Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (8 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Тягостное молчание затянулось. Губы словно склеились. Ёну, не в силах вымолвить ни слова, лишь смотрел вниз, сцепив пальцы в замке. Феромоны Кита сегодня ощущались особенно густо, их тяжелый аромат буквально давил на плечи.
«Его гнев достиг предела», — с тревогой подумал Ёну.
И это было вполне ожидаемо. Удивительно уже то, что Кит не сорвался с места, едва узнав, где скрывается беглец.
От тихого, пугающе спокойного голоса Ёну невольно вздрогнул и вжал голову в плечи. Он с опаской поднял взгляд, но вместо пылающей ярости увидел лицо Кита — неожиданно осунувшееся и смертельно усталое.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — спросил Кит, остановившись в нескольких шагах.
Ёну с трудом сглотнул вставший в горле ком и разомкнул пересохшие губы:
На этом разговор оборвался. Кит снова замолк. Ёну застыл в нерешительности, не зная, что делать — подойти ближе или, наоборот, отступить. Он нелепо переминался с ноги на ногу, всем сердцем желая, чтобы эта пытка тишиной поскорее закончилась. Но он прекрасно понимал, что эту ситуацию создал он сам. А значит, оставалось только покорно ждать вердикта Кита. Даже если ожидание растянется на целую вечность.
— Ха-а... — внезапно выдохнул Кит. — Ёну.
Он с силой потер лицо обеими руками и заговорил глухим, полным изнеможения голосом:
— Если ты зол на меня, скажи словами. Но если каждый раз будешь вот так уходить, я просто...
Его пальцы закрыли лицо, и сквозь них просочился еще один тяжелый вздох. Ёну словно примерз к полу. Он хотел что-то сказать, оправдаться, но чувство вины сковало рот. Рука, которую он попытался было протянуть к мужчине, безвольно замерла в воздухе. Ёну растерянно смотрел на человека, который, вероятно, не сомкнул глаз всю прошлую ночь.
— ...Прости меня, — с трудом выдавил Ёну, едва слышно шевеля губами. — Я действовал слишком импульсивно.
Услышав это признание, Кит медленно опустил руки. На открывшемся лице читалось явное недоверие.
— Импульсивно, говоришь? И при этом Спенса ты забрать не забыл?
Эти слова ударили в самое больное место, лишив Ёну дара речи. Увидев, как изменилось выражение его лица, Кит лишь утвердился в своих догадках.
— Ха... — из его груди вырвался короткий, полный горечи смешок. — Значит, ребенка ты бросить не смог, а меня — запросто?
— Нет! — Ёну поспешно замотал головой. — Я же вернулся...
— Не знаю, почему ты передумал, но уходил ты именно с намерением бросить меня.
На этот раз Ёну не смог возразить. Он отвел взгляд и, уставившись в пол, пробормотал:
— Я подумал, что забирать Спенса, но при этом бросать тебя — это было бы неправильно...
— Как же я тронут, что ты вообще вспомнил о моем существовании.
— Кит... — отчаянно позвал Ёну, вкладывая в голос всю мольбу. — Я осознал свою ошибку, поэтому и вернулся. И я никогда тебя не забывал. Ни разу. Правда. Пожалуйста, поверь мне.
Как бы горячо Ёну ни умолял, выражение лица Кита оставалось непроницаемым. И это была естественная реакция, если представить, через какой ад он прошел прошлой ночью. Новость о беременности Ёну грянула как гром среди ясного неба, а следом он просто исчез, забрав с собой ребенка.
Единственная причина, по которой Кит не ворвался к нему сразу же и не уволок силой обратно, заключалась именно в беременности. Представив, как Кит, сходя с ума от ярости и тревоги, все же сдерживал себя, лишь бы не навредить его телу, Ёну ощутил удушающий прилив вины.
— Если бы я остался... ты бы наверняка захотел избавиться от этого ребенка, — прошептал Ёну, инстинктивно обхватывая живот руками и поднимая взгляд на Кита.
Он надеялся, что муж поймет его страх, услышит истинную причину побега. Но в ответ получил лишь холодную, полную горечи усмешку.
— И ты бросил меня ради ребенка, который даже еще не родился?
Слова застряли в горле. Ёну замолчал, не находя оправданий. Тишина, повисшая между ними, давила тяжелее могильной плиты. Как бы он ни отрицал, что бы ни говорил — Кит был прав. Ёну выбрал ребенка, а не его. Он знал, что причинит Киту боль, но все равно сделал это, сознательно проигнорировав его чувства.
