Живой кот Шрёдингера | Глава 12.3
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
«Он что, намекает, что счет за обслуживание номеров оплачивать мне?» — Джингён не совсем понял этот странный вопрос, но на всякий случай просто кивнул. Получив согласие, Сонха тут же закинул ягоду себе в рот и с удовольствием захрустел мякотью.
Джингён, сжимая в пальцах свою виноградину, вновь напряженно уставился на него. К счастью, Сонха проглотил всё без малейших признаков отторжения.
— Ешьте еще, — подбодрил его Джингён.
Повинуясь его тихому голосу, Сонха закинул в рот следующую ягоду.
«Как же хорошо, когда у него есть аппетит».
Наблюдая, как человек, который раньше наотрез отказывался от любой предложенной еды, теперь послушно съедает всё, что ему дают, Джингён испытал щемящее чувство гордости. Казалось, он только что окончательно приручил дикого зверя.
«А уж с этими торчащими ушами и хвостом — тем более…»
Медленно надкусывая свой мускат, Джингён то и дело переводил взгляд с пушистых ушей на макушке Сонхи на лениво покачивающийся хвост.
— Что? — тут же поймав его взгляд, спросил Сонха.
— А почему… почему они появляются?
— Без понятия, — хмыкнул Сонха, отправляя в рот очередную светло-зеленую ягоду. — Похоже, они вылезают после секса. Наверное, появляются, когда мне охуенно хорошо.
Словно в подтверждение его слов, округлые ушки пару раз дернулись вперед-назад. Взгляд Джингёна помимо воли снова примагнитился к ним.
— Хочешь потрогать? — лукаво предложил Сонха.
Сонха коротко недоумёно усмехнулся.
— Ты только что мой член трогал, а тут из-за каких-то ушей засмущался.
Лицо Джингёна мгновенно залила пунцовая краска. Усмехнувшись, Сонха сам наклонил голову так, чтобы она оказалась прямо перед лицом учителя. Тяжело вздохнув, Джингён осторожно, кончиками пальцев коснулся звериного уха.
Аккуратные округлые ушки лишь подчеркивали грациозную и хищную природу леопарда. Но то, что они сейчас украшали голову невероятно красивого взрослого мужчины, придавало этой детали какой-то абсурдный, но обезоруживающий шарм. Практической пользы от них не было, но эстетическая — несомненно.
«Ужасно мило», — завороженно подумал Джингён, поглаживая короткий мех. Чисто биологически наличие четырех ушей казалось полным абсурдом, но Джингён решил, раз это так очаровательно, то какая разница?
— Вам нужно быть очень осторожным. Если они вот так вылезут на улице, будут проблемы, — обеспокоенно заметил он.
— Да мы вроде не собираемся трахаться у всех на виду, так что похуй.
От этих слов пальцы Джингёна рефлекторно сжались, в отместку скомкав пушистое ухо в ладони.
— Ай! — Сонха вскрикнул и резко отдернул голову.
— Вы можете не использовать такие слова? — возмутился Джингён.
— А что такого-то? Тут только ты и я. Мы одни в номере.
Технически, Сонха был прав — он соблюдал все границы приличия, не произнося этого на людях. Но для консервативного Джингёна столь откровенные выражения всё равно звучали слишком тяжело и смущающе.
— Немного что? — настаивал Сонха, обеими руками расправляя помятое ухо.
— Ну, немного… неловко, — пробормотал Джингён, чувствуя, как горят щеки.
Сонха недовольно фыркнул, и его длинный хвост хлестко шлепнул Джингёна по шее.
— Кто услышит, подумает, что ты девственник и сексом никогда не занимался. А сам-то вон сколько раз до этого трахался. Блять.
Сказав это, Сонха сам же распалился от ревности к прошлому Джингёна. От накатившего раздражения хвост начал нервно и ритмично лупить по простыне.
Джингён замялся. Бесцельно перекатывая в пальцах виноградину, он глубоко вдохнул и осторожно начал:
— Послушайте… Мне нужно вам кое-что сказать.
Хвост, избивающий матрас, замер.
— Ну, что еще? — буркнул Сонха с явным недовольством.
Джингён сглотнул вставший в горле ком.
— В самом начале… я очень не хотел становиться вашим репетитором.
— Чего? — Брови Сонхи взлетели вверх.
— Обстановка была совсем не такой, как я рассчитывал. Да и мне было страшно. Поэтому я тогда…
— И что с того? Ты уже подписал контракт, — голос Сонхи резко похолодел, а в золотистых глазах мелькнула неприкрытая жажда убийства. — …Только не говори, что ты сейчас собрался свалить, чтобы учить какого-то другого ублюдка?
Джингён в панике замахал руками.
— Нет-нет, вы не так поняли! Просто тогда, чтобы меня побыстрее уволили… я кое о чем соврал.
— О чем именно? — прищурился Сонха.
