Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (7 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Едва увидев ждущего в машине Ёну, Спенсер закричал бросился в его объятия. Подхватив ребенка на руки, Ёну почувствовал привычное онемение в слабых руках, но стерпел боль и ласково улыбнулся.
Мальчик тут же принялся с восторгом пересказывать события дня. Ёну усадил его в детское кресло, тщательно пристегнул ремень безопасности и только потом выпрямился. Спенсер продолжал без умолку щебетать. Ёну кивал, слушая рассказ о совершенно обычном дне ребенка, но смысл слов ускользал от него. В голове стоял густой туман.
Настойчивый голос сына заставил Ёну очнуться. Спенсер смотрел на него снизу вверх с нескрываемой тревогой.
— Папочка, что с тобой? Ты опять заболел? Ты плачешь?
Страх в глазах ребенка был очевидным. Сердце Ёну сжалось от чувства вины. Он поспешно покачал головой.
— Нет, Спенс. Я в порядке, правда. Так что там, друг поделился с тобой угощением?
Услышав вопрос, Спенсер кивнул и снова принялся болтать. Ёну изо всех сил старался слушать, ловить каждое слово, но мысли все возвращались к происходящему. В голове царил такой хаос, что, как бы он ни старался, прояснить сознание не удавалось.
Внезапно болтовня прервалась. Мальчик посмотрел в окно и озадаченно склонил голову набок. Он был смышленым и сразу заметил, что машина едет не по привычному маршруту домой.
Ёну осторожно погладил Спенсера по щеке и, прежде чем заговорить, сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Глядя на это чистое невинное личико, он вспомнил, что собирается сказать дальше, и чувство вины навалилось на него свинцовой плитой.
— Мм, послушай, Спенс, — он поспешно откашлялся, чтобы голос не дрожал. — Хочешь поехать кое-куда с папочкой? Только мы вдвоем.
Ребенок снова склонил голову, не понимая. Автомобиль уже направлялся к отелю, который Ёну заранее наметил.
Стараясь звучать как можно непринужденнее, Ёну продолжил:
— У папочки есть одно дело, нужно съездить. Что скажешь?
— А папа? — вдруг спросил Спенсер.
то был самый естественный вопрос, и Ёну пришлось тут же солгать:
— Папа не может, у него работа. Или… Спенс, ты хочешь поехать домой и подождать папу там? А папочка закончит свои дела и вернется.
На лице ребенка мгновенно отразилась паника — перспектива остаться без папочки пугала его. Видя это, Ёну почувствовал, как внутри всё обрывается.
«Я поступаю ужасно», — возникла в голове мысль. Манипулировать страхами ребенка было подло.
Но возвращаться сейчас было нельзя. Ёну тут же притянул сына к себе, крепко обнимая.
— Мы скоро вернемся. Знаешь, это будет как… небольшое приключение с папочкой. Совсем ненадолго. Мы уедем из дома навстречу новому приключению. Ну как, согласен?
— Мы точно сможем вернуться? — тихо спросил Спенсер.
— Конечно, — Ёну уверенно кивнул. — Обещаю. Ты ведь знаешь эту историю, Спенс? Если трижды стукнуть каблучками туфелек друг о друга, можно в любой момент вернуться домой.
В округлившихся глазах Спенсера загорелся интерес, но он тут же недовольно надул губы.
— Но я же мальчик! А Дороти девочка.
Ёну на секунду потерял дар речи. С тех пор как Спенсер пошел в детский сад, его словарный запас и логика заметно усложнились. В последнее время он всё чаще ставил взрослых в тупик своими замечаниями.
— Ну, это… просто к слову, — неловко рассмеялся Ёну, пытаясь сгладить заминку. — Мы скоро вернемся, не переживай, Спенс. Переночуем всего одну ночку и поедем обратно, договорились?
Спенсер пристально посмотрел на Ёну, а затем вдруг спросил:
— Папочка тоже разводится с папой?
От столь неожиданного вопроса Ёну опешил и поспешно замахал руками.
— О чем ты говоришь?.. Откуда ты вообще взял это слово? Ни в коем случае.
Ребенок опустил голову и тихо пробурчал себе под нос:
— Бен сказал, что с завтрашнего дня больше не придет в садик. Его папа и мама развелись, и он уезжает с мамой в Юту. Мы ведь тоже едем в Юту?..
— Нет, Спенс, мы не едем в Юту.
Ёну порывисто обнял сына, прижимая его к груди, чтобы скрыть свое смятение, и крикнул водителю:
— Отвезите нас в ближайший отель, пожалуйста. В любой.
Пока водитель искал подходящее место, Ёну гладил Спенсера по волосам, успокаивая его:
— У нас всё по-другому, не как у Бена… Послушай, Спенс, ты же знаешь, папочка в последнее время плохо себя чувствовал? Мне просто нужно немного отдохнуть, сменить обстановку. А папа… он правда очень занят на работе, поэтому не смог поехать с нами.
Ёну кивнул, и ребенок, казалось, немного успокоился. Но уже через секунду его лицо снова омрачилось грустью.
