Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (6 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Повисла удушающая тишина. На этот раз она давила куда тяжелее и мучительнее, чем прежде. Ёну даже стало страшно — дышит ли Кит вообще? От чудовищного потрясения тот перестал моргать. Сторонний наблюдатель мог бы принять его за искусно выполненную восковую куклу, настолько он окаменел.
Спустя долгую паузу произнес он сдавленным, глухим голосом.
Кит даже не мог связать слова в полноценное предложение. Реакция оказалась куда более острой, чем предполагал Ёну. Не зная, куда деть взгляд от неловкости, он всё же продолжил:
— Стюард сказал, что… В общем, я сходил в ту клинику, где наблюдался раньше. Сдал анализы. Всё точно… Пять недель.
Ёну добавил это с застенчивой улыбкой и осторожно посмотрел на Кита, пытаясь уловить его настроение. Кит приоткрыл рот, словно собираясь что-то возразить, но не издал ни звука. Он даже не мог пошевелить губами. Выражение его лица было таким потерянным, словно его со всего размаху ударили чем-то тяжелым по голове. Ёну растерялся, не зная, как продолжать разговор.
Кит молчал непростительно долго, будто пытался проглотить услышанное и насильно переварить эту информацию внутри себя. Когда тишина стала совсем невыносимой и Ёну уже хотел поторопить его, Кит наконец заговорил.
— …Как? — едва выдавил он из себя. — Как… Пять недель? Беременность? Ты хочешь сказать, что у нас будет ребенок? Но как?
Он повторял одно и то же, словно разум наотрез отказывался принимать этот факт. Ёну чувствовал нарастающую панику, но изо всех сил старался держать лицо и говорить непринужденно.
— Тот день… помнишь? В офисе, когда ты надел на меня наручники… Мы тогда… ну, немного переборщили. Занимались этим слишком долго и жестко. У тебя даже начался гон.
Кит ответил на рефлексах — он всегда сдерживался ради безопасности Ёну, но тот раз стал исключением. Воспоминания невольно всплыли в памяти, и он на мгновение замер.
Заметив его замешательство, Ёну опустил голову.
— Кажется… тогда всё и случилось.
— Ха… — из груди Кита вырвался короткий вздох, полный неверия и потрясения.
Видя это ошарашенное лицо, Ёну больше не мог сдерживать нервное напряжение.
— Ну скажи хоть что-нибудь! — воскликнул он, заставляя себя улыбнуться, и снизу вверх посмотрел на Кита.
Но тот по-прежнему хранил молчание. Ёну не сдавался, нарочито бодро продолжая:
— Как думаешь, мальчик или девочка? Я был бы рад дочке, но и сын — тоже неплохо. Я забеременел, представляешь? Разве это не удивительно? Врач сказал, это настоящее чудо. Даже если бы ты специально пытался меня оплодотворить, шансы были почти нулевые. А тут… само собой получилось. Ну чем не чудо?..
«Может, назвать ребенка Миракл?» — подумал Ёну, но не успел он озвучить эту мысль, как Кит вдруг грубо схватил его за руку и резко оторвал от себя.
Ёну пошатнулся, теряя равновесие, но Кит, крепко удерживая его, с ледяным лицом спросил:
Ёну растерянно моргнул. Лицо Кита было пугающе бледным. Не дождавшись ответа от опешившего Ёну, он с нажимом повторил:
— Ты был не в том состоянии, чтобы забеременеть. Откуда тогда ребенок? Как это возможно?
— Я… я не знаю, — Ёну испуганно замотал головой. — Просто… тогда… ты тоже был сильно возбужден. Из-за гона ты, может быть, на мгновение потерял контроль, отключился и…
От этого осторожного предположения лицо Кита стало совсем отсутствующим, будто душа покинула тело. Он смотрел на Ёну немигающим тяжелым взглядом. Ёну хотел отстраниться, но железная хватка на предплечьях не давала сдвинуться с места.
Боль от сжимающихся пальцев стала нестерпимой, и Ёну поморщился. Только заметив искаженное болью лицо мужа, Кит осознал, что делает, и поспешно разжал руки. Убедившись, что Ёну стоит на ногах и держит равновесие, он отступил.
— Ты в порядке? — спросил он мертвенно-бледным лицом.
— Да, не волнуйся, — быстро ответил Ёну, но тут же уловил в вопросе скрытый подтекст. Кит спрашивал не только о запястьях. — И рука в порядке, и тело… Всё хорошо, Кит.