— Ну… о том, что я гулял с кучей парней и всё в таком духе.
— Чего? — переспросил Сонха. Он слегка нахмурился, явно пытаясь переварить информацию.
«Он сейчас разозлится из-за вранья?» — с тревогой подумал Джингён. — «Хотя, наверное, лучше быть неопытным, чем слишком опытным, да? …Хотя нет, в моем возрасте ни разу не состоять в отношениях может показаться просто жалким».
Хвост Сонхи снова начал бить по простыне, и с каждым ударом темп всё ускорялся, отчего у Джингёна сердце сжималось в крошечный комок. Наконец, после долгой паузы, Сонха заговорил:
— Значит… ты не просто с парнями гулял, а прям дохуя с кем переспал, так?
«Господи, ну как он вообще пришел к такому выводу?!»
От абсурдности ситуации Джингён непроизвольно сжал кулак, и сочная виноградина с треском лопнула в его пальцах.
— Зря переводишь продукт, — хмыкнул Сонха. Он перехватил руку Джингёна, поднес её к своему лицу и шершавым языком слизал кисло-сладкий зеленый сок, стекающий по пальцам.
— Я не «много с кем» встречался. Я вообще ни с кем не встречался.
— Вообще ни с кем не встречался в каком смысле? — не понял Сонха.
Казалось, система Сонхи выдала критическую ошибку. Джингён уже успел понять, если в голову этого парня единожды вбили какую-то «базовую установку», обновить эту информацию было практически невозможно. Джингён обреченно вздохнул и принялся разжевывать по слогам, словно ребенку:
— Я. Никогда. Ни с кем. Не встречался. Вообще ни с кем и никогда, понимаете?
«Если он и после этого не поймет, я лично отведу его к лору на проверку слуха. Какой вообще толк от четырех ушей, если он ими не пользуется?»
Джингён замер в нервном ожидании ответа.
— Значит… — Сонха, всё ещё прижимая испачканную в соке ладонь Джингёна к своим губам, потрясенно прошептал: — Значит… ты любил только меня?
Перед мысленным взором Джингёна мгновенно пронеслись образы его прошлых, пусть бессмысленных и мимолетных, но всё же влюбленностей. Стоило замяться и приоткрыть рот для ответа, как Сонха со злостью впился зубами в его палец.
— Какого хрена ты мне тут эмоциональные качели устраиваешь?! — возмущенно рыкнул он.
— Ай! — Джингён болезненно сморщился.
Увидев это, Сонха тут же виновато высунул язык и принялся бережно зализывать укус на пальце. Сначала покалечил, потом полечил — классика в его исполнении.
— Мне, конечно, нравились люди до этого, но я никогда ни с кем не встречался.
— Да что за бред? Ты им симпатизировал, так почему не встречался? Ты что, выбирал исключительно слепых ублюдков?
«Поразительно, как даже комплимент из его уст может звучать настолько неприятно», — промелькнуло в голове Джингёна.
— …Я просто никогда не говорил им об этом.
— О том, что они мне нравятся. Я никогда не показывал своих чувств и даже в мыслях не допускал возможности признаться.
— Почему? — в голосе Сонхи звучало искреннее непонимание.
Он действительно не мог взять в толк. Разве кто-то в здравом уме смог бы отказать, если бы ему признался такой человек? До одури развратный, красивый, по-дурацки добрый, умный, да еще и так охуенно трахающийся?
— Просто не хотел. Даже если мне кто-то нравился, я заранее знал, что из этого ничего не выйдет. Да и желания развивать отношения у меня не возникало.
Именно поэтому безответные влюбленности давались Джингёну так легко. Да, чувства были односторонними, но он всегда сам решал, когда им начаться и когда закончиться. Контроль неизменно оставался в его руках.
— С вами, Сонха-сси, всё впервые…
Впервые в нем проснулась неконтролируемая жадность.
Впервые здравый смысл напрочь расходился с действиями.
Это была любовь, в которой у него с самого начала грубо вырвали руль. Стоило хоть на секунду потерять бдительность, как он снова и снова тянулся к Сонхе.
— …Мне просто захотелось остаться рядом.
Собрав всю свою смелость, Джингён наконец-то обнажил истинные чувства.
— Поэтому захотелось, чтобы вы узнали. Захотелось большего… И поэтому вы — мой первый…
Договорить он не смог. Сонха резко подался вперед, сминая его губы. Поцелуй был настолько отчаянным, грубым и голодным, что у Джингёна моментально перехватило дыхание.
Джингён попытался попросить его притормозить хоть на долю секунды, но Сонха даже не обратил внимания. Точнее, он попросту ничего не слышал, слепо и одержимо углубляя поцелуй. Он вгрызался в чужой рот так, словно умрет, если прямо сейчас не получит больше. Горячее дыхание смешалось, языки сплелись во влажном жадном танце. Широкие ладони Сонхи впились в плечи Джингёна, с силой вдавливая его в себя, прижимаясь всем телом.
