Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Красавец и Шампанское: Inside World»
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
После первого похищения, когда он чудом вернулся домой живым, отец не бросился в объятия. Лишь холодно процедил:
— Придётся научить тебя выживать в одиночку.
Он смотрел на сына сверху вниз, едва слышно роняя слова. Его единственный серо-стальной глаз, резко контрастирующий с тёмной повязкой на месте второго, впился в мальчика ледяным, пронизывающим до костей взглядом.
Женщина рухнула навзничь, не издав ни звука. Её отчаянная попытка прикончить главу мафии голыми руками, возможно, и заслуживала крупицы уважения, но была катастрофически оторвана от реальности. Впрочем, сожалеть об этом ей уже не придётся. Цезарь, не дрогнув мускулом на окаменевшем лице, методично продолжал начатое, намертво сжимая в ладони раскалённую рукоять «глока». Его тело двигалось с пугающей механичностью, толкаясь внутрь, женское тело лишь беспомощно содрогалось под тяжестью его веса.
Закончив и излившись, насквозь пропитанный тёплой кровью, он отстранился так буднично, словно ничего не произошло. Когда Цезарь шагнул в коридор, накинув халат и всё ещё поигрывая оружием, ожидавшие там бойцы невольно вжали головы в плечи.
— Передайте Дмитрию... — начал он.
Мужчины мгновенно подобрались, ловя каждое слово. Равнодушно окинув их застывшие лица, Цезарь холодно закончил:
— Скажите, что скоро я буду у него.
Он небрежно прошел мимо, а за его спиной уже закипала суета — подчинённые бросились в комнату зачищать следы. Прядь светлых волос упала на лоб, неприятно щекоча влажную кожу. Цезарь с лёгким раздражением попытался смахнуть её рукой, в которой держал пистолет. Подсохшая кровь намертво склеила белоснежные пряди, превратив их в тяжёлые жесткие нити, и волосы упрямо соскользнули обратно на глаза. В этот раз он просто оставил их в покое.
«Нужно принять душ», — отстранённо мелькнуло в голове, пока он размеренно шагал по коридору.
Под высокими сводами собора хрупко и чисто звенело сопрано мальчиков, чьи голоса ещё не тронул возраст. Мужчина, затерявшийся в самом последнем ряду просторного зала, в глухом молчании внимал песнопениям. Эти призрачные голоса бесследно растворялись в величественной пустоте храма; казалось, им не суждено достичь небес — хватило бы сил хотя бы перебраться через высокую церковную ограду.
— Господин Ломоносов, — тихо позвал Лев, незаметно присаживаясь рядом.
Михаил сидел неподвижно, даже не моргая. Самый преданный соратник наклонился к его уху и прошептал:
— Время вышло. Нам пора идти...
Он тактично умолк, но Михаил не шелохнулся. Лев уже открыл рот, чтобы повторить сказанное, когда босс наконец нарушил молчание:
— Хотелось бы, чтобы в следующий мой визит в их голосах было больше силы.
Лев недоуменно моргнул, не сразу поняв смысл фразы, а когда осознал, Михаил уже шёл к выходу, оставив репетирующий хор позади. Чувствуя некоторую неловкость, Лев поспешил за ним.
Снаружи, после влажного полумрака вековых стен, резкий солнечный свет ударил по глазам. Лев рефлекторно заслонился ладонью и тут же замер. У подножия широкой каменной лестницы выстроились не только их люди — периметр держали бойцы чужой группировки. К торжественному и строгому покою, исходившему от церкви, примешалось ледяное напряжение. Михаил остановился на верхней ступени, и Лев, выглядывая из-за его плеча, увидел статного мужчину, неспешно поднимающегося навстречу.
Безупречно уложенные платиновые волосы. Серо-стальные глаза, ясные и безжалостные, как зимнее небо. В каждом его движении читалось: этот человек ни разу в жизни не отступал перед противником. Да так оно и было. Роскошное меховое манто, небрежно наброшенное на широкие плечи, подчёркивало его внушительный рост. Оно должно было согревать в северные морозы, но в этот миг, в хищной игре света, казалось, будто всё тело мужчины залито свежей кровью.