— Если папочка и я уедем… Папе не будет одиноко?
От этих слов у Ёну сердце ухнуло куда-то в пятки. Он застыл, не находя, что ответить, просто глядя в эти чистые, полные беспокойства глаза.
К счастью, именно в этот момент водитель сообщил, что нашел отель известной сети неподалеку. Ёну поспешно подтвердил маршрут и, прекрасно понимая, что трусливо избегает ответа, перевел тему:
— Спенс, как думаешь, может, когда приедем в отель, закажем пудинг?
Звонок от Кита раздался ровно в тот момент, когда Ёну оформил заявление и в изнеможении опустился на край гостиничной кровати.
— Где ты? — без приветствия резко спросил он.
— В отеле. Ты ведь и так знаешь.
Телохранители наверняка уже доложили. К тому же он расплатился картой — скрыть это было невозможно. Из динамика донесся глухой, сдавленный голос, словно Кит стискивал зубы до скрежета, сдерживая бурю эмоций.
— Ёну, это плохой способ. Очень плохой.
Было слышно, как он изо всех сил пытается подавить гнев. Ёну чувствовал, как сердце колотится от страха, но собрал остатки мужества и выпалил:
— Ты собирался избавиться от ребенка!
— И поэтому ты ушел из дома?! Бросил меня?! — голос Кита сорвался на крик.
— У меня не было выбора, — едва слышно прошептал Ёну.
— А Спенса, значит, ты с собой забрал?
В конце концов послышался отчетливый скрежет зубов. Ёну снова, словно заведенный, повторил то же самое:
— Ха-а… — из груди Кита вырвался тяжелый вздох.
Они оба замолчали. Эта тишина повисла между ними натянутой струной, пока Кит первым не нарушил её.
Голос звучал так, словно все силы покинули его. Ёну поспешил ответить:
— Мы целы, Кит. И я, и Спенс — с нами всё в порядке.
Кит снова замолчал. Ёну чувствовал, как сгущается воздух, ожидая следующей вспышки гнева, но вместо этого Кит тихо спросил:
В этот миг Ёну понял, что ошибся. Кит был не просто подавлен. Он был напуган.
Ёну с трудом сглотнул вязкую слюну, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Чувство вины сдавило связки так сильно, что слова давались с трудом.
— Нет, это не так, — он заставил себя сделать паузу, чтобы голос звучал тверже. — Если бы я действительно хотел сбежать, я бы избавился от охраны и уж точно не расплачивался бы картой.
Успокоило ли это его? Ответ был слишком коротким, чтобы понять истинные эмоции. Ёну с тревогой ждал продолжения. Наконец, снова глубоко вздохнув, Кит спросил:
— Я понял. Когда ты вернешься?
Ёну не думал об этом. Он замялся, но всё же ответил:
— Это не займет много времени.
Снова этот тяжелый выдох. Ёну живо представил, как Кит сейчас с силой растирает лицо ладонями, пытаясь стереть усталость и напряжение.
«Хотя нет, он держит телефон, двумя руками не получится», — мелькнула неуместная мысль. Ёну показалось смешным, что в такой критический момент он думает о таких прозаичных мелочах, но улыбнуться не смог.
Кит снова спросил, резко меняя тему:
Ёну взглянул на часы — время ужина уже наступило.
Кит заговорил своим обычным деловым тоном, возвращая маску контроля:
Они обменялись еще парой дежурных фраз, после чего Кит подвел итог:
— Тогда позвони мне, когда приведешь мысли в порядок.
Уже перед тем, как связь оборвалась, Ёну поспешно добавил:
— Прости меня, Кит… И спасибо.
Кит ничего не ответил и повесил трубку.
Ёну еще некоторое время бессмысленно смотрел на телефон, из которого больше не доносилось ни звука. Затем тяжело вздохнул и вышел в гостиную их номера.
Вечер прошел в хлопотах — он покормил Спенсера ужином, искупал его в большой ванной и уложил в постель. Только когда ребенок уснул, Ёну вернулся в гостиную и заварил себе чай.
Тело и разум были измотаны до предела, но сон не шел. Сидя в кресле и глядя на огни ночного города за окном, Ёну погрузился в раздумья.
Беременность — это теперь неоспоримый факт. Вопрос лишь в том, что делать дальше. Выбор оставался только за ним.
«Я не могу бегать вечно», — подумал он, стараясь рассуждать максимально трезво.
Конечно, сердце рвалось сбежать куда-нибудь далеко, скрыться от всего мира хотя бы до тех пор, пока ребенок не родится. Но…
Конечно, Кит рядом. Волноваться не о чем — он будет защищать и оберегать сына, как самое драгоценное сокровище.
«Но разве этого будет достаточно?..»
Разве он не помнил, как сильно тосковал Спенсер, пока сам он был в Корее? Та разлука длилась меньше месяца, но ребенку она далась невыносимо тяжело. А теперь он думает оставить его одного почти на год?
Нет, это невозможно. Ёну решительно покачал головой, отгоняя эту мысль.
«Может, забрать Спенса с собой?»
