Дай мне клевер | Глава 120
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Давай просто забьём и уедем домой вдвоём, а?.. — прошептал Чхве Хван, с надеждой заглядывая ему в глаза.
Честно говоря, предложение звучало заманчиво. Однако чувство долга перед Мун Гону заставило Ённока упрямо шагнуть вперед. Как бы там ни было, он просто не мог отвернуться от человека, который проявлял к нему такую привязанность.
Из подъехавшей следом машины вышел Мун Гону. Заметив Ённока, он мягко улыбнулся и направился к ним уверенным шагом — в его осанке не читалось ни капли раскаяния или страха.
Последователи секты, высыпавшие наружу при вести о прибытии своего лидера, тут же принялись перешептываться, стоило увидеть его спутников.
Воздух наполнился враждебностью.
Сглотнув вязкую слюну, Ённок переступил порог массивного здания. То ли собор, то ли церковь — теперь, приглядевшись, он подметил еще и архитектурные черты буддийского храма. Этакий гибридный религиозный центр. Впрочем, сейчас его меньше всего волновала местная эклектика.
Как только все четверо оказались внутри, створки за их спинами наглухо сомкнулись. Услышав глухой стук, Чхве Хван испуганно вздрогнул и резко обернулся. На его лице ясно читалось желание сорваться с места и сбежать. Но, собрав волю в кулак, он всё же набросился с расспросами на Ём Чхонхо:
— Какого черта ты притащил нас сюда? Что ты задумал?
Разумеется, под словом «нас» он подразумевал исключительно себя и Ённока. Ём Чхонхо, остановившийся у возвышения, напоминающего алтарь, наконец-то растянул губы в своей привычной, вежливой до дрожи улыбке:
— Я хотел уладить этот инцидент как можно тише. Но, к моему глубокому сожалению, слухи о выходке Мун Гону-сси уже достигли ушей прихожан. Настроения в рядах верующих сейчас, мягко говоря, не самые благосклонные. Мне нужно наглядно продемонстрировать им, что проблема решена радикально и бесповоротно.
«Радикально и бесповоротно...» — мысленно повторил Ённок, напрягшись.
Наверняка речь шла о том, чтобы выследить и силой притащить сюда Гону, посмевшего сбежать. Вот почему сектанты смотрели на Гону с таким нескрываемым презрением. Кем он был в их фанатичных глазах? Жалким грешником, дерзнувшим бросить вызов самому лидеру культа?
— К тому же, разве не стоит преподать урок, чтобы впредь подобное не повторялось?
Только сейчас до Ённока дошло, в каком бешенстве на самом деле находился Чхонхо. Поразительно, как при таком уровне гнева он сохранял абсолютную рациональность — ни единый мускул на лице, ни одна интонация не выдавали его истинных чувств. Мун Гону, впрочем, и бровью не повел. Он посмотрел на Чхонхо в упор и холодно парировал:
— Думаешь, раз ты лидер секты, то можешь вот так упиваться властью? Скольких людей ты уже успел запереть в этих стенах за всё время?
— Когда бесследно исчезает мой драгоценный Хвамёнджа, пустить в ход власть — вполне естественная реакция. И уж точно не похитителю читать мне мораль.
Слово «похититель» сработало безотказно — Мун Гону скрипнул зубами и замолчал. Тем временем Ённока пробрал неприятный озноб. Чхонхо так и не опроверг обвинение в незаконном удержании людей. Почему? Потому что счел это бредом, не стоящим ответа, или... потому что это было сущей правдой?
— Вы ведь накачали Ённок-сси снотворным, понимая, что он ни за что не пойдет с вами добровольно? — продолжил давить Ём Чхонхо. — Вы даже не представляете, какой шок я испытал, просматривая записи с камер больницы. Видеть, как на каталке увозят не пациента, а самого Ённок-сси...
Для человека, пережившего «шок», его голос звучал пугающе монотонно. Поскольку весь процесс похищения — обман с мнимой болезнью и отключка — был далеко не самым приятным опытом, Ённок лишь молча кивнул, соглашаясь с обвинениями. Только тогда на лице Мун Гону промелькнуло искреннее чувство вины.
— Вы получили разрешение или согласие Ённок-сси на эти действия? — добил его Чхонхо.
