Дай мне клевер | Глава 152
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
На самом деле, Ённок и сам считал странным, что местом встречи оказался уединенный офистель. Информационное агентство сообщило, что клиент — довольно известный человек, поэтому такое место было выбрано исключительно ради безопасности. Но, глядя на бурную реакцию Чон Боына и Пак Чхунсона, становилось ясно, что они его туда ни за что не отпустят.
— Хорошо. Тогда я изменю место.
Ённок связался с собеседником и перенес встречу в более безопасную локацию — на этот раз в кафе в самом центре города. Однако телохранители продолжали гнуть свою строгую линию. Услышав их категоричное заявление, что они вдвоем сядут по обе стороны от него для «плотной охраны», Ённок едва не задохнулся от возмущения.
— И как мне, по-вашему, разговаривать?
— Если вас так смущает наше присутствие, как насчет того, чтобы провести встречу дома? Для приема гостей есть отдельное здание, — невозмутимо парировали они.
Этот вариант Ённоку совершенно не подходил. Он категорически не хотел, чтобы слухи о его биологическом отце дошли до ушей тех троих. Чувствуя раздражение от удушающей гиперопеки, Ённок прямо спросил:
— Есть ли хоть одна причина охранять меня настолько сильно?
Одно дело — популярный актер вроде Чхве Хвана, но ведь сам Ённок — абсолютно обычный человек. Однако, сколько бы он ни допытывался, Боын и Чхунсон отделывались лишь туманными отговорками:
— Вы потеряли память, поэтому мы беспокоимся...
«А теперь, если подумать, кажется, будто они просто следят за мной, чтобы я втайне не сдал Ём Чхонхо полиции».
В конце концов, пришлось пойти на уступки и согласиться на место, которое выбрали сами телохранители. Из-за этого назначенную встречу пришлось снова переносить из того кафе в центре. На этот раз выбор пал на заведение на первом этаже: огромные панорамные окна просматривались насквозь, а вход и выход были только одни. А когда Ённок наотрез отказался от присутствия охраны за своим столиком, требуя оставить хоть каплю приватности, они и вовсе арендовали всё кафе на весь день целиком.
Когда Ённок передал эти условия, его собеседник явно был озадачен, но в итоге принял предложение.
Так, после всех пререканий и мытарств, наконец наступил день икс. Ённок приехал задолго до назначенного времени. Он нервно переминался с ноги на ногу возле здания, сжимая влажные от волнения ладони, когда к обочине плавно подкатил роскошный черный седан. Боын и Чхунсон синхронно уставились на машину, буквально просверливая её тяжелыми взглядами.
«Может, именно поэтому я так и не завел друзей? Они что, специально отваживали от меня людей?»
В тот самый момент, когда подозрения насчет Ём Чхонхо вспыхнули с новой силой, дверь седана открылась. Из салона вышел кто-то молодой, облаченный в безупречный строгий костюм. Ённок успел разочарованно выдохнуть, но тут этот человек учтиво распахнул заднюю дверцу. И только тогда на асфальт ступил тот, чей возраст действительно подходил биологическому отцу Ённока.
Взглянув на его лицо, Ённок опешил. И вовсе не потому, что узнал в нем кого-то знаменитого. Тот укутался так тщательно — плотная маска, темные очки, надвинутая на лоб шляпа и объемный шарф, — что разглядеть хоть какие-то черты было физически невозможно.
— Это еще что за явление? — донесся напряженный, полный подозрения шепот Чон Боына.
Ённок и сам растерялся, никак не ожидая, что отец заявится в таком нелепом виде. Как ни посмотри, выглядел он до крайности подозрительно. И в этот момент...
— Ённок! Наконец-то мы с тобой встретились!
Он широкими шагами устремился к Ённоку и резко подался вперед, намереваясь схватить его за руки. Но Чон Боын и Пак Чхунсон мгновенно выросли перед ним непреодолимой стеной.
— Кто вы такой? Немедленно назовите себя! — рявкнули они в один голос.