Но и это не было хорошим выходом. Сейчас, когда его собственное здоровье висело на волоске, а беременность грозила серьезными осложнениями, как он сможет в одиночку нести ответственность за ребенка?
«И все же Кит будет против до самого конца».
Если вернуться сейчас, Кит может силой потащить его в больницу, чтобы избавиться от плода. Этого допустить нельзя. Он всем сердцем хотел родить этого малыша. Это дитя досталось им таким трудом… Ёну даже в мыслях не мог допустить идею об аборте.
Но решить это в одиночку он не мог. Мнение Кита тоже имело значение. Конечно, воля альфы была несгибаемой, и шансов переубедить его казалось ничтожно мало.
«Но ведь он делает это ради меня. Потому что любит меня», — с горечью признал Ёну.
Чувствуя подступающую головную боль, он закрыл лицо ладонями. И тут его пронзило внезапное осознание.
Он всерьез размышлял о том, чтобы забрать ребенка. Но при этом собирался оставить Кита.
Нет, слово «оставить» звучало слишком мягко. Ему пришлось с трудом признаться самому себе, что он снова пытался сбежать от Кита.
«Разве папе не будет одиноко?»
В памяти всплыл невинный вопрос Спенсера. Даже ребенок понимал это, а он — нет. От этой мысли у Ёну вырвался болезненный стон. Нет, он не «не знал». Он намеренно закрывал на это глаза, игнорировал чувства Кита, ослепленный гневом из-за требования сделать аборт.
«Киту тоже было мучительно больно произносить те слова…»
Осознание собственного эгоизма обрушилось на него лавиной. Чувство вины разрослось до таких размеров, что, казалось, готово было поглотить его целиком.
Как только в поле зрения появился знакомый особняк, у Ёну от нервного напряжения скрутило желудок. Он готовил себя к этому моменту, но, когда он настал, страх никуда не делся.
Ему пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы подавить порыв выпрыгнуть из машины и убежать куда глаза глядят. Сбежать легко, но это ничего не решит. Станет только хуже.
«Я не могу заставлять Кита волноваться еще больше».
Он снова сделал глубокий вдох, собирая волю в кулак. Наконец машина плавно остановилась, и Чарльз открыл дверь. Спенсер, не ведающий о терзаниях взрослых, радостно выскочил наружу первым.
Малыш стрелой помчался к мужчине, которого заметил первым, и с разбегу запрыгнул к нему на руки, осыпая поцелуями.
— Папа, ты скучал по мне? Тебе не было одиноко?
Кит внимательно всмотрелся в лицо сына, словно проверяя, всё ли с ним в порядке, а затем поцеловал его в пухлую щеку.
— Мне было очень-очень одиноко.
Довольный ответом, Спенсер просиял и крепко обвил ручонками шею отца.
Искреннее, бурное проявление любви заставило Кита невольно улыбнуться. Спенсер стал настоящим бальзамом для его души, опустошенной бессонной ночью, полной тревоги и самобичевания.
Принимая детские поцелуи, Кит не сводил глаз с машины, ожидая, когда выйдет Ёну. Тот не спешил показываться — вероятно, собирался с духом.
С появлением ребенка терпение Кита заметно возросло. Раньше он бы уже вспылил, рявкнул бы: «Чего ты там копаешься?» или заскрежетал зубами от раздражения. Но сейчас он ждал, сдерживая свой буйный нрав. Казалось, беременность Ёну удвоила его выдержку.
И вот он стоял неподвижно. И не шелохнулся до тех пор, пока Ёну с опаской не выбрался из машины.
— Кит... — голос Ёну звучал едва слышно, словно он боялся собственной смелости.
Кит ничего не ответил. Он молча передал Спенсера подошедшему дворецкому. Чарльз, мгновенно оценив напряженную обстановку, тут же переключил внимание ребенка на себя:
— Спенс, ты, наверное, проголодался? Эмили уже приготовила угощение, пойдем скорее.
— Конечно. Твой любимый пудинг, печенье и горячее какао. Здорово, правда?
Заливистый детский смех, полный восторга, постепенно удалялся, пока не затих где-то в глубине дома. Вскоре между Ёну и Китом повисла тяжелая тишина.
Кит глубоко выдохнул и наконец нарушил молчание.
— Пойдем внутрь? Не стоит обсуждать это здесь, на пороге.
По его лицу было видно, что он не сомкнул глаз всю ночь. Заметив глубокие тени усталости, залегшие под глазами мужа, Ёну почувствовал такую огромную вину, что не смог поднять головы.
Он молча кивнул и покорно побрел следом за Китом. В пустом коридоре эхом отдавался лишь ритмичный стук их шагов, отсчитывая секунды до неизбежного разговора.
Пока они шли до спальни, Кит не проронил ни слова. Наконец, остановившись у нужной двери, он открыл её и отступил в сторону, жестом приглашая войти. У Ёну не было выбора — он проскользнул мимо, на мгновение ощутив исходящий от мужа запах усталости, и вошел в комнату первым.
Кит вошел следом и плотно закрыл за собой дверь.
Наконец они остались наедине. Лицом к лицу.