— Ты же... ты же взрослый... — пытаясь подобрать слова, с трудом выдавил Ёну.
Кит нахмурился, словно не веря своим ушам. Ёну, запинаясь, продолжил:
— Это ведь всего на несколько месяцев... Я думал, ты сможешь подождать. Спенс — ребенок, я ему нужен прямо сейчас, а ты сильный, ты мог бы потерпеть. Мы же не расставались навсегда, это временно... Я думал, если ты будешь знать, что я в безопасности, ты поймешь...
— Ёну, я тоже человек, — Кит резко оборвал его неуверенный лепет.
Ёну вздрогнул, зажмурился и опустил голову, ожидая крика, но последовавший за этим голос прозвучал пугающе безжизненно:
От этих неожиданных слов Ёну растерянно поднял голову. В тот же миг, встретившись взглядом с Китом, он почувствовал, как в голове становится пусто. Только сейчас он осознал природу того тяжелого, удушливого запаха феромонов, что витал в воздухе. Это была не просто злость. Там сплелись в тугой узел отчаяние, глубокое разочарование, мука и опустошенность.
— Ах... — Ёну судорожно втянул воздух и прикрыл рот рукой.
Он не знал. Нет, он даже не пытался задуматься о том, что его действия, его выбор могут так уничтожить Кита.
«Я думал только о ребенке», — с трудом признался он себе.
С того момента, как он узнал о беременности, и до этой самой секунды, стоя перед Китом, в его голове была лишь одна мысль — безопасность малыша. А о Ките он не думал.
«Потому что я был уверен, как бы эгоистично я ни поступил, Кит все стерпит и примет меня».
Осознание собственной скрытой подлости ударило по нему не меньше, чем гнев Кита. Ёну открыл рот, но слова рассыпались в прах. Он сглотнул вязкую слюну и хрипло позвал:
Он протянул руку и сделал шаг вперед, желая коснуться, утешить, но Кит неожиданно отшатнулся назад. Расстояние между ними не сократилось, а увеличилось. Ёну растерянно моргнул.
«Что сказать? Как утешить того, кого сам же и растоптал? Сказать «Я люблю тебя»? «Я не могу без тебя жить»? «Поверь мне»?»
«Сколько раз я уже говорил это?»
Он повторял эти слова сотни раз, но все они оказались пустым звуком. Своим побегом Ёну обесценил каждую клятву, которую давал раньше. Это всё — расплата за содеянное.
Он медленно опустил протянутую руку и склонил голову. Пальцы бессильно сжались и разжались, но смелости коснуться Кита больше не было. Выдохнув дрожащий воздух, он собрал остатки мужества и прошептал:
То, что Кит тоже может быть ранен.
И то, что человеком, нанесшим эту рану, был я сам.
Ёну посмотрел на него и снова неуверенно приподнял руку. Кит опять дернулся, отступая.
Ёну собрал в кулак всю свою смелость и шагнул вперед. Когда Кит снова попытался отступить, Ёну широко раскрыл объятия и изо всех сил прижал его к себе.
Вцепившись в него, Ёну до боли закусил губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.
«Разве не Кит сейчас должен плакать?» — мелькнула горькая мысль.
Рыдать перед ним сейчас было бы верхом бесстыдства. Если Ёну заплачет, Кит, забыв о себе, примется его утешать, и тогда его собственные чувства снова будут похоронены, так и не найдя выхода. Ёну решил, что не имеет права на такую трусость. Вся тяжесть этой ситуации — это ноша, которую он обязан нести сам.
— Прости меня, — с трудом выдавил он. — Я не хотел причинять тебе такую боль. Я был... я думал только о себе... Прости.
Выпалив эти слова, он поднял голову, не размыкая объятий. В тот миг, когда их взгляды встретились, в сердце Ёну поднялась непонятная отчаянная решимость.
— Но все же... неужели нельзя? — снова взмолился он. — Разреши мне родить его. Я прошу тебя. Я знаю, ты этого не хотел, но так уж вышло, он уже есть. Избавляться от него — это слишком жестоко... Пожалуйста. Ты для меня важнее всего на свете, я говорю это искренне. Но именно поэтому я не могу отказаться от этого ребенка. Потому что это наш с тобой ребенок.