В те краткие мгновения, когда их губы расходились, Джингён прерывисто звал его по имени, пытаясь успокоить. Но каждый звук его голоса лишь подливал масла в огонь — Сонха набрасывался на него с еще большей свирепостью.
От острой нехватки кислорода перед глазами всё поплыло. Лишь в тот момент, когда Джингён был готов в прямом смысле задохнуться, Сонха наконец оторвался от его истерзанных губ.
Джингён судорожно хватал ртом воздух. Потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем зрение прояснилось.
Почувствовав на губах характерный солоноватый привкус, Джингён машинально вытер рот тыльной стороной ладони. Сначала он подумал, что Сонха в порыве страсти просто прокусил ему губу. Но уже в следующую секунду осознал — это была не его кровь.
Лицо Сонхи пошло густыми красными пятнами, а из носа тонкой струйкой бежала кровь.
— Откуда кровь… Подождите. Запрокиньте голову… Нет, наоборот, опустите!
Испуганный Джингён поспешно зажал ему нос рукой. Густые красные капли заструились прямо сквозь его пальцы, пачкая кожу.
— Секунду, я принесу салфетки.
Но стоило Джингёну попытаться встать, как Сонха намертво вцепился в его запястье.
— Нет. То, что ты сказал до этого.
В золотистых глазах вспыхнуло дикое пламя. Как звезды, пробивающиеся сквозь густые ночные облака, его радужка светилась изнутри странным, пугающим восторгом. Отказать такому взгляду было физически невозможно. Джингён, с трудом ворочая мыслями, попытался вспомнить свою последнюю фразу.
— Про то, что вы — мой первый?
Было невыносимо стыдно признаваться в этом — но это была абсолютная правда. В его-то возрасте не то что секс, но даже простой поцелуй или отношения были для него в новинку.
— Значит, ты целовался только со мной? — хрипло уточнил Сонха.
— И дрочил, тершись членами, тоже только со мной?
От череды столь откровенных вопросов щеки Джингёна вспыхнули так, что он даже не мог поднять глаз.
— И трахался ты тоже только со мной, да? Впускал в себя, кончал…
Джингён хотел резко осадить его: «Разумеется, только с тобой, так что хватит уже!» Но все слова застряли в горле, когда он наконец поднял взгляд. На него смотрел перепачканный в крови Сонха — и выглядел так, будто сейчас расплачется.
— Это правда был только я? — жалобно переспросил он, болезненно сморщив лоб.
Джингён заторможенно кивнул. Сонха тут же сгреб его в охапку, отчаянно прижимая к груди, и глухо пробормотал:
— Слава богу, блять. Какое счастье.
Джингён опешил. Да, Сонха и раньше ворчал по поводу его выдуманного распутства, но он и представить не мог, что парня это настолько сильно волнует.
— Мне было так обидно… — Сонха с силой подавил дрожь в голосе. — Я понимал, что для тебя было бы нормой встречаться с кем-то до меня, но, блять, мне было так невыносимо обидно, что я чуть не сдох.
Когда Сонха только встретил Джингёна, тот показался ему совершенно обычным, ничем не примечательным человеком. Стоило лишь закрыть глаза на то, что он спит с мужиками, и всё было бы в порядке.
Но со временем в нем начало цеплять абсолютно всё. То, как он улыбался, как звучал его голос, его мягкий запах, даже, черт возьми, аккуратная форма его ногтей. Джингён не выходил у него из головы, постоянно маяча перед мысленным взором. А уж после того, как во время внезапного гона он разрядился в руку Джингёна, эта одержимость достигла неконтролируемого пика. Ему мерещилось даже чужое дыхание.
Одна лишь мысль о том, что эти развратные стоны, это сводящее с ума выражение лица, мягкость ладоней и податливость губ знал кто-то еще — множество других ублюдков, — сводила в могилу. Если бы Сонха родился чуть раньше и встретил его первым, сразу бы нанял его репетитором. Запер бы и заставил решать математику сутками напролет, чтобы ни один мужик даже посмотреть на него не смог.
С другой стороны, он искренне не понимал, как можно было переспать с таким добрым и охуенным в постели парнем всего раз и отпустить его?
«А может, это Джингён их отшивал? Блять. Конечно же. Стоит ему только поманить своей блядски красивой рукой, как мужики в очередь выстроятся. Зачем ему тратить время на одного и того же? Шлюха. Извращенец. Распутная дрянь».
В своих мыслях Сонха бесконечно осуждал развратность Джингёна, но в то же время считал её чем-то само собой разумеющимся. Этот парень чертовски красив, шикарно трахается, да еще и не страдает завышенными стандартами — естественно, через его постель прошли толпы ублюдков. Логично? Логично. Но как же Сонха это ненавидел. До зубного скрежета. Ему хотелось составить поименный список всех выебанных Джингёном мужиков, связать их в одну цепь и нахуй сбросить на дно океана.