Только тогда Кит облегченно выдохнул. Но это было лишь мгновенное послабление. Стоило снова осознать факт, что он сделал Ёну беременным, как его лицо исказилось мучительной гримасой.
Ёну помедлил, подбирая слова, и тихо произнес:
Зачатие ребенка — ответственность двоих. Ёну, не ожидавший, что Кит будет настолько раздавлен, попытался его утешить, взяв часть вины на себя. Но Кит мыслил иначе.
— Не смей извиняться. Ты ни в чем не виноват, — голос его звучал хрипло и грубо. — Это я сделал. В любом случае, это моя вина.
«Я ведь был так уверен, что этого никогда не случится, самонадеянный идиот», — добавил он про себя.
Даже если организм Ёну плохо поддавался зачатию, Кит, как доминантный альфа, способен контролировать этот процесс. А значит, беременность Ёну была результатом его, Кита, подсознательной воли. Он слишком хорошо знал правду. Его инстинкты, вырвавшиеся на свободу, жаждали именно этого.
«Залить это сладкое тело своим семенем до краев… Заставить понести во что бы то ни стало».
— …Проклятье, — выругался Кит, не в силах вынести чувства вины, и тяжело рухнул на стул у чайного столика.
Он закрыл лицо руками, словно пытаясь спрятаться от реальности. Ёну застыл рядом, не находя слов.
Ослепленный ревностью, Кит потерял контроль и оплодотворил его. Из-под ладоней послышался глухой, полный боли стон.
«Я что, животное? Просто зверь, не способный сдержаться?»
Ёну, наблюдая, как любимый человек терзает себя, осторожно присел на соседний стул. Он робко протянул руку и коснулся предплечья Кита. Напряженные мышцы под его пальцами дернулись от неожиданности, но спустя мгновение Кит замер и позволил себе расслабиться.
Он медленно поднял голову. Ёну встретился взглядом с его мертвенно-бледным лицом. Сердце сжалось от жалости — хотелось немедленно обнять Кита, прижать к себе, но Ёну сдержал порыв и вместо этого заговорил.
Тот лишь смотрел на него. В пустых глазах читалось полное бессилие, будто у него не осталось энергии даже на то, чтобы понять смысл произнесенного имени. Ёну собрал в кулак всё свое мужество и озвучил мысли, которые крутились у него в голове весь день.
— Что сделано, то сделано. Мы ничего не можем изменить.
Ёну вдруг задумался — как он сам сейчас выглядит в глазах Кита? Улыбается ли он? Или его лицо перекошено от страха? А может, на нем написана тревога?
Он хотел бы знать, но лицо Кита оставалось непроницаемой маской. Он смотрел на Ёну пустым, отсутствующим взглядом, словно все чувства в нем выгорели дотла.
Ёну продолжил, стараясь вложить в голос как можно больше тепла:
— Мы оба были так осторожны, но ребенок всё равно появился. Я думаю… это подарок небес. Знак свыше. Поэтому…
— Ёну, — Кит перебил его, не дав закончить фразу.
Голос звучал пугающе низко и глухо, заставляя Ёну затаить дыхание и невольно сжаться. Кит перехватил чужую руку, всё еще лежавшую на его предплечье, и холодно убрал её, разрывая контакт.
Всего три слова. Но они прозвучали как приговор. Кит был непреклонен, его желание — кристально ясным.
Ёну оцепенел. Он не мог поверить своим ушам. Видя, что омега просто смотрит на него в ступоре, Кит повторил более четко:
— Это просто ошибка. Он мне не нужен. Завтра же сделай аборт.
— Кит! — голос Ёну сорвался на крик, прежде чем он успел себя остановить. — Как ты можешь такое говорить?.. Это же наш с тобой ребенок!
— Это всего лишь сгусток клеток, не смей называть это ребенком. Нам вполне достаточно Спенса.
Голос Кита тоже взлетел, становясь жестким и ломким.
— Ты ведь не собираешься сказать, что хочешь его родить? Стой, молчи. Не произноси этого. Как только ты скажешь это вслух, пожалеешь.
Под градом грубых, режущих слов Ёну был вынужден замолчать. Но не потому, что ему нечего было ответить. Наоборот, слов было слишком много, но он понимал, что Кит сейчас не услышит ни одного из них.