Лев часто заморгал, отгоняя наваждение памяти об их первой встрече. Цезарь был тогда совсем мальчишкой, но этот взгляд... он не изменился. Откуда у ребёнка могли быть такие глаза — пустые, выстуженные изнутри? Тогда у Льва впервые пробрал озноб. То же самое чувство сдавило грудь и сейчас. Рядом с этим человеком любой невольно замирал, подавляя инстинктивное желание отступить. Ослепительно красивое, но такое мёртвое лицо.
В этом статном мужчине угадывался тот самый подросток, который когда-то без единого дрогнувшего мускула спускал курок, целясь врагу точно в голову.
Лев начал лихорадочно прикидывать пути отхода на случай внезапной бойни. Ритмичный стук туфель по каменным ступеням отдавался в ушах ледяным звоном. Цезарь шёл прямо на Михаила. Старый лев, ничуть не утративший былой мощи, сурово взирал на приближающегося противника с высоты церковного крыльца. Когда они наконец поравнялись, их разделяла всего пара шагов.
Цезарь остановился, глядя на Михаила в упор. Тот ответил таким же тяжелым, непоколебимым взглядом. Они молчали, изучая и взвешивая друг друга, пока бойцы с обеих сторон уже грели ладони на рукоятках пистолетов, спрятанных под полами пиджаков и за поясами, готовые открыть огонь при малейшем резком движении.
Вряд ли кто-то осмелился бы устроить кровопролитие прямо на ступенях святого храма, но в их мире на божью защиту не полагались. В звенящей тишине, где десятки людей затаили дыхание, Цезарь бесстрастно заговорил первым:
— Не знал, что вы посещаете эту церковь.
— А я не ожидал встретить тебя в столь неподходящем месте, — спокойно отозвался Михаил.
— Вера важна. Особенно для определённого сорта людей.
— А-а, — Цезарь издал небрежный звук, будто речь шла о пустяке, хотя в словах старика скрывалась явная угроза. — Что ж, взорвать бомбу — это куда более по-мужски, чем пытаться убить во время секса, подловив момент, когда противник расслаблен.
Михаил нахмурился, но Цезарь, не утруждая себя ожиданием ответа, развернулся и зашагал прочь. Его люди, как по невидимой команде, мгновенно убрали руки от оружия и сомкнулись за спиной босса. Провожая взглядом эту пугающе слаженную стаю, Михаил процедил сквозь зубы, обращаясь к стоявшему позади Льву:
— Не вздумай предпринимать никаких неумелых попыток. Это лишь усилит его бдительность.
Лев внутренне вздрогнул и поспешно кивнул. Слишком очевидно, если с Цезарем что-то случится, Дмитрий немедленно сорвётся с цепи. И тот факт, что «бешеный пёс Царя» до сих пор сидит тихо, означал лишь одно — покушение провалилось. Девушка мертва. Михаил уже понял это, но всё же, пожертвовав церкви огромную сумму за «спасение души», бросил на собор долгий, тоскливый взгляд.
«Всё-таки на бога надежды никакой», — подумал Лев и поспешил за боссом.
Как только за Михаилом с глухим стуком захлопнулась дверь бронированного седана, он бессильно откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.
«Мне стоило придушить его ещё тогда, когда этот щенок впервые попал ко мне в руки».
Он упустил свой первый и, как оказалось, единственный шанс. И теперь будет расплачиваться за это сожалением до самого последнего вздоха. Вырвавшись тогда на свободу, мальчишка переродился, отвердел, превратился в абсолютного монстра. Теперь банальная пуля или нож в спину его не возьмут.
Перед внутренним взором Михаила всплыло лицо Саши, отца Цезаря. Человека, чьими руками и было выковано это чудовище. От одного этого воспоминания лицо старика исказила брезгливая гримаса. Сотворить подобное с собственной плотью и кровью... Пожалуй, титул истинного дьявола принадлежал именно ему. Бросить родного сына в пасть смерти ради воспитания характера? Для Михаила это было непостижимо.
Вслед за этим пришла непрошеная мысль о собственном сыне, которого когда-то пришлось оставить далеко позади. Сердце болезненно сжалось в груди.
