Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (5 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Шок был настолько сильным, что Ёну не смог выдавить ни звука. Вопрос «Что вы имеете в виду?» так и застрял в горле. Он лишь широко распахнул глаза и замер, забыв, как дышать.
Видя его оцепенение, Стюард повторил:
— Я перепроверил результаты несколько раз. Ошибки быть не может. Это беременность.
Ёну по-прежнему молчал, словно язык прирос к гортани. Глядя на его потрясенное лицо, Стюард усмехнулся:
— Обычно в таких случаях поздравляют, но...
Доктор продолжал что-то говорить, но его голос доносился словно сквозь толщу воды. Ёну перестал слышать окружающий мир.
«Беременность? Внутри меня... ребенок? Второй?»
Смысл слов медленно просачивался в сознание. И по мере того как шок отступал, уступая место пониманию, на бледных щеках Ёну начал проступать румянец. Заметив, как порозовело лицо пациента, Стюард оборвал свою речь на полуслове и внимательно посмотрел на него.
— Если хочешь узнать более детальную информацию, тебе стоит обратиться к профильному специалисту.
Этот спокойный совет немного привел Ёну в чувства. Он растерянно моргнул, всё еще чувствуя головокружение от новости, но кивнул.
— Но... это точно? По вашим анализам — это точно?
— Да, — твердо кивнул Стюард, глядя ему прямо в глаза. — Я уверен.
Поблагодарив врача, Ёну вдруг почувствовал запоздалое узнавание.
Он забыл эти ощущения, потому что это было так давно — еще когда он носил под сердцем Спенсера. Та же тяжесть во всем теле, постоянная сонливость, накатывающая волнами усталость. Мутная тошнота и отвращение к еде. Все симптомы были идентичны. Единственное отличие заключалось в том, что сейчас организм Ёну был гораздо более истощен, чем в прошлый раз.
Мысли лихорадочно метались. Ёну несколько раз заводил разговор о том, что хочет второго ребенка, но Кит каждый раз пресекал эти попытки на корню. После свадьбы Кит изменился — он почти никогда не злился на Ёну и не повышал голос. Исключением были лишь моменты, когда Ёну упрямился насчет ребенка или когда его ловили на лжи.
Столкнувшись с такой непреклонностью, Ёну уже почти смирился и перестал надеяться.
Вариант, что Кит сделал это намеренно, исключался полностью. Абсолютно. Значит, произошла какая-то ошибка? Случайность?
В памяти невольно всплыло прошлое. Точно так же, как тогда... когда он забеременел Спенсером, находясь без сознания.
Но ведь у Кита есть метка. Его феромоны всегда отличались стабильностью, и даже во время гона он никогда не терял рассудок полностью.
«Неужели действительно ни разу?»
Ёну внезапно замер, пораженный догадкой. Он начал перебирать воспоминания. Не было ли момента, когда Кит возбудился сильнее обычного?
«Думай, вспоминай... Должен быть такой момент. Иначе это просто невозможно».
И тут в голове всплыло одно воспоминание, которое он, казалось, похоронил в глубине памяти.
«Не может быть... Тогда, в кабинете?»
Сомнений быть не могло. В тот день они с Китом сплелись телами, словно дикие звери, забыв обо всем на свете, потеряв всякий стыд и осторожность.
«Мы занимались этим с таким исступлением... Неудивительно, что я забеременел».
К тому же у Кита тогда начался гон.
«Может, он все-таки отключился на мгновение? Потерял контроль над семяизвержением, и поэтому?..»
Поверить в то, что Кит — человек, который категорически выступал против второго ребенка — совершил такую оплошность, было сложно.
«Именно это люди и называют чудом».
Ёну окончательно уверился в этой мысли. Бог услышал его сокровенную мольбу и исполнил желание. Он никогда не считал себя верующим, но в этот миг ощутил присутствие высшей силы всем существом. Как иначе объяснить этот невероятный поворот судьбы?
Стюард, заметив, как лицо Ёну, еще недавно бледное и испуганное, вдруг озарилось внутренним светом, тепло улыбнулся.