Но оказалось, что всё это время он был у него первым. Взаимные чувства, отношения, первый поцелуй. И первый секс.
Дело было даже не в невинности. Даже если бы Джингён перетрахал половину мужского населения Кореи, Сонха любил бы его ничуть не меньше. Он просто ненавидел делиться. Он хотел быть единственным, кто знал, каков Джингён в постели. Хотел, чтобы тот принадлежал только ему.
Сонха просто… жаждал присвоить себе каждую секунду времени Джингёна.
— Я иногда от злости даже уснуть не мог.
Особенно тяжело было в те дни, когда Джингён обрывал связь и исчезал. Перед глазами Сонхи постоянно крутились сцены, где Джингён держится за ручку и целуется с каким-нибудь уродливым мужиком. От этих навязчивых мыслей он едва не сходил с ума, а когда разъяренная фантазия заходила еще дальше, начинало физически тошнить.
— …Так обидно. И почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — надувшись, пробурчал Сонха.
— Я ведь с самого начала твердил, что у меня никого не было.
— Да кто бы в это поверил?! Блять, ты так охуенно трахаешься! Мне достаточно просто войти в тебя, чтобы кончить. Понимаешь? Твоя дырка так идеально принимает член, что я чуть не взрываюсь!
Сонха так отчаянно возмущался, словно это была величайшая несправедливость в мире. С каждым эмоциональным выкриком круглые звериные ушки на макушке нервно подрагивали.
Когда на тебя смотрит парень с леопардовыми ушами, машущий хвостом, да еще и с размазанной по лицу кровью из носа — волей-неволей почувствуешь себя виноватым, даже если ни в чем не провинился.
Посмотрев на его перепачканные нос и губы, Джингён мягко произнес:
Он дотянулся до валявшейся на полу рубашки и аккуратно вытер запекшуюся кровь с лица Сонхи.
Сонха впился в него тяжелым взглядом. Разводы крови вокруг рта делали его похожим на дикого хищника, только что растерзавшего добычу. Это так живо напомнило Джингёну день их первой встречи, что он инстинктивно напрягся и, выпрямив спину, ответил:
— Впредь делай это только со мной. Отношения, секс — только со мной.
Но даже этот послушный ответ его не удовлетворил. Сонха вновь собственнически сгреб его в объятия.
— Даже когда я умру, не смей думать о других ублюдках. Я прикажу секретарю Кану похоронить тебя вместе со мной заживо.
— …Но разве секретаря Кана не похоронят раньше нас? — с легкой долей скепсиса уточнил Джингён.
— Значит, прикажу кому-нибудь другому закидать нас землей.
«Обычно люди клянутся в вечной любви словами вроде „пока смерть не разлучит нас“, но разве это должно звучать настолько кровожадно?» — мысленно поразился Джингён.
— Разве обычно старшие не умирают первыми? Значит, я уйду раньше, чем вы…
Джингён судорожно охнул, когда Сонха внезапно стиснул его так сильно, что едва не треснули ребра.
— Не смей говорить такие вещи.
— Никогда не смей говорить, что умрешь раньше меня.
Голос Сонхи перетёк в низкое рычание. Осознав свою ошибку, Джингён поспешно обнял его в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.
— Хорошо, я проживу дольше вас.
— Нет. Я не перенесу мысли, что ты похоронишь меня и побежишь к другому ублюдку.
— Умрем в один день. Вместе ляжем в гроб. Без вариантов. Давай подпишем контракт.
«Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда буду подписывать договор о совместном захоронении со своим первым парнем», — мысленно усмехнулся Джингён.
Этот ответ, наконец, устроил Сонху. Уткнувшись носом в изгиб шеи Джингёна, он глубоко, с упоением втянул его запах.
«А до этого мы тогда чем занимались?» — Джингён ошарашенно моргнул. Заметив это немое возмущение на его лице, Сонха поспешно добавил:
Куда уж жестче? То, что было до этого, и так выходило далеко за рамки воображения Джингёна. Его разум и тело едва справлялись с такими перегрузками.
Сонха тем временем уже принялся осыпать щеки и шею Джингёна легкими влажными поцелуями. Его рука уже скользнула ниже поясницы, настойчиво пробираясь между ягодиц.
— А… подождите… — Джингён попытался мягко отстранить его от себя.
От недавнего дикого секса внутри всё ещё пульсировал тяжелый жар. Каким бы охуенно страстным этот секс ни был, Джингён отчетливо понимал, если они продолжат в том же духе, он просто не выдержит.
— М-гум, — рассеянно отозвался Сонха, не прекращая бесстыдно ласкать его между ягодиц. Он с нажимом массировал слегка припухший вход, раздвигая его и втираясь пальцами.