Кит молчал, глядя на него сверху вниз. Лицо возлюбленного, который никогда прежде не смотрел на него с такой исступленной мольбой, заставило сердце Кита сжаться и рассыпаться в прах.
Рука, до этого безвольно висевшая вдоль тела, медленно поднялась. Дрожащими пальцами он коснулся щеки Ёну. Кит ласково огладил его лицо и наконец разомкнул губы.
— А если во время родов с тобой что-то случится...
Его голос дрогнул. Ёну отчетливо увидел, как влажно заблестели глубокие фиолетовые глаза напротив. Словно выталкивая из себя застрявший в груди воздух, Кит хрипло произнес:
— Я возненавижу этого ребенка.
От этого неожиданного признания Ёну опешил. Он даже представить не мог, что подобные мысли роятся в голове Кита. Он был смутно уверен, что Кит станет хорошим отцом, как это было со Спенсом.
— Со Спенсом тоже было опасно. Но посмотри, я родил его благополучно, и мы с тобой сейчас вместе, все хорошо...
Пытаясь хоть как-то облегчить его страх, Ёну нарочито бодро улыбнулся. Но Кит не улыбнулся в ответ. Напротив, на его губах появилась холодная болезненная усмешка.
— Ёну, я и Спенса поначалу ненавидел.
— ...Что? — переспросил Ёну, тупо глядя перед собой.
Он лишь растерянно моргал, не в силах переварить услышанное, а Кит, глядя на него, прошептал, словно исповедуясь в грехе:
— Если бы ты не забеременел им, ты бы тогда не сбежал.
— Я знаю, что это я сделал тебя беременным. Знаю.
Кит резко оборвал попытку возразить. И с мрачной самоиронией добавил:
Он замолчал, продолжая смотреть на Ёну тяжелым немигающим взглядом. Ёну затаил дыхание, ожидая продолжения. Рука Кита, гладившая его щеку, замерла. Глядя прямо в глаза любимому, Кит наконец произнес главное:
— Ёну, я не хочу снова пережить этот кошмар.
Ёну разомкнул губы. Он хотел что-то сказать, но голос изменил ему. Он стоял с открытым ртом, беспомощно глядя на Кита, и лишь спустя долгие секунды смог выдавить из себя хриплый шепот:
Слова давались с трудом, словно чья-то невидимая рука безжалостно сжимала горло. Превозмогая боль в напряженных связках, Ёну выталкивал из себя фразу за фразой:
Не отрывая взгляда от нависающего над ним Кита, он продолжил медленно говорить:
— ...Боюсь, что умру. Боюсь потерять тебя. И до ужаса боюсь, что больше никогда не увижу Спенса.
Ёну сделал судорожный вдох, затем выдохнул и наконец решился озвучить ту страшную правду, которая камнем лежала у него на душе все эти годы.
— Спенса ненавидел не только ты.
Взгляд Кита дрогнул. Это признание явно застало его врасплох. Заметив эту растерянность, Ёну скривил губы в горькой, полной самобичевания усмешке.
— Я на самом деле собирался убить его.
— С того самого момента, как узнал о беременности, я думал только об одном — я ни за что не рожу этого ребенка.
Кит попытался что-то возразить, но Ёну не дал ему вставить слова, торопливо продолжая:
— Убегая от тебя, я считал, что избавление от ребенка станет моей местью. Ведь кроме меня тебе никто не сможет родить наследника. А если я спрячусь так надежно, что меня никто никогда не найдет... я хотел обречь тебя на вечное одиночество.
От нахлынувшего чувства вины глаза снова наполнились слезами.
— Как было бы больно Спенсу, узнай он об этом... Что я хотел использовать его как инструмент мести.
Голос Ёну задрожал, срываясь на плач, но он заставлял себя говорить дальше:
— Даже когда я решил рожать Спенса, мне все время было страшно. Я боялся, что мои черные мысли навредили ему, что с ним что-то случится еще в утробе. Ты не представляешь, как я был благодарен, когда он родился здоровым... Но...
Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
Рыдания подступали к горлу, и ему приходилось кусать губы и судорожно глотать воздух, чтобы не сорваться. Исповедь еще не была окончена.
