Обесчести меня, если сможешь | Глава 127
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Воздух в просторном холле словно заледенел. Повисла тишина. Побледневшие слуги растерянно переглядывались, и ни один из них не решался проронить ни слова.
— Поверьте, мы… мы вовсе не хотели…
Кто-то всё же с трудом выдавил из себя эти жалкие оправдания, но Кассиан ждал совершенно иного. В этот самый момент в холл вернулась Пенелопа, ранее уходившая на поиски Блисса. Увидев испуганную толпу, она непонимающе нахмурилась и торопливо подошла ближе:
— Что здесь происходит? Почему вы все собрались?
От яростного крика всегда сдержанного графа Херингера присутствующие вздрогнули, цепенея от ужаса. Словно вторя его бушующему гневу, за окнами полыхнула ослепительная молния. Следом раскатисто грянул гром, и с почерневших небес сплошной стеной обрушился ледяной ливень.
Грязно выругавшись сквозь стиснутые зубы, Кассиан до упора вдавил педаль газа в пол. Молельня на окраине поместья, в которой эти идиоты заперли Блисса, пустовала круглый год — местный священник заглядывал туда от силы раз в месяц. Слуги прекрасно об этом знали. Оставить человека в таком глухом месте было актом изощренной, ничем не оправданной жестокости.
Челюсти Кассиана болезненно свело от слепой ярости.
«Никто из них не уйдет безнаказанным».
Хотелось прямо сейчас свернуть им шеи, заставив поплатиться за содеянное, но безопасность Блисса была куда важнее. Пока он на бешеной скорости гнал машину к часовне, внутри всё кипело так, что приходилось то и дело крепко зажмуриваться, прогоняя застилающую зрение пелену гнева.
Оттуда до замка было около получаса быстрого шага, однако Блисс совершенно не ориентировался на местности. В такой проливной дождь и кромешную ночную тьму он бы ни за что не рискнул в одиночку искать дорогу назад.
«Как же ему, наверное, страшно…»
Вдобавок ко всему, температура на улице резко упала — даже находясь в закрытом салоне автомобиля, Кассиан чувствовал пробирающий до костей холод. Заброшенная часовня почти не использовалась, а значит, отопление там наверняка давно отключили.
Кассиан торопливо набрал номер Пенелопы.
— Включи отопление во всем замке на максимум. Положи ему в кровать горячие грелки. Блисс может простудиться…
— Да, я уже приготовила горячий чай и легкий перекус. И собрала целую стопку теплых полотенец, — быстро отчиталась Пенелопа, деловито перехватывая инициативу. — Вы уже близко?
В этот момент небо в очередной раз разорвала ослепительная молния. На краткую долю секунды она выхватила из мрака силуэт креста, венчающего мокрую крышу часовни.
Бросив телефон на соседнее сиденье, Кассиан стиснул руль. Автомобиль с ревом заложил крутой вираж и, взвизгнув тормозами по размытой земле, замер прямо у входа в молельню.
Побледневший как смерть Кассиан буквально вывалился из салона под проливной дождь. Он бросился к дверям, но на полпути внезапно остолбенел. Под ручку снаружи был плотно вбит черенок лопаты. Блокировка была идеальной — открыть эти тяжелые створки изнутри не представлялось возможным.
Перед мысленным взором Кассиана тут же вспыхнула чудовищная картина: Блисс, запертый в кромешной тьме, рыдающий и в абсолютном отчаянии сбивающий кулаки в кровь о дверь. От одной этой мысли кровь вскипела, с шумом ударив в виски.
Хрипло прорычав проклятие, Кассиан рванул на себя лопату, в бешенстве отшвырнул ее куда-то в грязь и распахнул дверь.
С отчаянным криком он ворвался внутрь, озираясь в стылом полумраке святилища. Где он? Где?! Неужели от ужаса забился в самый дальний угол?
При мысли о том, что Блисс сейчас сидит во мраке, сжавшись в дрожащий комочек и беззвучно глотая слезы, Кассиан едва не терял рассудок. Изо всех сил подавляя дикое желание крушить всё вокруг, он слепо метался по холодному помещению.
— Блисс, это я! Всё хорошо, выходи! Блисс!
Пока он в растущей панике заглядывал за каждую скамью, в голове проносились самые жуткие сценарии. Неужели мальчик лишился чувств? Почему он не отзывается? Затаил обиду?
«Всё нормально, Блисс. Можешь бить меня, можешь проклинать».
«Я стерплю всё что угодно, только будь цел. Умоляю, пусть с ним всё будет в порядке…»
Среди этого хаоса и подступающего к горлу безумия собственный внутренний голос внезапно нанес удар.
«Что ты делал всё это время? Разве слуги посмели бы пойти на такое, если бы не ты? Всё из-за того, что ты не обозначил четко свое отношение к нему».
Кассиан не находил ни единого оправдания. Он с силой провел ладонью по мокрому лицу, стирая капли дождя. Пока он метался по часовне, искаженный ужасом и отчаянием, безжалостный внутренний судья продолжал выносить свой приговор:
«Признайся ты себе в чувствах раньше — этого бы никогда не произошло. Слуги позволили себе так нагло обойтись с самым дорогим для их господина человеком только с твоего молчаливого согласия. Потому что ты сам обращался с Блиссом как с пустым местом».
«Но что я мог сделать? Между нами двенадцать лет разницы. Как я вообще мог на такое решиться…»
«И долго ты будешь нести эту трусливую чушь, Кассиан Стрикленд?!»
Голос совести прозвучал так оглушительно, будто кто-то и впрямь прокричал эти слова ему в ухо.