«Зато мой мальчик вырастет обычным человеком», — это было его единственным, но крепким якорем утешения в море крови. Скорее всего, они больше никогда не увидятся. Но цена этой вечной разлуки — спокойная жизнь его ребёнка, навсегда отсечённая от мафиозной грязи. Жизнь, в которой он никогда не пересечётся с подобными чудовищами.
И в этом крылось истинное благословение. Одно лишь воспоминание о мёртвых серо-стальных глазах Цезаря укрепляло Михаила в его отчаянной вере — его ребёнок никогда не соприкоснётся с подобными созданиями.
Саша пошёл под венец исключительно ради наследника. Быть может, именно этот холодный расчет и вытравил из него всё человеческое? Михаил давно похоронил амбиции передать криминальную империю собственному сыну, но теперь в нём шевельнулось мрачное любопытство: неужели этот Цезарь, выродок Саши, тоже создаст семью лишь для для продолжения рода?
Безусловно. Михаил медленно кивнул собственным мыслям. Этот парень оказался куда более холодным, чем его отец. Вообразить, что Цезарь способен полюбить кого-то сильнее собственной жизни, было невозможно. А если бы такой человек всё же возник на его пути... Михаил брезгливо передёрнул плечами и потянулся за сигарой. Картина, мелькнувшая в сознании, вызвала лишь тошнотворное отвращение.
«Жуткое зрелище. Родись мой ребёнок девочкой, я бы велел ей бежать на край света, затаиться в самой глухой дыре, лишь бы она никогда не узнала о существовании таких хищников».
Он глубоко затянулся терпким дымом и выдохнул:
«Какое счастье, что у меня сын».
Покинув гулкие своды храма, Цезарь вышел на улицу. Адъютант Юрий тут же вынырнул из тени, подскочив к боссу:
— Царь, докладывают, что сегодня церковь получила крупное пожертвование...
Цезарь скользнул по Юрию безразличным взглядом. Тот считался преданным псом Саши и затесался в ближний круг с подачи Дмитрия. Исполнительный, но раздражающе суетливый. Впрочем, пока адъютант без сбоев выполнял приказы, его нервозность не имела значения. В глазах Цезаря любой подчинённый оставался лишь функциональным куском мяса — расходным материалом.
— Я в курсе, — сухо отрезал он, обрывая доклад на полуслове.
Юрий смущённо замолчал. Оставалось неясным, явился ли Михаил в собор намеренно, чтобы бросить вызов, или их пути пересеклись случайно. Но одно было ясно: сдаваться он не намерен.
Прерванный секс оставил послевкусие раздражения. Цезарь уже размышлял о том, что нужно подыскать кого-то на вечер, когда телефон в кармане завибрировал. Звонил Дмитрий.
— Как это понимать? — раздался в трубке знакомый ехидный голос. — Неужели кто-то посмел покушаться на тебя прямо в постели? Он что, больно смелый или просто с крошечным мозгом?
Дмитрий так и прыснул от смеха. Цезарь хотел ответить, но тот перебил:
— Я же говорил, давай установим камеры в твоей спальне. Если что случится, я смогу прийти на помощь мгновенно. А так — узнаю всё последним.
Цезарь понимал, что Дмитрия снедала банальная досада от того, что он пропустил столь пикантное зрелище — убийство прямо во время секса. Казалось, единственным хобби кузена была маниакальная слежка. Дмитрий буквально дышал отслеживанием сигналов микрочипа, вшитого под кожу Цезаря. К счастью, техника не могла передать самого главного. Например, того, что пульс и нейронные реакции Цезаря оставались ровными что в фазе глубокого сна, что на пике самого агрессивного секса.
С того самого дня, как он впервые познал телесную близость, Цезарь заблокировал для себя само понятие экстаза. Даже в момент семяизвержения его мозг не фиксировал ни капли блаженства. Процесс сводился к примитивной физиологии — механическому сбросу напряжения, очистке организма. Любой самец максимально уязвим за секунду до разрядки и в момент накатывающего после неё опустошения. Именно в эти слепые мгновения ломаются шеи и перерезаются глотки.
Но для Цезаря слепой зоны просто не существовало. Он всегда хладнокровно препарировал собственное возбуждение, наблюдая за реакциями тела со стороны. Дмитрий, сгорая от нездорового желания увидеть этот контроль воочию, изводил его просьбами о видеокамерах, но тут Цезарь был непреклонен. Жучки и датчики он ещё терпел как вынужденную меру безопасности, но на этом черта была подведена.