Ёну сделал глубокий дрожащий вдох, пытаясь успокоиться. В воздухе висел тяжелый, с трудом подавляемый запах феромонов Кита. Этот аромат был пропитан хаосом — в нем смешались ярость, мучительная боль, глубокое страдание и самобичевание. Эмоции были настолько сильны, что буквально душили.
Ёну попытался снова заговорить, с трудом разлепив губы, но Кит резко встал, не давая ему шанса. Он посмотрел на сидящего Ёну сверху вниз и отчеканил:
— Завтра поедешь в больницу. Я сам договорюсь о приеме. Жди дома, за тобой приедут.
— Я сказал — нет. Это не обсуждается.
Оборвав его тоном, не терпящим возражений, Кит развернулся и скрылся в ванной комнате. Вскоре послышался шум воды. Ёну остался сидеть на месте, вслушиваясь в этот монотонный звук, который лишь подчеркивал его одиночество.
Он не шелохнулся, пока Кит не вышел из душа. Вернувшись в спальню, тот нахмурился, увидев, что Ёну сидит в той же позе, но тут же подошел к нему. Подхватив Ёну на руки как нечто само собой разумеющееся, Кит отнес его на кровать.
Ёну попытался взмолиться еще раз, но Кит тут же пресек эту попытку.
— Ёну, ты лучше всех знаешь, как я ненавижу повторять одно и то же. Не трать силы на бесполезное сопротивление. Надеюсь, ты меня понял.
Столкнувшись с ледяной стеной отчуждения, Ёну был вынужден замолчать.
Кит лег рядом, как и всегда, притянул его к себе и обнял. Но в эту ночь его объятия казались чужими. Сердце любимого билось рядом, но душой он был бесконечно далеко.
Оба знали, что другой не спит, но упрямо хранили молчание, боясь нарушить хрупкое перемирие в темноте.
Молчание затянулось до самого утра. За завтраком они не обменялись ни словом. Когда Ёну открыл глаза, Кит уже собирался на работу. Ёну заметил, как тот намеренно избегает смотреть в его сторону, при этом ласково улыбаясь Спенсеру и разговаривая с сыном своим обычным мягким тоном.
Ёну прекрасно понимал, что творится в душе у мужа.
«Он боится, что если посмотрит мне в лицо, его решимость дрогнет. Боится, что сердце смягчится».
Ёну видел его насквозь. Лучше, чем кто-либо другой. Но сделал вид, что ничего не замечает, и отвернулся, занимаясь своими делами.
По обыкновению, перед работой Кит сам отвозил Спенсера в детский сад. Закончив сборы, он взял ребенка на руки и направился к выходу. Ёну молча следовал за ними, провожая до машины.
— Я скоро вернусь, папочка! — крикнул Спенсер, поцеловал Ёну в щеку и первым побежал к автомобилю.
Они остались вдвоем. Только тогда Кит обернулся и впервые после вчерашней ссоры заговорил с Ёну.
— Я заеду за тобой после обеда, так что будь готов. Точное время тебе сообщит Эмма.
Ёну промолчал. Кит, словно и не ожидая ответа — или боясь его услышать — резко развернулся, сел в машину и захлопнул дверь. Автомобиль тронулся. Ёну стоял на крыльце и смотрел вслед удаляющейся машине, пока та не скрылась из виду, а затем, совершенно обессиленный, побрел обратно в свою комнату.
Особняк погрузился в мертвую тишину.
Ёну рухнул на кровать. Глядя в потолок, он осторожно положил ладонь на свой плоский живот и погладил его. Со Спенсером он узнал о беременности довольно поздно, поэтому уже чувствовал шевеления и легкие толчки. Сейчас же внутри была абсолютная тишина.
«Когда ребенок подрастет, я тоже это почувствую», — подумал было Ёну, но тут же к горлу подступил ком, а глаза защипало.
«А сможет ли этот ребенок вырасти?..»
Он начал тереть глаза обеими руками, пытаясь сдержать слезы, но замер и сделал глубокий вдох.
«Неужели действительно нет никакого выхода? Те слова врачей… это было несколько лет назад. За это время медицина шагнула вперед. Да и мое тело… разве оно не стало крепче? Вспомни всё, что Кит делал ради меня. Я тоже старался изо всех сил, чтобы стать здоровее. А значит…»
Измученный тяжелыми думами, Ёну сам не заметил, как провалился в беспокойную дрему.
Его разбудила резкая трель телефонного звонка. Спросонья он бессмысленно моргнул, пытаясь понять, где находится, и лишь спустя мгновение, опомнившись, начал шарить рукой в поисках телефона.