— Стоит Спенсу хоть раз кашлянуть, как у меня сердце падает в пятки. Я сразу думаю — а вдруг это последствия тех лекарств, которыми я травил себя? Каждый раз, когда у него поднимается жар, я в ужасе молюсь. Я признаю все свои грехи, только, пожалуйста, не забирайте у меня Спенса... Ведь это я первым задумал убить его — эта мысль преследует меня. И каждый раз, когда я вижу, как сильно этот ребенок любит меня, схожу с ума от страха. Ведь я хотел избавиться от него...
Сглотнув вязкую слюну, он поднял мокрые глаза на Кита.
— Вдруг это счастье, которое у нас есть сейчас, дано лишь для того, чтобы потом Бог покарал меня еще сильнее?
Кит дернулся, собираясь возразить, опровергнуть этот бред, но Ёну перебил его, заговорив быстрее:
— Но тут появился этот ребенок.
В его голосе зазвучала лихорадочная страсть.
— И я действительно обрадовался. Я был в растерянности, в панике, но я был благодарен. Кит, быть может, это мой второй шанс? Шанс на этот раз все сделать правильно. Беречь его с самого начала. Не совершить ту же ошибку, что со Спенсом. Посмотри, ты ведь был так осторожен, но он все равно появился.
Поток слов иссяк. Ёну замолчал, тяжело и прерывисто дыша через открытый рот. Он смотрел на Кита, и слезы, до этого застывшие в уголках глаз, наконец-то пролились, скатываясь по щекам.
— Так как же я могу... отказаться от него?
Кит молчал. Он лишь неподвижно смотрел на Ёну, а затем его рука, замершая на щеке любимого, двинулась и бережно стерла влажную дорожку слез.
Увидев, как Кит склоняет голову, Ёну покорно прикрыл глаза. Снова потекли слезы, а в следующее мгновение их губы встретились. Это был медленный, глубокий поцелуй, в котором язык Кита ласково сплетался с языком Ёну, словно утешая и прощая.
Затем Кит притянул его к себе.
Сначала объятие было осторожным, но уже через секунду руки Кита сжались с такой силой, что Ёну стало трудно дышать. Оторвавшись от его губ, Кит уткнулся лицом в плечо Ёну, пряча свои эмоции, но не отпуская ни на миллиметр.
— Если с тобой что-то случится... как мне жить дальше? — голос Кита, севший от сдерживаемых эмоций, рассыпался шепотом у самого уха Ёну. — Ты ведь знаешь? Доминантные альфы почти всегда переживают своих омег.
Кит, и этот звук был похож на сдавленное рыдание.
— Боже, я даже представить этого не могу.
Жить в одиночестве, не зная, сколько еще отмерено времени. Продолжать существовать в мире, где больше нет его омеги. Разве это можно назвать жизнью?
— Ну, это ведь касается «почти всех», а не нас, — ответил Ёну, крепко обнимая его в ответ. — Я проживу дольше тебя, не волнуйся.
Он намеренно добавил беззаботности в голос:
— Ты ведь даже умереть спокойно не сможешь. Тебя изведет мысль, что я останусь один и найду себе другого альфу вместо тебя.
Кит издал короткий смешок, полный облегчения и неверия. Он замер на мгновение, а затем поднял голову. В его глубоких фиолетовых глазах стояли слезы.
Этот шепот прозвучал как клятва. Ёну разжал объятия и, вместо того чтобы обнимать за плечи, ласково обхватил лицо Кита ладонями.
— Я полюбил тебя первым, — сказал он с теплой улыбкой.
Кит тут же парировал с привычной язвительностью:
— Зато я люблю тебя сильнее. Потому что я, в отличие от некоторых, даже вообразить не могу, как можно тебя бросить и уйти.
Услышав этот тон — тон того самого Кита, которого он знал — Ёну рассмеялся. Их губы снова встретились, и он, словно это было самым естественным движением в мире, обвил руками шею альфы.
— Как насчет того, чтобы поехать в отпуск на остров? — спросил Ёну, едва они на секунду разорвали поцелуй. — Поедем втроем со Спенсом, отдохнем недельку только своей семьей. Устроим вечеринку в честь малыша. Что скажешь? Я сам узнаю у Эммы насчет твоего расписания.
— Сначала врач, — отрезал Кит.
Он по-прежнему был предельно осторожен. Безопасность Ёну стояла выше любых развлечений. Ёну, чувствуя его заботу острее, чем когда-либо, покорно кивнул.
— Хорошо, тогда сначала запишемся в больницу.