Порция спермы, которую Сонха недавно щедро излил внутрь, густыми каплями заскользила наружу сквозь приоткрывшуюся дырочку. Тягучая белесая влага тяжело закапала прямо на смятые простыни. От этого чересчур откровенного ощущения Джингён мелко вздрогнул. Сонха же, ни на что не обращая внимания, настойчиво раздвигал складочки, миллиметр за миллиметром проталкивая пальцы внутрь. Снизу донеслось тихое, влажное хлюпанье.
— Сонха-сси, я… я больше не смогу, — честно признался Джингён. Только то, что он недавно заставил себя немного поесть, хоть как-то позволяло ему двигать руками и ногами, но по факту он находился на грани полного истощения.
— Тогда просто сиди смирно. Я всё сделаю сам.
Сказав это, Сонха откинулся на спину и лег на кровать. Джингён лишь растерянно моргнул, совершенно не понимая, что тот задумал. Не дав ему опомниться, Сонха обхватил его за талию и властно усадил прямо на себя.
Его голые ягодицы коснулись твердой горячей груди Сонхи. Джингён в панике дернулся, пытаясь отползти назад.
— Решил потереться своим членом о мое тело? — хрипло усмехнулся Сонха.
— Нет! Я не это… просто мы так близко, касаемся друг друга, и…
«Мы же оба в этом деле новички, так почему краснеть и сгорать от стыда приходится только мне?» — мысленно возмутился Джингён, чувствуя, как к горлу подкатывает ком горькой несправедливости.
— Просто сиди. Я всё сделаю, — повторил Сонха.
Его пальцы вновь бесцеремонно раздвинули ягодицы Джингёна. И в следующую секунду сквозь податливую дырочку внутрь с влажным звуком ворвался палец. Сколько бы раз они это ни делали, привыкнуть к этому чувству было невозможно. Джингён сдавленно охнул, болезненно сморщив лоб.
У Сонхи были нечеловечески огромные руки: широкие ладони, длинные пальцы с большими суставами. От одного-единственного пальца внутри уже всё натягивалось и распирало. Едва сомкнувшееся отверстие вновь грубо растянули.
Нутро было настолько воспаленным и чувствительным, что Джингён в красках ощущал, как каждый сустав скользит по нежным стеночкам. Тело пробила крупная дрожь.
Ища хоть какую-то опору, Джингён судорожно вцепился в плечи Сонхи; с каждым грубым толчком пальцев снизу он непроизвольно подавался всё дальше вперед. Если сначала он сидел у него на груди, то теперь практически переполз ему на плечи, нависая над самым лицом.
— Здесь, — голос Сонхи стал ниже. — Только я один к тебе прикасался, да?
Длинный палец резко вонзился глубже. Внизу всё так сладко и болезненно свело, что Джингён содрогнулся, судорожно глотая воздух. Его член, до этого безвольно опавший, вдруг дрогнул и начал медленно наливаться кровью. Поскольку Джингён сидел на нем верхом, широко раскинув ноги, эта физиологическая реакция развернулась прямо перед глазами Сонхи.
— …Да. Только вы, Сонха-сси… ах!
Палец безошибочно надавил на самую глубокую чувствительную точку. Джингён потерял остатки сил и обмяк, рухнув прямо на Сонху. Из-за этого его напряженный член совершенно естественно мазнул по чужому подбородку.
— Простите! Секунду… — Джингён попытался было в панике отпрянуть, но в этот момент Сонха добавил второй палец и с силой вбил их в него, имитируя грубый толчок.
— Ах! — Джингён снова со стоном повалился ему на лицо.
— Хватит так сжимать мои пальцы. Это же даже не член, — усмехнулся Сонха.
Два огромных пальца принялись ритмично и влажно трахать влажное от смазки и остатков спермы нутро. Джингён не мог связать и пары слов, его тело лишь мелко тряслось от каждого толчка. От такого откровенного давления окончательно вставший член непроизвольно подергивался, то и дело потираясь о подбородок и губы Сонхи.
— Сонха… прекратите… пожалуйста…
Джингён из последних сил напряг бедра, пытаясь удержать вес своего тела. Если бы он этого не сделал, то просто свалился бы всем весом, прижав свой пах прямо к лицу Сонхи. Жесткие суставы вновь безжалостно прошлись по стеночкам. Джингён, отчаянно вцепившийся в изголовье кровати, всё же не выдержал и разрыдался в голос.
— …Мы не можем просто… не делать этого?
— Вот это… мы можем просто остановиться? Это слишком… я так всё чувствую…
Это было до неприличия откровенно. Когда Сонха трахал его членом, сознание просто отключалось от перегрузки, и Джингён не мог разобрать, что именно с ним происходит. Но сейчас всё было иначе. Он до мурашек четко осознавал, где именно находится каждый сустав, на какую точку давит второй палец. Ощущения были такими детализированными. Особенно когда костяшка задевала воспаленный бугорок внутри — этот разряд тока прошивал тело до самых кончиков пальцев на ногах, перекрывая дыхание. Вдобавок ко всему, этот мучительный страх случайно обтереть свой член о лицо Сонхи заставлял Джингёна держать бедра в чудовищном напряжении. Эта ситуация стала для него совершенно невыносимой.
