Оккультная Романтическая Комедия | Экстра 2
Над главой работала команда
WSL и Hoodlum's shelter
«Да гори она синим пламенем, эта Оккультная конвенция в Сан-Франциско».
Тимоти, находившийся на грани взрыва от накопившегося раздражения и ярости, почувствовал, как напряжение в плечах отпускает. Стоило ему увидеть мечущихся в панике людей, с ног до головы перемазанных бутафорской кровью, как к нему моментально вернулось ледяное спокойствие. Именно в этот момент он и загадал своё заветное желание.
Тридцать первое декабря. Тот самый день, когда нормальные люди участвуют в парадах, ходят на вечеринки и готовятся встретить первое января в кругу семьи, друзей или возлюбленных. В крайнем случае — просто сидят дома в тишине, оглядываясь на прошедший год и настраиваясь на новый. Идеальное время для расслабленного, приятного и осмысленного завершения дел.
Но только не для тех, кто несёт на себе тяжкий крест оккультного журналиста или состоит в тайном обществе. Для таких неудачников всё было совершенно иначе.
«Какой идиот вообще додумался проводить ежегодную конвенцию именно в эту дату?» — Тимоти до дрожи в пальцах мечтал лично встретить организатора и, отбросив всякую вежливость, поинтересоваться, есть ли у того хотя бы один друг. Хотя, если честно, пару лет назад он уже брал у этого человека интервью и задал весьма обтекаемый вопрос: «Как ваши близкие относятся к такому графику?». И что же этот придурок тогда ответил?
Громкий звон бьющегося о пол дешёвого хрусталя вырвал Тимоти из размышлений. Этот резкий звук заставил его вынырнуть из спасительного омута мыслей и вновь столкнуться с творящимся вокруг хаосом.
Была лишь одна причина, по которой он умудрялся сохранять абсолютную невозмутимость, стоя в самом эпицентре этой вакханалии. Причина проста: именно Тимоти устроил весь этот бедлам.
Всё началось несколько недель назад, когда они с Джонатаном обсуждали планы на новогодние праздники. Не успела беседа дойти даже до намёка на романтику, как выяснилось: в одни и те же даты они оба направляются в одно и то же место. Тимоти, вопреки собственному желанию, никак не мог вычеркнуть ежегодную Оккультную конвенцию из своего рабочего графика. Джонатан же сообщил, что организация M.C.E.E. поручила ему расследовать аукцион по продаже какого-то древнего гримуара.
До того момента, когда журналист через Макс официально предложил M.C.E.E. своё содействие, всё шло неплохо. Даже новость о том, что злополучная книга вот-вот попадёт в руки группы психопатов, жаждущих призвать некоего монстра, он воспринял относительно спокойно.
Он стерпел, когда их застукали в зале ожидания аукциона при попытке проверить подлинность манускрипта. Выдержал необходимость нести откровенную чушь и разыгрывать постыдный спектакль, чтобы выкрутиться из ситуации. Он даже пережил тот кошмарный момент, когда им с Джонатаном пришлось изображать безумно влюблённую и абсолютно неадекватную парочку.
Но когда выяснилось, что Джонатан просто сжёг гримуар — фолиант, который вообще-то нужно было вернуть в библиотеку одного университета! — терпение Тимоти лопнуло. Для человека, годами в одиночестве писавшего статьи и зарывавшегося в пыльные фолианты в самых тёмных уголках книжных хранилищ, подобный вандализм был абсолютно неприемлем. Это воспринималось как личное оскорбление.
В итоге они в пух и прах разругались прямо перед стендом, где сын Таши дебютировал в роли пророка, и журналист демонстративно покинул очередь. Тяжело дыша от возмущения, он продирался сквозь толпу разношёрстных фанатиков. Тогда он ещё не подозревал, что в тихой курилке случайно подслушает перешёптывания той самой кучки сектантов.