— Вы сами расскажете мистеру Питтману?
Он решил последовать совету Стюарда — сначала получить стопроцентное подтверждение у специалиста, а потом уже говорить мужу. Ёну поспешно нашел в телефоне номер акушера, принимавшего роды Спенсера. Ему невероятно повезло — в клинике сообщили, что врач свободен и может принять его сегодня же.
Ёну немедленно отправился туда.
«Всё складывается так легко...»
Это казалось добрым предзнаменованием. Ёну с трудом сдерживал рвущееся наружу волнение, от которого кончики пальцев приятно покалывало.
Прибыв в больницу и встретившись с врачом, он сбивчиво объяснил ситуацию и прошел те же процедуры, что и у Стюарда. Ожидая в коридоре, Ёну крепко сцепил руки в замок, до боли сжимая пальцы, пытаясь хоть как-то унять бешеное сердцебиение. Каждая минута казалась вечностью.
Услышав это и увидев сияющую улыбку врача, Ёну едва не вскрикнул. Воздух застрял в груди от восторга. Заметив, с каким трудом пациент сдерживает радостный возглас, доктор сверился с картой и добавил, что срок составляет уже пять полных недель и пошла шестая.
Даже вернувшись домой, Ёну не мог унять дрожь возбуждения. Он твердил себе, что нужно успокоиться, вернуть самообладание и мыслить трезво, но сердце продолжало радостно колотиться о ребра.
Он опустил взгляд на свой плоский живот и осторожно провел по нему ладонью. Ощущение реальности происходящего всё еще ускользало.
Ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения затопило грудь. Ёну прикрыл глаза и откинул голову назад, позволяя эмоциям захлестнуть себя.
«Сначала нужно сказать Киту, верно? А потом Спенсу».
При мысли о сыне губы сами собой растянулись в улыбке.
«Как же он обрадуется, когда узнает, что у него будет братик или сестренка!»
Ёну знал, как сильно Спенсер завидовал Питу, у которого был младший брат. Мальчик молчал и терпел лишь потому, что ему объяснили — папочка слишком слаб, чтобы подарить ему малыша. Кит, чувствуя это, осыпал сына всем, чем только мог, пытаясь компенсировать эту пустоту. Он мог дать Спенсеру весь мир — за исключением младшего брата.
«Но теперь я могу дать ему и это».
От мысли, что мир Спенсера наконец станет совершенным, сердце забилось так сильно, что перехватило дыхание. Ёну зажал рот ладонью, пытаясь сдержать рвущийся наружу счастливый смех, как вдруг тишину комнаты прорезала резкая трель телефона.
Вздрогнув от неожиданности, Ёну поспешно ухватился обеими руками за край чайного столика и сделал глубокий вдох.
Уняв первый испуг, он осмотрелся. Телефон валялся на кровати, куда Ёну небрежно бросил его, когда переодевался. Он направился к постели, но на этот раз — подчеркнуто медленно, тщательно выверяя каждый шаг.
«Нельзя спешить. А вдруг споткнусь и упаду?» — уговаривал он себя, мягко ступая.
Но стоило ему протянуть руку к аппарату, как звонок оборвался. На экране высветилось имя: «Кит».
«Он, наверное, с ума сходит от беспокойства».
Времени прошло немало, так что тревога мужа была вполне понятна. Перед глазами живо всплыл образ Кита: вот он ждет звонка, меряя шагами кабинет, его терпение истощается, и он, не выдержав, сам нажимает кнопку вызова.
Ёну даже не успел почувствовать вину, как телефон в его руке снова взорвался вибрацией и звуком. Кит явно был намерен звонить до тех пор, пока ему не ответят.
Ёну сделал еще один глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. Он поспешно откашлялся, чувствуя, что горло перехватило от волнения, и нажал «принять».
Несмотря на все усилия, собственный голос показался ему неестественно звонким и взволнованным. Ответ с того конца прозвучал мгновенно:
В голосе Кита слышалось напряжение. Ожидание явно далось ему нелегко.