— Перестаньте… я больше не хочу, — захлебываясь слезами, взмолился он.
Сонха лишь с каким-то темным, жадным интересом смотрел на плачущего Джингёна, нависающего над его лицом напряженной от возбуждения плотью.
Красные опухшие глаза, капающие вниз горячие слезы, эти жалкие, тихие всхлипы. Член, который вздрагивал прямо у его подбородка, тяжелый развратный запах мускуса и смазки, исходящий от его паха… И эта узкая влажная дырочка, которая судорожно сжимала пальцы каждый раз, когда Джингён всхлипывал.
Зрение, слух, обоняние, осязание. Все до предела обостренные звериные рецепторы Сонхи были сфокусированы исключительно на Джингёне. Раньше эта гиперчувствительность приносила лишь мучения, но сейчас всё изменилось. Сейчас хотелось впитать Джингёна всего, без остатка, каждой клеточкой своего тела.
Джингён не успел договорить. Сонха раскрыл рот и жадно сомкнул губы на его плоти. Видеть, слышать, вдыхать, осязать… и, наконец, пробовать на вкус. Он хотел насытить Джингёном все свои пять чувств.
Почувствовав, как чужие влажные губы внезапно обхватили его мошонку, Джингён от неожиданности проглотил испуганный вскрик.
— Сонха-сси, зачем вы берете это в рот…
Ответом на его вопрос послужили действия. Сонха забрал тяжелые яички Джингёна, маячившие у него перед лицом, прямо в рот и начал бесстыдно их посасывать. Он обвил нежную кожу языком, перекатывая её в полости рта туда-сюда.
— Не надо… Ах, умоляю, Сонха-сси…
Но даже в этот момент чужие пальцы продолжали методично растягивать и трахать его сзади.
Задыхаясь от слез, Джингён беспомощно забился в его руках. Шершавый язык Сонхи влажно вылизывал нежную плоть, и от этого налитый кровью член Джингёна непроизвольно терся о его переносицу. Джингён отчаянно пытался отдернуть таз, но рука Сонхи лишь крепче сжала его ягодицу, лишая малейшей возможности сдвинуться с места.
Каждый раз, когда высокий прямой нос вскользь задевал пульсирующий член, Джингён был готов сойти с ума. Лишенный сексуального опыта, он только сейчас осознал, насколько сокрушительной может быть визуальная стимуляция — видеть, как тебя откровенно ласкают губами и лицом.
— Сонха-сси, хватит, я сейчас… я кончу…
Джингён вцепился в густые волосы Сонхи. Он схватился за них лишь с одной мыслью — оттащить этого парня от своего паха. Но Сонха расценил этот жест совершенно иначе. Он раскрыл рот еще шире и с выдохом вобрал в себя еще больше плоти. На этот раз он захватил в рот второе яичко, принявшись жадно перекатывать его по нёбу. Джингёну показалось, что он сейчас буквально умрет на месте.
Это место и без того было невероятно чувствительным, а когда по нему с нажимом проходился шершавый язык, вылизывая и безжалостно посасывая, боль была неизбежной. Вот только эта легкая боль лишь в разы усиливала возбуждение, и тело моментально отзывалось на каждое движение языка. Твердая головка уже блестела от обильно выделяющейся прозрачной смазки, налившись до предела.
Если так пойдет и дальше, он неминуемо кончит Сонхе прямо на лицо. Джингён просто не мог допустить подобного бесстыдства. Он в отчаянии рванулся назад. Но это движение лишь помогло пальцам Сонхи вонзиться в его нутро еще глубже, пробивая до самой сердцевины.
Бедра свело крупной судорогой, а пальцы на ногах до боли впились в смятые простыни. Как Джингён ни пытался сдержаться, всё было тщетно. Намертво вцепившись в волосы Сонхи, он сдавленно вскрикнул и с силой излился густой спермой ему прямо на лицо.
Потратив немало времени на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание, Джингён наконец сфокусировал взгляд. И увидел лицо Сонхи, густо залитое белым семенем.
— Боже, простите… Я сейчас же всё вытру!
Джингён побледнел как полотно. Как бы сильно он ни был возбужден, забрызгать чужое лицо спермой казалось верхом грубости. Было невыносимо стыдно. Пока он в панике метался взглядом в поисках салфетки, Сонха просто высунул язык и слизнул тяжелую каплю спермы, стекающую по его переносице. Опять.
— Не глотайте это! — в ужасе воскликнул Джингён, бросившись вытирать его лицо голой ладонью. Но Сонха невозмутимо слизнул остатки семени со своих губ.
— Зачем вы всё время это едите?!
