагивая вслед за портье по коридорам ресторана к забронированному кабинету, он то и дело надсадно вздыхал.
Еще недавно, в первый момент узнав правду, он кипел от ярости и клялся стереть в порошок того, кто совратил его мальчика на этот «порочный путь». Но гнев схлынул, уступив место тяжелым раздумьям:
«А стоит ли доходить до крайностей?»
В конце концов, счастье Ивона — это самое главное. Сын сам признался, что это его первый мужчина. Значит, он не испытывал подобной тяги с самого начала, но всё равно решил пойти наперекор всему ради этого человека. Должно быть, он любит его до беспамятства.
Воспоминания о прошлом отозвались тупой болью в груди. Как бы тяжело ему ни было, Михаил твердо решил поддержать выбор сына. Да, мысль о том, что он никогда не понянчит внуков, больно колола сердце, но это жизнь Ивона. Ему и решать.
«Тем более мне, отцу, который появился в его жизни так поздно и не имеет права им называться».
Успокоившись, Михаил вошёл в приватный кабинет. В бытность главой синдиката он никогда не проводил здесь встречи — в таких замкнутых пространствах слишком легко стать жертвой покушения. Он всегда предпочитал открытые, людные залы. Словно уловив этот легкий дискомфорт босса, Лев негромк окликнул:
В этом тихом тоне читалась однозначная готовность пустить кровь любому, кто косо посмотрит. Михаил лишь благодарно улыбнулся уголками губ, мол, что все в порядке.
«Дожил до того, что сижу в таких местах», — усмехнулся он про себя, опускаясь на услужливо отодвинутый официантом стул.
Михаил кивнул. И Лев, и остальные люди удалились в соседнюю комнату. Они оставили его одного, уважая личный характер встречи, но всем своим видом демонстрировали готовность ворваться по первому же зову.
Михаил остался один в ожидании сына и его таинственного спутника. Ожидание всегда томительно, но сегодня время, казалось, тянулось мучительно медленно. Он то и дело проверял часы, поправлял галстук, делал глоток воды. И вот, наконец, за дверью послышались шаги и голоса.
Михаил тут же выпрямился и устремил пристальный взгляд на дверь. Желать Ивону счастья — это одно, но авторитет старшего нужно обозначить сразу. Если этот тип хоть чем-то обидит Ивона, он убьёт его собственными руками. Навыки владения ножом никуда не делись.
«Я могу всадить ему нож в лоб прямо сейчас», — подумал Михаил, глядя на медленно открывающуюся дверь.
«Какого чёрта он здесь делает?»
Ситуация была совершенно абсурдной. Он ждал возлюбленного Ивона. Человека, с которым его сын решил провести остаток жизни. Возможно, это адвокат, как сам Ивон, или обычный офисный служащий. В любом случае, это должен быть порядочный, честный и добрый человек. Но никак не он.
В кабинет вошёл человек, которого Михаил слишком хорошо знал. И уж точно не его он здесь ждал. Абсолютно точно.
Официант растворился в коридоре, притворив за собой дверь. Цезарь, не обращая внимания на повисшее напряжение, опустился за круглый стол прямо напротив Михаила. Бывший босс синдиката был настолько шокирован, что всё то время, пока скрипели ножки отодвигаемого стула и незваный гость устраивался поудобнее, не мог выдавить из себя ни звука. Он просто сидел, пригвожденный к месту, не в силах оторвать взгляда от этого лица. И лишь спустя несколько долгих секунд оцепенение начало сменяться чувством праведного возмущения.
Заметив, как Михаил слегка нахмурился, Цезарь заговорил первым:
— Я пришёл по приглашению Ивона.
Михаил продолжал красноречиво молчать, просверливая в собеседнике дыру взглядом. Не встретив ни малейшего отклика, Цезарь с абсолютно непроницаемым лицом добил его последней фразой:
— Он сказал, вы хотели меня видеть.
«Чёрт побери, почему это всегда происходит именно тогда, когда не нужно?!»
Ивон мчался по серым улицам, тяжело дыша. Трамвай, как назло, заглох прямо посреди перекрестка, и у него не оставалось иного выбора, кроме как броситься бежать со всех ног. Ждать следующего вагона было физически невыносимо — внутренности скручивало от тревоги. Время, отведенное на дорогу, давно вышло. Зная пунктуальность отца, Ивон не сомневался, что тот уже там. И он не один.
«Я должен быть там!» — Ивон снова мысленно выругался и прибавил ходу. — «Господи, пусть только всё обойдётся, пока я не доберусь!»