«Хватит прятаться. Признай наконец свои чувства! Перестань ранить Блисса и скажи ему правду!»
Именно в этот миг, когда Кассиан замер посреди нефа, пораженный вспышкой внезапного озарения, сквозь монотонный шум дождя пробился слабый болезненный стон.
Встрепенувшись, Кассиан резко обернулся. Но под сводами снова повисла тишина, нарушаемая лишь барабанной дробью ливня по крыше.
Медленно. Шаг за шагом. Кассиан направился к массивному каменному алтарю. Это было единственное место, которое он еще не осмотрел.
«Пожалуйста, пусть он будет там. Умоляю… Блисс».
«Пожалуйста, пусть он окажется там. Умоляю… Блисс. Пожалуйста…!» — с несвойственной ему отчаянной мольбой мысленно твердил мужчина, словно читая самую важную в своей жизни молитву.
Но стоило заглянуть в нишу под алтарем, как скованная паникой грудь наконец расправилась в глубоком вздохе облегчения.
Там, свернувшись калачиком, мирно спал Блисс.
Он грузно осел на пол, едва не рухнув на колени, и медленно протянул руку. Пальцы дрожали, когда он несколько раз невесомо коснулся бледной щеки.
— М-м-м, — Блисс нахмурился, сонно почесал щеку и тут же снова провалился в глубокий сон.
Эта картина окончательно развеяла напряжение Кассиана, заставив его усмехнуться. Только теперь, осторожно поглаживая безмятежное лицо, он в полной мере осознал реальность происходящего.
С губ сорвался дрожащий выдох: «Слава богу». Блисс был в безопасности. Нахлынувшее облегчение оказалось настолько мощным, что Кассиан едва не осел на пол — казалось, тело разом покинули все силы. Стараясь не потревожить чуткий сон, он бережно подхватил Блисса на руки и крепко прижал к себе.
Лишь ощутив живое тепло его тела, Кассиан почувствовал, как мир наконец-то возвращается на круги своя.
«Просто признай это», — вновь прошептал внутренний голос.
И на этот раз Кассиан не стал с ним спорить.
— …поэтому… в кратчайшие сроки… нужно найти новых… как можно скорее…
Блисс медленно выплывал из оцепенения сна, тщетно пытаясь собрать обрывки фраз воедино. Прошло несколько секунд, прежде чем сознание наконец опознать голос — это была Пенелопа. Не размыкая тяжелых век, он вслушался. Уши его едва заметно дрогнули, но это движение осталось незамеченным.
Вскоре зазвучал ответ Кассиана:
— Пусть на это уйдет время, Пенелопа, но ты обязана подобрать исключительно надежных людей. В конце концов, ответственность за выходку прежней прислуги отчасти лежит и на тебе.
— Разумеется, Ваше Сиятельство. Я готова понести любое наказание.
«Наказание? Какая еще ответственность?» — мысленно поразился Блисс.
Он попытался вникнуть в суть беседы, но голос экономки зазвучал с такой жесткостью, какой он от нее прежде никогда не слышал:
— Даже если они ничего не знали о личности Блисса, совершить подобное — немыслимо. И то, что я не разглядела их намерений заранее — это мое огромное упущение. Я готова. Назначьте мне любое наказание.
«А? О чем они вообще говорят?»
Смысл диалога совершенно ускользал от него.
Пытаясь хоть как-то прояснить ситуацию, он осторожно приоткрыл один глаз. Взгляд сфокусировался на богато украшенном, смутно знакомом потолке, в то время как тело утопало в невероятно мягких перинах. Заставив свой сонный мозг работать, Блисс осознал: это спальня графа. А сам он, судя по всему, бесцеремонно развалился прямо в его постели!
«Какого черта? Как я вообще здесь оказался?»
Он снова крепко зажмурился, заставляя шестеренки памяти крутиться в обратном направлении. Картины прошлого вечера начали всплывать одна за другой.
Всё началось с визита Дороти. Она явилась к нему с безапелляционным заявлением, что пора бы заняться уборкой часовни. Ее голос тогда так и сочился плохо скрытым укором: мол, даже если Блэр и приходится дальней родней Пенелопе, это не освобождает его от прямых обязанностей. И этот упрек сработал — Блисс действительно почувствовал укол совести. В конце концов, он проник в поместье под видом слуги, но палец о палец не ударил с самого первого дня. Вполне логично, что остальную прислугу такое положение дел откровенно бесило.
Тогда он покорно согласился на эту простую, казалось бы, задачу. Один из лакеев вызвался подвезти его до молельни на автомобиле. Здание часовни оказалось на удивление просторным — внутри легко могла бы разместиться пара десятков человек, — но при этом дышало каким-то старинным уютом.
Слуга высадил его, оставив наедине с ведрами и чистящими средствами.
«Пары часов ведь будет достаточно? Я вернусь за вами позже», — бросил он напоследок и растворился в надвигающихся сумерках.
Разумеется, возвращаться за ним никто не планировал. Местная прислуга всё тщательно просчитала: синоптики обещали ночью ледяной ливень, и неотапливаемая, продуваемая сквозняками часовня должна была стать идеальным карцером. По их задумке, холодная ночь в полном одиночестве быстро сбила бы спесь с этого выскочки янки. План был жестоким, но до банальности простым. Спокойно выспаться в теплых постелях, а с первыми лучами солнца прийти и насладиться зрелищем сломленного, продрогшего до костей Блисса, рухнувшего в обморок от слез и истощения.
Но, по иронии судьбы, слуги не учли одной малюсенькой детали.