Они не сидели запертыми в пещере без крошки еды пять дней кряду. Заявлять, что ты ешь чужую сперму из-за голода — это просто несусветная чушь. Тем более, когда прямо перед ними стоял столик, заставленный шикарной едой из отельного ресторана. Да и Сонха больше не страдал от фобии чужой еды — буквально пару минут назад он за обе щеки уплетал суп и виноград, которыми Джингён его кормил.
Не обращая внимания на его возмущения, Сонха подцепил пальцами остатки семени со своей щеки и отправил в рот, тихо причмокнув.
— Да не ешьте вы это… Господи.
Джингён тяжело вздохнул, схватил край простыни и принялся тщательно оттирать чужое лицо. Вскоре грязные разводы были стёрты, и из-под испачканной простыни вновь показалось бесстыжее-красивое лицо.
— От тебя так вкусно пахнет, — хрипло пробормотал Сонха, придвинувшись к нему вплотную, прикрыл глаза и с наслаждением втянул воздух. — Запах, от которого хочется… сожрать тебя живьем.
Если это была шутка — звучало жутко. А если правда — то еще страшнее. Этот человек в любую секунду мог обернуться диким хищником. У него ведь прямо сейчас торчали звериные уши и хвост.
Сонха потерся своей щекой о щеку Джингёна.
Их губы на мгновение соприкоснулись и тут же разошлись.
— …У меня постоянно возникает желание тебя съесть. Почему так?
Сонха ласково и как-то по-звериному потерся своим кончиком носа о его нос. Это не был вопрос, требующий ответа. Это было абсолютно искреннее, обнаженное признание в своих чувствах.
— …Я невкусный, — на полном серьезе выдавил оцепеневший Джингён. От этого ответа Сонха не выдержал и расхохотался.
— Ха-ха-ха! Я не собираюсь разрывать тебя на куски, не бойся. Даже я до такого не дойду.
— Просто… не знаю. Мне хочется сожрать всё, что имеет к тебе хоть какое-то отношение.
Сонха снова потянулся за поцелуем. Джингён прикрыл глаза, принимая мягкое, влажное касание податливых губ. На языке остался солоноватый, терпкий привкус смешанной крови и спермы. Как бы романтично это ни пытался обставить Сонха, Джингён при всем желании не мог назвать этот вкус приятным.
— Я пахну… яблоками? — тихо спросил Джингён из-под полуопущенных ресниц.
Он вспомнил, как однажды Сонха бросил ему эту фразу вскользь.
— Нет, — покачал головой Сонха. — Твой запах гораздо пошлее.
Джингён даже вообразить не мог, о каком таком запахе идет речь. Сонха тем временем продолжал жадно тереться носом о его щеки и шею, глубоко вдыхая аромат.
— Я хочу трахаться, — хрипло выдохнул он, слегка прикусывая и оттягивая нежную кожу Джингёна. — Я хочу сожрать тебя… учитель.
Он сомкнул челюсти так сильно, что Джингён содрогнулся от острой вспышки боли. Сонха тут же провел влажным языком по свежему следу от своих клыков. Это была его излюбленная привычка во время спаривания, пугающе похожая на поведение молодого дикого зверя.
— Когда я вдыхаю твой запах, я хочу трахаться… и мне хочется жрать.
Джингён не знал, как именно работает этот механизм, но, судя по всему, его запах пробуждал в крови Сонхи самые темные и первобытные звериные инстинкты.
— Можно? — хрипло спросил он, лихорадочно сверкая глазами — в этом взгляде дикая похоть сплеталась с диким голодом.
— Если речь идёт о первом... то да, — едва слышно пробормотал Джингён.
Казалось, Сонха только этого и ждал. Он опрокинул Джингёна на спину и тут же закинул его ноги себе на плечи. А затем, не дав даже секунды на передышку, одним резким, глубоким толчком вогнал в него свой член.
— Угх… — Джингён задохнулся. Как бы тщательно они ни растягивали его пальцами до этого, массивная плоть, вторгшаяся внутрь без малейшего предупреждения, заставила всё тело сжаться в болезненном спазме.
Он хотел попросить двигаться медленнее. И попросил бы, если бы Сонха не вбил свой член до самого основания в узкую, едва приоткрывшуюся дырочку, куда с трудом протискивалась даже огромная головка.
Джингён онемел, лишь загнанно моргая. Чудовищное давление, перекрывшее кислород, прошило низ живота насквозь. И лишь спустя пару долгих, мучительных секунд он с опозданием осознал, что его живот заливает обжигающе-горячей влагой.
В глазах Сонхи, взиравшего на Джингёна, который кончил от одного лишь грубого проникновения, вспыхнуло темное свирепое удовлетворение. Раздался влажный шлепок — Сонха сделал первый рывок бедрами.