— Эй-эй! Да вы хоть понимаете, кому смеете преграждать путь?!
Молодой сопровождающий, по виду вылитый секретарь, шагнул вперед и возмущенно ткнул пальцем в телохранителей. Боын и Чхунсон лишь недоверчиво хмыкнули.
— Так мы и должны знать, кто это, чтобы пропустить! Говорят же вам, назовите имя!
— Да как вы смеете проявлять такую грубость!
— Так кто он такой-то?! Отвечай, когда спрашивают!
Завязалась нелепая перепалка: телохранители Ённока яростно требовали раскрыть личность, а сторона предполагаемого отца с тем же упорством пыталась её скрыть. Это было бесконечно далеко от той трогательной сцены воссоединения, которую Ённок рисовал в своем воображении.
— Подождите. Пожалуйста, успокойтесь. Мы же не собираемся стоять здесь целую вечность!
В конце концов, Ённоку пришлось самому вмешаться и разнять их. После ожесточенных препирательств стороны всё же пришли к соглашению: внутрь зайдут только Ённок и его биологический отец. Судя по цепким взглядам Боына и Чхунсона, они мечтали сорвать с пришедшего очки и маску прямо на месте. Но, заметив умоляющее лицо Ённока, они лишь тяжело вздохнули и, проведя тщательный личный досмотр, пропустили его внутрь.
Отец во время обыска недовольно кривился, но позиция охраны была настолько бескомпромиссной, что ему пришлось проглотить возмущение.
— Ох, ну и сумасшедший дом... всего-то хотел с сыном увидеться, — войдя в кафе, он раздраженно покачал головой.
Ённок внимательно всмотрелся в собеседника. Рост чуть выше среднего, возраст — где-то под шестьдесят.
«Какая же у него профессия, раз он так маниакально скрывает лицо? Тоже знаменитость?»
Отец с явным неодобрением оглядел пустой зал, а затем, столкнувшись с напряженным взглядом Ённока, неловко откашлялся.
Абсолютно пусто и безлюдное кафе. Как только они опустились на стулья, Ённок спросил прямо в лоб:
— Ну конечно, Ённок! Разумеется. Смотри, я покажу тебе доказательство.
Поскольку Ённок продолжал сверлить его подозрительным взглядом, мужчина суетливо стянул солнцезащитные очки и маску. В обнажившемся лице и правда угадывались черты, поразительно схожие с чертами самого Ённока. Однако, позволив взглянуть на себя лишь секунду, он тут же поспешно нацепил всё обратно. С таким видом, будто одного этого мимолетного взгляда было более чем достаточно, чтобы неопровержимо доказать их кровное родство.
Ённок, всё ещё снедаемый сомнениями, спросил:
— Вы, случайно, не знаменитость?
— Я не артист, но человек довольно известный. Пойми меня правильно.
Даже сам Чхве Хван, будучи звездой первой величины, не разгуливал в таком виде. Ённок не понимал, зачем нужно так маниакально скрывать лицо.
Он в упор уставился на собеседника.
Возможно, из-за того, что лицо напротив было наглухо закрыто, Ённок не чувствовал ни того самого мистического зова крови, ни трепета, которые, казалось бы, должны были возникнуть при встрече с родным человеком. По правде говоря, он был сильно разочарован.
«Неужели другие люди, впервые встречая своих родителей, чувствуют то же самое?»
Заметив его потухший взгляд, названый отец поспешно заговорил:
— Когда я видел тебя в последний раз, ты был совсем крошечным младенцем. Смотреть на то, как ты вырос... моё сердце просто переполняется гордостью. Правда. Ну что, разве тебе не о чем меня спросить?
Конечно же, ему было о чем спросить. Ённок на мгновение замялся, нервно перебирая пальцами край одежды, а затем задал вопрос человеку, чье лицо едва мог разглядеть:
— Как вышло так, что я вырос в приюте?