Едва Ёну согласился, Кит коротко чмокнул его в губы и достал телефон из кармана брюк.
— Эмма, он начал раздавать указания, как только секретарь сняла трубку, не тратя времени на приветствия. — Ёну беременен. Да, именно поэтому я просил забронировать время. Сделай это конфиденциально и переназначь прием. Да, как можно скорее. К тому же врачу. Если получится завтра — будет идеально.
Получив подтверждение, Кит сбросил вызов и снова прильнул к губам Ёну.
Ёну привычно приоткрыл рот, впуская его язык, и когда поцелуй стал глубже, Кит почувствовал, как внизу живота разливается горячая тяжесть. Желание вспыхнуло мгновенно, но он тут же жестко подавил его.
Прошло всего пять недель. Он прекрасно знал, что на ранних сроках нужно быть предельно осторожным.
Кит уговаривал свое разгоряченное тело, призывая к терпению. Придется терпеть. И терпеть столько, сколько потребуется.
От этого твердого, не терпящего возражений ответа врача Кит застыл как вкопанный.
Ёну, сидевший рядом с ним на кушетке, растерянно заморгал и, запинаясь, спросил:
— П-простите, вы имеете в виду... пока не наступит стабильный период? Ну, пока не пройдет первый триместр?
Голос Ёну дрожал и затихал к концу фразы, выдавая неуверенность. Врач снова безжалостно покачал головой, разбивая их надежды.
— Нет. Речь идет обо всем сроке беременности.
Кит рявкнул так внезапно, что стены кабинета, казалось, завибрировали. Его лицо исказила гримаса ярости, но врач, ничуть не испугавшись, холодно осадил его:
— Держите себя в руках. От сильного испуга у него может случиться выкидыш.
Угроза подействовала мгновенно. Кит, уже открывший рот, чтобы выплеснуть гнев, с лязгом захлопнул челюсть. Его взгляд тут же метнулся к Ёну, сканируя того на предмет малейших признаков недомогания. Заметив эту панику в глазах альфы, Ёну не стал говорить, что все в порядке, а лишь ободряюще улыбнулся.
— Но... весь срок беременности? — Ёну все еще не мог уложить это в голове. — Вы же сказали, что сейчас только пятая неделя?
— Да, уже идет шестая. И под «всем сроком» я подразумеваю время с сегодняшнего дня и до момента родов.
От столь категоричного приговора Ёну лишился дара речи. Врач, поправив очки, принялся объяснять спокойным профессиональным тоном, который, однако, звучал как приговор:
— Честно говоря, учитывая состояние организма Ёну, сам факт того, что зачатие прошло успешно и беременность наступила — это уже чудо. Но проблема в том, что стенки матки слишком истончены и ослаблены. Бывают случаи, когда даже закрепившийся плод организм просто не может удержать по мере его роста. Мышцы и кости слишком слабы, чтобы служить опорой. Мне не нужно объяснять, что это будет означать для ребенка, верно?
Ситуация оказалась куда серьезнее, чем они могли представить. Ёну нервно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Сказать, что это чудо — ничего не сказать. В последнее время он чувствовал себя лучше и самонадеянно решил, что полностью восстановился. Как же он ошибался.
— И речь идет не только о супружеских отношениях, — добавил врач, внимательно глядя на их побелевшие лица. — Вам придется максимально ограничить любую физическую активность.
Ёну подумал было, что ему запретят долгие прогулки или спорт, но следующая фраза врача опустошила его разум:
— Я говорю о том, что вам нельзя даже вставать с постели.
— Не выходить из постели?.. — Кит эхом повторил слова доктора. Он явно помнил предупреждение о том, что нельзя пугать Ёну, поэтому голос звучал тише обычного, глухо и сдавленно, но в нем отчетливо слышался шок.
— Если говорить прямо — да. Ситуация требует предельной осторожности. Вплоть до самых родов вам лучше лишний раз даже не ходить. Желательно все время проводить лежа, соблюдая полный покой. Вы меня поняли?
Ёну оцепенело смотрел на шевелящиеся губы врача, который продолжал сыпать медицинскими предостережениями, но смысл слов уже ускользал.
«Сможет ли Кит ждать меня столько времени?»
Воспоминание, которое Ёну думал, он давно похоронил и забыл, снова поднялось из темных глубин памяти, отравляя душу холодным ядом сомнения.