— Просто... не мог сразу найти телефон, — пробормотал Ёну.
Это было лишь неловкой отговоркой, но сейчас Киту было не до выяснения деталей. Он не стал тратить время на препирательства и сразу перешел к главному.
— Ты был у Стюарда? Ну, как прошло?
Ёну открыл рот, чтобы ответить, но грудь распирало от переполняющих эмоций, и голос просто не повиновался. Он сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с собой, но Кит истолковал паузу совершенно иначе.
— Что такое? Что-то случилось?
«Случилось. Еще как случилось. Огромное событие», — мысленно отозвался Ёну.
Но слова застряли в горле. Внезапно эйфория отступила, уступая место холодному воспоминанию. Кит всегда был категорически против второго ребенка. Радость затуманила разум, и Ёну совсем забыл, что для его мужа эта новость может стать не подарком, а настоящим ударом.
Как же ему сказать? Как подобрать правильные слова?
Молчание затягивалось, и терпение Кита лопнуло.
— Что сказал Стюард? Этот чертов ублюдок заявил, чтобы я узнавал всё у тебя! — Кит выругался, не сдерживая ярости. Он не стал ждать и снова насел так, его голос задрожал от напряжения: — Ёну, говори же! Это... серьезная болезнь?
Ёну поспешно замотал головой, словно Кит мог его видеть.
— Нет, не в этом дело. Здоровью ничего не угрожает.
— Значит, проблема не в теле, а в чем-то другом?
В трубке послышалось тяжелое дыхание. Ответ Ёну явно выбил почву у него из-под ног. Кит ожидал медицинского диагноза, но теперь его воспаленное воображение метнулось в другую сторону.
Поскольку Ёну продолжал медлить, подозрения Кита, казалось, переросли в уверенность. Послышалось, как он делает несколько глубоких вдохов, пытаясь подавить бурю эмоций и вернуть контроль.
— Что происходит? Ёну, скажи мне, — наконец выдавил он.
— По телефону... сложно объяснить. Я расскажу всё, когда ты вернешься домой.
Он старался говорить максимально спокойно, но эффект оказался обратным. Сквозь динамик донеслись звуки резкого движения — скрип стула, шорох одежды, торопливые шаги. Кит явно сорвался с места.
— Нет! — рефлекторно сорвалось восклицание у Ёну.
Воспользовавшись секундным замешательством мужа, он быстро добавил:
— Не приезжай, Кит. Это не срочно. Мы вполне можем поговорить позже. Точнее... будет даже лучше, если ты узнаешь это вечером.
— ...Что? — переспросил Кит с интонацией человека, который не верит своим ушам.
Ёну смягчил тон, вкладывая в голос всю нежность и убедительность, на какую был способен:
— Всё правда в порядке, так что не сходи с ума и не мчись сюда сломя голову. Приезжай как обычно. Я всё-всё тебе расскажу.
Он бросил взгляд на часы и добавил:
— Рабочий день всё равно скоро закончится. Спокойно заверши дела и приезжай... Я никуда не денусь, я буду здесь.
Последняя фраза, произнесенная после короткой паузы, подействовала на Кита отрезвляюще. Несколько секунд в трубке висела тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Затем раздался тяжелый смиренный вздох.
— Ага, — Ёну с облегчением выдохнул. — Увидимся дома, Кит. Не торопись, веди осторожно.
Ёну повесил трубку и сделал глубокий вдох, пытаясь унять трепет в груди. Впереди было много дел. Сначала нужно покормить Спенсера ужином и уложить его спать пораньше. А потом... потом сообщить новость Киту.
«Он обрадуется. Обязательно обрадуется. Как же иначе?»
Ситуация уже сложилась, назад пути нет, так что ему придется принять этот факт. Возможно, поначалу Кит расстроится или даже падет духом — ведь он так сильно переживает за здоровье Ёну. Но Ёну уже знал, что скажет. Он крепко обнимет мужа, прижмется к нему и пообещает, что волноваться не о чем.