— У меня как раз был разговор на эту тему, — бесстрастно произнёс Цезарь, слушая очередную тираду о пользе видеонаблюдения.
Он собирался приказать Дмитрию подогнать новую девку, чтобы закончить начатое, но по ту сторону линии послышалось частое дыхание. Кузен явно нафантазировал себе нечто иное.
— Впрочем... я заеду сам. Это займёт какое-то время.
Цезарь шёл вперёд. Юрий дёрнулся было следом, но короткий жест босса пригвоздил его к месту. Пока адъютант раздавал команды остальным бойцам, Цезарь продолжал телефонный разговор. Пальцы машинально скользнули в карман за сигаретами — и на какую-то ничтожную долю секунды его концентрация дала сбой.
Это была его первая ошибка в жизни. Одно-единственное мгновение беспечности. И именно в эту секунду сама судьба на полном ходу влетела прямо в его объятия.
Заметив черноволосого мужчину, несущегося наперерез, Цезарь замер с прижатым к уху телефоном. На долю секунды показалось, что это конец. Мозг уже услужливо отрисовал лезвие ножа, вспарывающее живот, или свист пули, рвущей сердце, но руки незнакомца были пусты. Прежде чем разум успел отдать приказ на уничтожение, тело сработало на чистых рефлексах: Цезарь выбросил руку вперёд, перехватывая мужчину поперёк талии.
Незнакомец, едва не отлетевший от силы столкновения, удержался на ногах только благодаря пальцам, впившимся в его бок.
— Простите, — выдохнул он, пытаясь протолкнуть воздух в сдавленные лёгкие, и вскинул голову.
Цезарь в тягучем молчании разглядывал мужчину, оказавшуюся в его руках. Иссиня-чёрные пряди, тонкие черты лица, в которых безошибочно читалась вязь смешанных кровей. «Метис?» — отстранённо зафиксировал мозг. Несмотря на точёную красоту и растрёпанные от бега волосы, взгляд Цезаря примагнитился к другому — к влажным полуприкрытым губам.
— Вы не ранены? — тихо спросил Цезарь, не сводя взгляда с этих губ.
Мужчина, кажется, только сейчас пришёл в себя и поспешно отстранился:
«Может, утащить его с собой и взять прямо здесь?»
Это было бы до смешного просто. Затащить в ближайший переулок, впечатать в стену и поиметь. Мужчина был высок, его тело не отличалось хрупкостью, но одного лишь фантомного ощущения чужой талии на ладони хватило, чтобы внутри Цезаря начала закипать тёмная похоть. На его губах скользнула едва уловимая тень улыбки.
— Извините, что доставил беспокойство, — снова произнёс незнакомец.
Цезарь, в своём воспалённом воображении уже сорвавший с него одежду и распоровший до самого нутра, буквально пожирал его глазами. Если он сейчас отменит визит ради того, чтобы изнасиловать случайного прохожего, Дмитрий взбесится.
«Разве что позволить ему посмотреть».
Разумеется, в финале этого импровизированного шоу мужчину пришлось бы убить, чтобы получить желаемое удовлетворение.
Почувствовав на своей коже этот тяжёлый взгляд, незнакомец неуютно поёжился и скомкано бросил:
Тот обернулся. Цезарь, мысленно препарируя его обнажённое тело под уродливым дешёвым пальто, медленно произнёс:
— Почему бы вам не носить солнцезащитные очки?
Мужчина растерянно моргнул. Смысл совета явно ускользнул от него, но Цезарь не собирался ничего разжёвывать. Незнакомец выглядел так, будто его уже сотню раз изнасиловали одними лишь взглядами. Выдавив из себя нервную, непонимающую улыбку, незнакомец резко развернулся и снова сорвался на бег.
Цезарь поднёс телефон обратно к уху, возвращаясь к застывшему на линии звонку.
— Алло, Дмитрий. Тут произошёл небольшой инцидент... Нет, ничего серьёзного.
Он продолжал смотреть вслед исчезающему силуэту и коротко, хрипло усмехнулся:
— Я только что увидел ходячую порнографию.