Профессиональное чутьё репортёра, подсказывающее, что люди, смеющиеся подобным образом, всегда замышляют недоброе, сработало безотказно. Сектантов совершенно не волновала судьба исчезнувшей книги. Более того, они обсуждали её утрату так, словно это было естественной частью ритуала. Судя по их словам, для завершения обряда призыва требовалось лишь одно: обрушить на головы собравшихся потоки свиной крови ровно в полночь, к моменту закрытия конвенции.
Как ни крути, но этот план до смешного напоминал сюжет одного известного романа ужасов. Впрочем, Тимоти решил пока оставить литературную критику при себе. Его интересовало другое…
— Если хаос воцарится до наступления полуночи, наш великий замысел рухнет, хе-хе…
«Почему эти злодеи всегда так и жаждут сами выболтать свои слабые места?» — мысленно вздохнул репортёр. Твёрдо решив когда-нибудь написать аналитическую статью об этом психологическом феномене, он уверенно зашагал обратно в зал.
Не теряя ни секунды, Тимоти направился к киоску, торговавшему «кровью для проклятий» по бросовым ценам, и скупил весь ассортимент. Разумеется, он прекрасно понимал, что это лишь тематический мерч. Вооружившись базовыми навыками сантехника, парень методично запихнул пакеты с красной жидкостью в трубы туалетов по всему зданию. И вскоре по коридорам уже носились вопящие люди, с ног до головы залитые «кровью».
Теперь, когда адреналин немного спал, здравый смысл подсказывал: даже если бы он ничего не сделал и дождался полуночи, с вероятностью девяносто девять процентов ничего бы не произошло. В конце концов, призыв монстров — это полнейшая антинаучная чушь.
«Похоже, мне придётся жить так до конца своих дней…»
Для стороннего слушателя эта мысль прозвучала бы как крик души человека, страдающего глубокой депрессией, но сам Тимоти отнёсся к ней на удивление философски. Он просто крепко взял за руку молча стоявшего рядом Джонатана и потащил его к выходу.
Оставалось завершить ещё одно дело.
Причина, по которой Джонатан сегодня вёл себя на редкость язвительно и раздражённо, тоже была всего одна.
Ну почему Тимоти отдаётся работе с таким маниакальным усердием?
Да, безусловно, именно эта черта всегда его привлекала. Но радость от того, что они вместе расследуют дело M.C.E.E., испарилась слишком быстро. Джонатан питал редкие для него оптимистичные надежды: он думал, что совместная миссия компенсирует им Рождество, которое они не смогли провести вместе. Эти иллюзии рассыпались в прах.
Чем ближе они подбирались к разгадке, тем чаще Тимоти, казалось, забывал одну важную деталь. Рядом с ним находился не просто агент тайного общества, а вообще-то его парень.
Осознав собственную обиду, Макстарс стремительно помрачнел. Какая ирония! Ведь он узнал Тимоти О’Рейли, заинтересовался им и в конце концов влюбился именно потому, что тот так самоотверженно отдавался своему делу. Незаметно для себя Джонатан напрочь забыл те времена, когда одна лишь мысль о совместной работе казалась недостижимой мечтой. Теперь он жаждал невозможного: чтобы Тимоти филигранно балансировал между спасением мира и романтикой. Мужчина и сам прекрасно понимал, что ведёт себя капризно, гиперчувствительно и вообще — как полный мудак.
Тем временем Тимоти, всё ещё сжимая его ладонь, не стал выходить из здания конвенции на улицу. Вместо этого он уверенно свернул к переходу, ведущему к лифтам соседнего отеля.
«Неужели он решил загладить вину сексом?» — мысленно усмехнулся Джонатан, чувствуя, как внутри закипает интерес. «С каждым разом он откликается всё горячее, но такая внезапная дерзость… Это даже для него слишком смело. К тому же, Тим не настолько накосячил, чтобы бросаться в такие крайности, верно?»
Слишком хорошо изучив своего партнёра, Джонатан почувствовал укол холодного подозрения и не выдержал:
— Свободных номеров наверняка нет. Сегодня такая ночь, без брони тут делать неч…
Тимоти, шагавший впереди длинными, решительными шагами, даже не обернулся. Он просто сунул свободную руку в карман куртки и достал пластиковую ключ-карту.