Эта мысль согревала. С легким румянцем на щеках Ёну снова коснулся живота, словно делясь с малышом своей уверенностью, а затем, встряхнувшись, поспешил позвонить Чарльзу, чтобы распорядиться насчет ужина для Спенсера.
Кит вернулся в особняк точно в то время, когда обычно приезжал с работы.
Ёну, стоя у окна за шторой, наблюдал, как знакомый автомобиль пересекает сад. Машина двигалась неестественно медленно, словно водитель тянул время. Более того, прежде чем подъехать к крыльцу, автомобиль сделал совершенно ненужный круг по подъездной аллее. Видимо Кит изо всех сил старался выполнить просьбу Ёну и не врываться в дом раньше времени, чтобы не нагнетать обстановку.
Для Ёну, который всё это время неотрывно следил за ним из окна, это ожидание мало чем отличалось от того, если бы Кит примчался сразу. Напротив, видя, как муж послушно наматывает круги, подавляя собственную тревогу, Ёну почувствовал укол вины.
Прошло еще немного времени, прежде чем Кит поднялся в комнату. Хотя было еще рано, Спенсер, вымотанный активными играми в детском саду, уснул сразу же после ужина, едва его голова коснулась подушки.
Глядя на спящего сына, Ёну вспоминал, сколько счастья принесло ему воспитание этого ребенка. Даже мать Ёну не уставала повторять, что не видела более спокойного малыша. С самого младенчества Спенсер почти не плакал по ночам, не капризничал без причины и не заставлял родителей сутками дежурить у кроватки.
«Я столько раз думал о тебе плохо, пока носил... А ты в ответ подарил мне такую огромную любовь».
Всякий раз, глядя на Спенсера, Ёну испытывал сложную смесь безграничной нежности и горького чувства вины за свои прошлые мысли. Именно поэтому нынешний шанс был для него так важен. Это была возможность искупить вину.
«В этот раз я всё сделаю правильно. Я справлюсь».
Едва он укрепился в этой мысли, как тишину дома нарушил звук.
Кто-то шел по коридору. Это была тяжелая поступь Кита. Ёну мгновенно напрягся и отступил от окна. Ритмичный звук шагов неумолимо приближался, становясь всё громче.
Во рту пересохло. Ёну метнулся к чайному столику и дрожащими руками налил воды из графина. Он хотел сделать глоток, чтобы успокоиться, но к горлу снова подступила тошнота. Едва смочив губы, он со стуком поставил чашку обратно.
Ёну судорожно втянул воздух, пытаясь вернуть себе хладнокровие перед тем, как дверь откроется.
Приближающиеся шаги стихли у самой двери. Судя по тому, что ручка не повернулась сразу и за створкой повисла пауза, Кит тоже собирался с духом. Стоящий напротив входа Ёну крепче сцепил пальцы в замок, пытаясь унять мелкую дрожь в руках.
Наконец, разрезая густую тишину, дверь отворилась.
Вошедший Кит внешне мало чем отличался от того человека, что уходил утром. По крайней мере, одеждой. Исключением было лишь побелевшее лицо.
Он сделал несколько неестественно медленных шагов и замер, не приближаясь к Ёну вплотную, словно соблюдая безопасную дистанцию. Дверь за его спиной захлопнулась с тяжелым зловещим стуком.
Между ними повисла тяжелая, давящая тишина. Никто не решался заговорить первым. Ёну, чувствуя, как от неожиданного напряжения плечи сами собой вжались, с трудом разлепил губы:
— Слушай, Спенс... я уложил его пораньше.
Ответ прозвучал мгновенно. Но даже в этой короткой фразе слышалось, как сильно сел его голос. Ёну в недоумении смотрел на мужа. Почему он так бледен? Почему смотрит так, словно ждет приговора?
«Я что-то не то сказал? Дал повод для недопонимания? Или у него проблемы в компании?»
Видя, как Ёну растерянно бегает глазами, Кит сделал глубокий вдох. Перед тем как войти в спальню, он уже заглянул в детскую к Спенсеру. Это был его привычный ритуал, но сегодня он выполнил его с особой тщательностью, словно прощаясь или пытаясь оттянуть неизбежное. Прошел по следам своего прошлого, прежде чем встретиться с настоящим.