— По правде сказать, я даже не знал о твоем рождении. Когда-то мы встречались с твоей матерью, но вскоре расстались, и лишь потом оказалось, что она была беременна. Я узнал обо всем слишком поздно.
Ённок сцепил пальцы в замок. Значит ли это, что его бросила мать? Но когда он попытался расспросить о ней, собеседник медленно покачал головой.
— Твою мать звали И Хеён. Вскоре после того, как оставить тебя, она уехала за границу. С тех пор связь оборвалась окончательно, и я не знаю, что с ней стало. Прости меня.
Но даже после этого объяснения один вопрос по-прежнему не давал Ённоку покоя.
— Тогда откуда вы узнали обо мне? Мать рассказала?
В этом вопросе крылся и другой, невысказанный: почему вы стали искать меня только сейчас? Да, в приюте Ённок не голодал и ни в чем материальном не нуждался, но эмоциональный голод и чувство тотального одиночества преследовали его всегда.
Ённок сам не понял, насколько глубоко читалась застарелая обида в его голосе. Собеседник с сочувствием похлопал его по тыльной стороне ладони.
— Не знаю, помнишь ли ты... Весной проходил банкет, на котором ты присутствовал в качестве партнера директора Ёма. Тогда-то я впервые и увидел тебя. Твое лицо показалось мне до боли знакомым, поэтому я навел справки и всё выяснил.
«Банкет, который проходил весной? Что это вообще за банкет такой?»
Очевидно, это воспоминание тоже кануло в Лету вместе с остальной памятью. Но почему-то перед этим чужим, по сути, человеком язык не поворачивался признаться в своей амнезии.
Заметив растерянность Ённока, биологический отец принялся его утешать:
— Впрочем, в тот день ты встретил так много людей, что совершенно неудивительно, что ты меня не запомнил.
Отец оказался весьма красноречив. Видя смущение и неловкость Ённока, он с непринужденной легкостью сыпал историями и обещаниями. Говорил о том, какими именно чертами лица Ённок пошел в него, клялся, что отныне будет поддерживать его и морально, и финансово, настойчиво просил звонить в любое время, если что-то понадобится.
Обычно Ённок легко и быстро сходился с людьми, но вот парадокс — рядом с родной кровью он не мог выдавить из себя ни слова. Лишь неловко кивал, выслушивая этот односторонний поток речей, пока время незаметно утекало сквозь пальцы.
Взглянув на экран телефона, собеседник поднялся с места.
— Как бы ни было жаль, но мне пора идти. Честно говоря, в последнее время я сильно занят, и мне с трудом удалось выкроить эти пару часов. Давай увидимся в следующий раз. Договорились, сынок?
От этого фамильярного «сынок» в груди стало как-то неуютно и до странного холодно. Но Ённок снова лишь послушно кивнул. Его отец, казалось, был в прекрасном расположении духа; громко рассмеявшись, он покинул кафе, оставив Ённока наедине с тяжелым комом спутанных мыслей.
И только спустя время Ённок с запоздалым ошеломлением понял одну вещь: этот человек даже не назвал ему своего имени.
— Ённок, вы не против поговорить? У вас есть минутка?
На следующий день после встречи с отцом его позвал к себе Ём Чхонхо. В отличие от своих обычных привычек, сегодня он вернулся с работы поразительно рано. Казалось, этот вечно занятой человек специально освободился пораньше только ради него. Ённок покорно кивнул.
— Да, конечно. У меня-то времени всегда предостаточно.
«Ещё бы, ведь я теперь просто удачно пристроившийся беззаботный бездельник...»
Ём Чхонхо провел его в свой кабинет. Ённок, должно быть, заходил сюда когда-то раньше, потому что обстановка казалась одновременно и чужой, и смутно знакомой. Как только он опустился в кресло, Чхонхо достал из ящика стола коробку печенья и поставил перед ним. Эта деталь настолько не вязалась с суровым образом генерального директора, что на губах Ённока невольно скользнула легкая улыбка.