Ёну неловко пригладил растрепавшиеся волосы, чувствуя себя виноватым, хотя собеседница его и не видела. После короткого обмена приветствиями Эмма сразу перешла к делу.
— Я звоню по поручению мистера Питтмана. Запись к врачу на четыре часа дня. Мистер Питтман передал, что лично заедет за вами к трем. Он просил, чтобы к этому времени вы были готовы.
— Ёну, простите за вопрос, но… вы плохо себя чувствуете? — осторожно спросила Эмма.
Ёну постоянно пропускал работу, а теперь еще и этот визит к врачу посреди дня — её подозрения были вполне обоснованны. Пусть его роль в секретариате была незначительной, и отсутствие не вредило бизнесу, по-человечески она волновалась.
«Она не знает, что я беременен», — догадался Ёну.
Даже когда он работал секретарем, Кит часто отдавал приказы, истинная цель которых оставалась загадкой. Словно подчиненным вовсе не обязательно знать «почему». Этот раз не стал исключением. Для Кита это была просто медицинская процедура, операция, о которой не стоило болтать. Эмма знала о слабом здоровье Ёну, поэтому ей и в голову не приходило связать визит к врачу с беременностью.
— Нет, Эмма. Ничего страшного, просто плановый осмотр. Спасибо за беспокойство, — ответил он дежурной фразой.
Эмма, пожелав ему здоровья, попрощалась и повесила трубку. Ёну остался сидеть, сжимая в руке телефон. Он понимал, что Эмма лишь выполняет приказы. Злиться на неё было глупо и бессмысленно.
Но слова Кита, брошенные накануне, продолжали крутиться в голове ядовитым вихрем.
«Но всё же… зачем было говорить так жестоко?»
Это было ожидаемо, но Кит не изменил своего решения. Наоборот, звонок Эммы доказывал, что его намерения тверды как никогда. Кит не отступит.
Однако и Ёну больше не собирался сдаваться. Чувство обиды и горечи переплавилось в упрямство. Внутри него созрела решимость защитить этого ребенка во что бы то ни стало.
«Неужели ты думал, что я позволю покорно утащить себя в клинику, как овцу на бойню?»
Ёну пытался мыслить хладнокровно, но сердце колотилось где-то в горле. В голове билась одна мысль. Нужно избежать этой угрозы. Прямо сейчас. Чем ближе стрелки часов подползали к назначенному времени, тем сильнее становилась паника.
Когда до приезда Кита оставалось чуть больше часа, нервы Ёну не выдержали. Он выскочил из комнаты. Сознательно заставляя себя не бежать, чтобы не оступиться и не навредить животу, он проигнорировал лестницу и направился к лифту.
Но сбежать оказалось не так-то просто. Едва двери лифта открылись на первом этаже, он нос к носу столкнулся с Чарльзом.
— Ёну? Куда вы направляетесь? — с удивлением спросил дворецкий.
Вероятно, Эмма уже связалась с ним. До приезда Кита оставалось совсем немного времени, и внезапный уход Ёну выглядел крайне подозрительно.
ну растерялся и начал заикаться:
— Я… это… мне нужно ненадолго выйти. Я сам… сам свяжусь с Китом.
На лице Чарльза отразилось замешательство, но он быстро взял себя в руки.
— Я распоряжусь, чтобы подготовили машину.
Как дворецкий, он не имел права допрашивать партнера своего хозяина или физически препятствовать ему. Его долг — обеспечить комфорт и безопасность. К тому же, если Ёну уедет на машине с личным водителем, местоположение автомобиля будет известно в реальном времени. По сути, он всё равно останется под присмотром Кита.
Ёну и сам не планировал исчезать бесследно. Ему нужно было лишь выиграть время, сбежать от неминуемой расправы, которая ждала его в четыре часа. Нервно поглядывая на часы, он кивнул и вскоре сел в поданный автомобиль, покидая территорию особняка.
— Куда едем? — спросил водитель, когда машина катилась по подъездной аллее через сад.
Ёну замешкался. Стоило ему покинуть дом, как сердце кольнула тревога — там осталось кое-что, точнее, кое-кто важный.
— В детский сад Спенса, пожалуйста.
Водитель коротко ответил: «Да», и замолчал. Машина плавно тронулась, а следом за ней, словно тень, двинулся автомобиль с охраной.