— Нет, моего согласия не было, — тут же отрезал Ённок.
Сказать по правде, сам факт похищения не сильно ранил. Ему не было ни страшно, ни критически дискомфортно. Гону даже заботился о нём, сдувая пылинки. Но, как ни крути, проступок остается проступком.
Услышав этот ответ, Мун Гону резко обернулся. Он до крови прикусил нижнюю губу, и на его лице отразилось глубокое раскаяние.
— Мне правда очень жаль, Ённок-а. Я был в таком отчаянии, так торопился, что натворил глупостей... В следующий раз я обязательно спрошу твоего разрешения.
Ённок вслушался в эти слова и понял, что тот вообще не раскаивается. Чхве Хван скрестил руки на груд и презрительно фыркнул, словно ожидал именно такого бреда.
Глаза Мун Гону — человека, готового пойти даже на уголовщину, — всё так же лихорадочно блестели от удушающей ревности и маниакальной жажды обладать одним лишь Ённоком. Но при этом в его взгляде, по какой-то неведомой причине, плескалась надломленная нестабильность. Ём Чхонхо же, казалось, в упор не замечал этого безумия. Медленно проведя ладонью по алтарю, он произнес:
— Я всегда считал Хван-сси самым проблемным и непредсказуемым из нас. Но, признаюсь, после этого инцидента я изменил свое мнение.
— Чего?! Это я-то самый проблемный?! — возмущенно взвился Чхве Хван, чья совесть явно спала беспробудным сном.
Ённок, прекрасно помнящий все прошлые выходки того, мысленно согласился с директором. Ём Чхонхо, видимо, решив, что дальнейшие препирательства — пустая трата времени, прекратил отчитывать конкурента. Он откинул манжет, взглянул на циферблат своих баснословно дорогих часов и, словно судья, зачитывающий приговор, холодно отчеканил:
— В качестве наказания Мун Гону-сси отлучается от дома сроком на пятнадцать дней. На время изгнания местом вашего проживания назначается этот комплекс. Любые контакты с Ённок-сси строжайше запрещены.
«Разве такое наказание вообще возможно?» — глаза Ённока потрясенно округлились.
Услышав этот безапелляционный ультиматум, Мун Гону вспыхнул и яростно ощетинился:
— Запрет на контакты?! И кто, черт возьми, тебе дал на это право?!
— Моя власть и мои ресурсы. Я так решил, — диктаторским тоном ответил Чхонхо, всё так же невинно улыбаясь.
Тем временем Чхве Хван недовольно заворчал над ухом Ённока:
— Пятнадцать дней? Как-то слишком мало, не находишь? Для меня время без тебя тянулось так, будто прошел целый год. Да и вообще, если он годик к тебе не притронется, он же не помрет от отката, правда?
В ответ тот лишь яростно оскалился и прорычал:
— Да плевать, изгнание так изгнание! Делай, что хочешь. Меня и так тошнило от жизни в этом чертовом доме. И только попробуй пальцем меня тронуть — клянусь, я тут же заявлю в полицию и затаскаю тебя по судам!
— Ваше право. Поступайте, как знаете, — невозмутимо отозвался Ём Чхонхо. — Я и не собирался применять к вам физическую силу, Мун Гону-сси.
Услышав столь покладистый ответ, Гону подозрительно прищурился. Что-то здесь было не так. И тут Чхонхо, словно между делом, обронил:
— Взамен я с этого самого момента полностью прекращаю финансирование всех ваших исследований.
— Что?! Нет… нельзя! — лицо Гону мгновенно побледнело, и он в панике подался вперед.
Ённок удивленно моргнул. Он-то думал, что гордый исследователь высокомерно заявит, мол, подавись своими деньгами, я и сам справлюсь. Но реакция оказалась на удивление отчаянной.
Ём Чхонхо, не дрогнув ни единым мускулом лица, нанес безжалостный словесный удар:
— А назовите-ка мне хоть одну причину, по которой я должен продолжать спонсировать эти изыскания? Допустим, ваш эксперимент по удалению Метки увенчается успехом. Разве это не означает, что вы снова устроите нечто подобное? Воспользуетесь беззащитностью Ённок-сси и попытаетесь стереть его Метку насильно?