И тут в памяти Джонатана щёлкнуло. Выходя из дома, помимо привычной сумки с оборудованием, журналист тащил за собой небольшой чемодан. Тогда он тяжело вздохнул и пробормотал что-то о том, что новогодние репортажи всегда требуют кучи вещей. Макстарс поверил ему на слово. Но сейчас картинка складывалась иначе: неужели этот хитрый лис с самого начала знал, что конвенция полетит ко всем чертям, и подготовил пути отхода?
— И когда же ты его забронировал? — протянул Джонатан, склонив голову.
— Ты говорил, что ходил в камеру хранения. Признавайся, на самом деле ты относил вещи в номер?
Ответом снова послужила тишина.
— Неужели… секретный сюрприз? — на губах Джонатана заиграла дразнящая улыбка.
— Помолчи, — процедил Тимоти, и кончики его ушей предательски покраснели.
Они вошли в кабину лифта, где уже стояло несколько человек, но Макстарса это ничуть не смутило. Если Тимоти со временем перенял у своего парня толику нахальства, то Джонатан виртуозно овладел журналистским приёмом «задавать вопросы как из пулемёта в любой ситуации». Абсолютно игнорируя напряжённых пассажиров, которые изо всех сил старались не пялиться на странную парочку, он продолжал допрос:
— Хотел порадовать меня? Планировал притащить сюда после работы и с помпой открыть шампанское?
Тимоти упрямо сверлил взглядом металлические двери.
— Или… — голос Джонатана стал бархатным, с лёгкой, обволакивающей хрипотцой, — ты наконец-то созрел опробовать то, что подарила нам твоя милая сестрёнка Эми?
— Прошу прощения, мы выходим! — звонко и нервно выпалил Тимоти.
Едва двери открылись на пятнадцатом этаже, он буквально вышвырнул Джонатана в коридор, выскочив следом. Широко улыбаясь, Джонатан ускорил шаг, чтобы идти плечом к плечу со своим очаровательным, сгорающим от смущения парнем.
Абсурдное недовольство, ещё пару минут назад переполнявшее Джонатана, давно растаяло без следа. Стоило ему взглянуть на профиль Тимоти, который молча шёл рядом, опустив взгляд в пол, как раздражение сменилось щемящей нежностью. Если бы на Землю внезапно рухнул метеорит и наступил новый ледниковый период, даже этот катаклизм показался бы менее непредсказуемым, чем резкие перепады настроения Макстарса.
Едва Тимоти распахнул дверь номера, Джонатан, не теряя ни секунды, порывисто обхватил его за талию и впился в губы жадным поцелуем. В комнате царила кромешная тьма — пластиковая карта ещё не легла в считыватель, но обоим было совершенно не до таких мелочей. Джонатан просто не мог остановиться, скользя руками по напряжённой спине партнёра.
В этот момент он искренне позавидовал лишь одному: тому самому мифическому монстру с шестью сотнями ног. Будь у него столько же конечностей, он бы ни одну не оставил без дела — обвил бы Тимоти целиком, прижимая к себе так крепко, как только возможно.
Зная, что журналист с брезгливым содроганием назовёт эти мысли жуткими, если озвучить их вслух, Джонатан лишь тихо усмехнулся сквозь поцелуй, приподняв уголки губ. Сохранить это в тайне было весьма мудрым решением.
— Выходит, эта их «практика духовного слияния» — не что иное, как обычный секс? — лениво протянул Джонатан, поглаживая обнажённое плечо Тимоти.
— Я же говорю, нет. Ты вообще слушал, о чём вещали на том семинаре по медитации?
Тимоти, лежавший на животе посреди смятых простыней, в очередной раз тихо рассмеялся. Он потянулся к тарелке с сырным ассорти, заказанным через обслуживание номеров, и отправил в рот небольшой кусочек. Его совершенно не смущало, что темой их интимного разговора после бурного секса стал один из бредовых семинаров на конвенции.