И вот этот момент настал. Кит прекрасно понимал, что отступать больше некуда.
— Ха-а... — тяжело выдохнув, Кит наконец заговорил, глядя прямо на мужа: — Ну давай, говори. Что я натворил на этот раз?
Ёну от неожиданности округлил глаза. Только сейчас до него дошел истинный смысл этого застывшего, бескровного выражения на лице мужа. В глазах Кита плескалась едва сдерживаемая тревога. Судя по решительному виду, он был готов принять любой удар. Казалось, еще секунда — и он рухнет на колени, вымаливая прощение за грехи, о которых даже не подозревал.
Вплоть до этой секунды Кит, должно быть, мучил себя одним и тем же вопросом: «О чем он хочет поговорить?». Он прокручивал в голове каждое свое слово, каждый жест, каждую мелочь, пытаясь найти ошибку.
«Но ничего не приходило в голову, верно?» — догадался Ёну.
И это было естественно. Кит ни в чем не провинился, поэтому и вспомнить ему было нечего. Скорее всего, именно эта неизвестность изводила его больше всего, заставляя сердце сжиматься от страха. Вероятно, потратив дорогу домой на бесплодные поиски ответа, он в итоге сдался и решил просто принять свою участь, какой бы она ни была.
Он решил для себя твердо — что бы ни сказал Ёну, какими бы нелепыми или несправедливыми ни были обвинения, он примет всё. Безоговорочно. За исключением слов о расставании.
В подтверждение этого он стоял сейчас перед мужем, мысленно подняв руки вверх, словно преступник перед расстрелом, и покорно ждал приговора. Кит был абсолютно убежден, что проблема в нем.
Глядя на его смертельно уставшее лицо, Ёну почувствовал, как сердце сжимается от вины. Больше не в силах сдерживаться, он рванулся вперед и прижался к Киту.
Кит, повинуясь рефлексу, тут же сомкнул объятия вокруг тела Ёну и спросил:
— Что это за разговор, который нельзя обсудить по телефону? Ради бога, скажи уже.
Голос Кита сорвался на грубый требовательный тон. Ёну поднял голову. Увидев вблизи лицо любимого, которое за один день, казалось, осунулось вдвое, он на мгновение потерял дар речи. Запах феромонов Кита сгустился, став тяжелым и удушливым — верный признак того, что он из последних сил сдерживает рвущийся наружу гнев и страх.
Ёну выпустил дрожащий вздох и разомкнул губы.
Стоило ему произнести это имя, как тело Кита напряглось, словно стальная пружина. В те ничтожные секунды, что разделили обращение и следующую фразу, в голове Кита, подобно фейерверку, взорвались сотни панических мыслей и вариантов спасения.
«Предложить переписать на него все мои акции? Сказать, что куплю всё, что он захочет, на аукционе Christie's? Нет, частный самолет он не хотел... Тогда подарить яхту? Устроить вечеринку в его честь в Версальском дворце? Может, упасть на колени? Заказать кольцо с бриллиантом, достойным Книги рекордов Гиннесса? Точно, запущу космический корабль. И на борту выгравирую имя Ёну. Дату запуска приурочить ко дню рождения? Стоп, до дня рождения слишком далеко. Какая ближайшая годовщина? Черт с ней, с датой, придумаю любую. Скажу, что это подарок просто потому, что сегодня он выглядит особенно очаровательно. Отлично, звучит вполне логично».
«Только не говори, что хочешь уйти. Умоляю».
Пока Кит лихорадочно перебирал в уме всё, что мог бросить к ногам Ёну, лишь бы удержать его, Ёну наконец выдохнул свое признание:
«...Может, лучше бы он сказал, что мы расстаемся?»
Кит, потеряв способность соображать, тупо смотрел сверху вниз на сияющее лицо Ёну. И в голове, где только что бушевал шторм из мыслей и планов, стало абсолютно пусто. Чистый белый лист.