— С какой стати мне это делать?! Нет! Даже если технология будет полностью готова, я никогда, слышишь, никогда не сделаю этого без согласия Ённока!
— Слова человека, который провернул похищение без всякого на то согласия, звучат крайне неубедительно.
Намек Чхонхо читался ясно. Это было жесткое предупреждение: впредь никаких самовольных выходок и попыток единолично завладеть И Ённоком. Мун Гону бросил на него долгий взгляд — казалось, на кончике языка вертелись слова оправдания. Но он лишь с силой прикусил губу.
— …Хорошо, — процедил он сквозь зубы, сдаваясь. — Я выполню все твои условия. Только не трогай финансирование.
В этой внезапной покорности сквозило нечто большее, чем просто фанатичная одержимость ученого своей работой. Это была нужда. Гону сдался слишком быстро, и причина крылась явно не только в угрозах Ём Чхонхо. Директор тоже уловил этот странный нюанс, слегка приподняв бровь. А в голове Ённока снова зашевелились сомнения.
«Интересно, а когда он меня похищал, его совершенно не волновало, что будет с деньгами на исследования?»
Неужели такой дотошный, педантичный до нервозности исследователь, как Мун Гону, действительно верил в стопроцентный успех своей процедуры по удалению Метки? Как ни посмотри, это была чистой воды авантюра, игра в рулетку, где ставкой оказалось его собственное тело... Или же ему было абсолютно плевать, даже если эксперимент обернется полным провалом?
На красивое лицо Гону легла мрачная тень. Тяжело вздохнув, он растерял весь свой прежний запал и глухо спросил:
— Но как быть с телесным контактом?
— Ты единолично прижимал его к себе целых полмесяца! О каком еще контакте ты смеешь заикаться?! — тут же взорвался Чхве Хван.
Он был вне себя от возмущения, пораженный такой наглостью. Гону даже ухом не повел на его вопли, но следующая фраза Ём Чхонхо заставила его резко измениться в лице.
— Да пошел ты! — выплюнул Гону, отшатнувшись.
— Вам давно пора уяснить, Мун Гону-сси, что мир не вращается вокруг ваших эгоистичных желаний.
От одной только мысли об этом Гону скрипнул зубами. Он инстинктивно отступил на шаг назад, подальше от Чхонхо, и свирепо бросил:
— Я не о себе говорю, идиот! Я о контакте, который жизненно необходим Ённоку!
— Хватит прикрываться Ённоком! — рявкнул Хван. — С ним всё будет в полном порядке, ведь рядом есть я! Думаешь, никто не раскусил твою жалкую уловку? Просто ищешь лишний повод полапать его!
— Дело вовсе не в таких жалких причинах… — начал было Гону.
Несмотря на резкий выпад Хвана, обычно острый на язык Гону вдруг запнулся. Он странно замешкался, подбирая слова. Но вместо того, чтобы объясниться, внезапно плотно сжал губы. Казалось, он решил молча сносить любые нападки, лишь бы поскорее закончить этот разговор.
— Что ж. Ваша нераскаявшаяся позиция мне предельно ясна, — подытожил Чхонхо.
Его голос лился мягко, но в темных глазах не было ни капли тепла — лишь расчетливый холод. Воздух в комнате сгустился до такой степени, что стало тяжело дышать.
Почувствовав, что обстановка накаляется, Ённок, до этого тихо стоявший в стороне, поспешил вмешаться:
— Наверное, он просто еще не до конца пришел в себя. Ему нездоровится, правда, хён?
Ённок прекрасно знал, что до эффектного появления директора Мун Гону чувствовал себя просто превосходно. Он лишь пытался хоть как-то сгладить углы и разрядить убийственную атмосферу.
Но вопреки его ожиданиям, лицо Гону потемнело еще сильнее. Было похоже, что на него давит какой-то скрытый фактор — нечто, известное лишь ему одному.
Услышав робкую попытку Ённока оправдать исследователя, Ём Чхонхо улыбнулся.
— Ах, ну да. Вы ведь упоминали об этом.
По лицу мужчины скользнула безжалостная, по-настоящему жестокая тень. А то, что произошло в следующую секунду, заставило Ённока не поверить собственным глазам.
Ём Чхонхо развернулся и, не дав никому даже шанса вмешаться, впился поцелуем в губы Мун Гону.