Джонатан продолжал нести очаровательную чушь, а журналист с готовностью играл роль добросовестной оккультной энциклопедии. Ради того, чтобы подольше слушать этот глубокий, слегка расслабленный и тягучий голос Тимоти — такой, каким он бывал только после близости, — Макстарс был готов с ходу выдать ещё сотню нелепых теорий.
Тимоти, вообще-то собиравшийся отправить отчёт Макс, рассеянно вертел в руках смартфон. Вдруг он легонько ткнул пальцем в ладонь Джонатана, покоящуюся на соседней подушке. Поймав вопросительный взгляд, репортёр кивнул на светящийся экран — мол, давай смотреть вместе.
Вскоре тишину полутёмного номера разорвал шум толпы и громкий голос ведущего. Это была прямая трансляция с улиц, где люди в предвкушении ждали обратного отсчёта до наступления Нового года.
— Ты следишь за такими вещами? — искренне удивился Джонатан, приподнимаясь на локте.
— Не поверишь, но я даже свой день рождения отмечаю, — фыркнул Тимоти с едва заметной улыбкой.
Макстарс послушно наклонил голову, вглядываясь в дисплей смартфона. Он поймал себя на мысли, что уже и не вспомнит, когда в последний раз придавал значение новогодней ночи.
Если так подумать, даже его недавняя досада из-за сорванного Рождества была весьма нетипичной. А ведь до этого был шумный День благодарения, который они провели в кругу семьи. И Хэллоуин, когда Джонатан добровольно ввязался в расследование нелепого дела о «Сэндвиче Басима», лишь бы выкроить жалкие полдня и увидеться с Тимоти.
Взгляд Джонатана плавно соскользнул с экрана на тёмный затылок партнёра. Эти чёрные пряди, хаотично взъерошенные после того, как они яростно тёрлись о наволочки, вызывали в груди чувство абсолютного, тёплого удовлетворения.
— Десять! — разнеслось из динамика.
— М-м? — отозвался тот, не отрываясь от трансляции.
Поддавшись настроению праздника, как и миллионы обычных людей, Джонатан мысленно оглянулся на прошедший год и тихо позвал его по имени. Несмотря на нарастающий гул ликующей толпы, Тимоти мгновенно уловил этот мягкий тон.
Это не было внезапным сентиментальным порывом или навязчивой идеей успеть признаться до боя курантов. Простые, искренние слова сорвались с губ легко, не оставляя места для сомнений или негативных мыслей.
Тимоти оторвался от экрана и поднял голову. Серые глаза смотрели не мигая, в них не было ни капли страха или тревоги, что совершенно не вязалось с реакцией человека, только что произнесшего столь важное признание.
Прежде чем журналист успел до конца осознать смысл сказанного этим необычно лёгким голосом, он вдруг понял: взгляд Джонатана стал кристально чистым. Эта абсолютная искренность была отчётливо видна даже в густых тенях, отбрасываемых тусклым прикроватным светильником.
Губы Макстарса накрыли рот Тимоти прежде, чем тот успел договорить. Журналист прекрасно понимал: дело вовсе не в том, что партнёр испугался ответа или проявил нетерпение.
Просто быть физически связанными в эту неуловимую секунду смены лет оказалось куда важнее любых слов. И не ради избитой шутки про «целоваться целый год» (хотя толика этого тоже присутствовала), а потому, что переполняющие Джонатана чувства просто невозможно было сдержать.
Безошибочно разгадав мотивы своего парня, Тимоти с готовностью ответил на жаркий поцелуй.
— С Новым годом! — взорвался смартфон криками, аплодисментами и торжественными фанфарами.
Настало время озвучить ответ на те чувства, что благополучно перебрались вместе с ними из прошлого года. Чтобы дать чёткий, не оставляющий ни единого сомнения ответ, Тимоти на мгновение отстранился и заглянул Джонатану прямо в глаза.
Но Макстарс плавно потянулся вперёд и перевернул телефон экраном вниз.
Он не желал, чтобы слова Тимоти услышал кто-то ещё — пусть даже это были всего лишь безликие люди по ту сторону экрана.
И, пожалуй, для них двоих это было абсолютно естественно. Ведь самая совершенная любовь всегда сродни самой совершенной тайне.