Не дав ему даже крошечного шанса прийти в себя после разрядки, Сонха начал безжалостно вдалбливаться. Словно хищник, загоняющий свою добычу, он набирал темп, даже не вспоминая о дыхании. Напряженные мышцы бедер с силой били по покрасневшим ягодицам Джингёна.
— А-а, ах! Сонха… ух… м-м… а-а!
Всегда такой сдержанный и чистый голос Джингёна сорвался на грязные, откровенные стоны. Сонха, до крови закусив губу, одержимо вколачивал в него свой каменный ствол. Массивная плоть, вздувшаяся от толстых, пульсирующих вен, раз за разом пробивала растянутое до абсолютного предела нутро.
Комнату заполняли непрерывные, бесстыдные влажные шлепки и хлюпанье.
Сонха впился в узкую талию, намертво фиксируя его под собой, и продолжил безжалостную экзекуцию. Джингён, словно утопающий, судорожно забарахтался и вцепился в его плечи, пытаясь удержаться на плаву. Цвет глаз Сонхи потемнел, превратившись в две бездонные воронки.
Внезапно длинный черный хвост плавным движением скользнул между ними и плотно обхватил член Джингёна.
Когда хвост туго сжал его плоть, Джингён со всхлипом повис на его плечах. Мало того, что гиперчувствительный после недавней разрядки член постоянно терся о твердый и мокрый от пота чужой живот, так теперь его еще и сдавило густым мехом. Эта стимуляция переходила все мыслимые границы.
Джингён попытался оторвать от своего паха этот свернувшийся кольцами хвост, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее черный мех сдавливал его член.
Джингён раз за разом надрывно звал его по имени. Но тот не отвечал.
Не отрывая от него потемневшего взгляда, Сонха продолжал вколачивать бедра вверх.
— Сонха… а-а! Сонха-сси, Сонха… Сонха-я…
Последнее обращение превратилось в неразборчивый захлебывающийся всхлип. Острые разряды наслаждения прошивали тело от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, заставляя Джингёна прерывисто глотать воздух.
Рыдая, он мертвой хваткой вцепился в шею Сонхи и продолжал звать его:
— Сонха-я… Сонха, мне… пожалуйста… отпусти это…
Сонха, который до этого момента молча сверлил его взглядом и лишь остервенело двигал бедрами, наконец разомкнул губы. Его голос прозвучал еще ниже и грубее, чем обычно. Джингён, несмотря на то, что его тело безвольно мотало от толчков, с тревогой вгляделся в чужое лицо.
Острые клыки, выглядывающие из-под приоткрытых губ, и вертикально сузившиеся звериные зрачки. Джингён на одних лишь инстинктах понял, в каком состоянии сейчас находился Сонха. Это было нечто балансирующее на грани — уже не человек, но еще не полностью зверь.
С каждым слогом, пропитанным тяжелой похотью, узкое нутро Джингёна инстинктивно сжималось всё туже. Прекрасно понимая, что предвещают эти физиологические изменения, Джингён в панике вцепился в предплечья полузверя.
— Сонха-сси, нет, я не хочу этого. Вытащите, скорее…
Основание массивного члена, погруженного глубоко в него, начало стремительно раздуваться. Сонха сокрушительно стиснул Джингёна в объятиях и, наконец, убрал хвост, освобождая пульсирующую плоть. А затем горячо зашептал прямо ему в ухо:
— Учитель, всё хорошо. Даже если мы сделаем это, ты не забеременеешь. Тебе не о чем волноваться.
Тело Джингёна мгновенно заледенело. Раздувшийся внутри узел ударил точно по самой чувствительной точке, выбивая из него очередной неконтролируемый оргазм. Накрытый этой сокрушительной, болезненно-острой волной разрядки, Джингён просто лежал с широко распахнутыми глазами, не в силах даже пошевелиться, пока его тело било крупной судорогой.
Сведенное спазмом нутро, насильно доведенное до пика, жадно пульсировало, беспорядочно сокращаясь и расслабляясь. Сонха, до крови прокусив нижнюю губу, с силой вбил свой член в эту влажную дырочку. Мощные обжигающие толчки семени щедро затопили внутренности Джингёна. Одновременно с этим плоть внутри раздулась до немыслимых размеров, безжалостно раздвигая стенки. Казалось, это узкое пространство уже невозможно растянуть сильнее, но огромный ствол запер их в сцепке.
Сонха сделал еще несколько коротких добивающих толчков бедрами. Сквозь намертво сцепившиеся тела с влажным чавканьем начала просачиваться густая сперма. Чуть прикрыв затуманенные глаза, Сонха всадил свою плоть в последний раз. В ту же секунду сознание Джингёна просто оборвалось, и он безвольно обмяк на кровати.
Голос и взгляд Сонхи, к которому внезапно вернулся рассудок, наполнились неподдельным испугом.
«Разве слова „Учитель“ и „эй“ вообще могут стоять в одном предложении?» — подумал Джингён, желая возмутиться этой абсурдной фамильярностью, но у него не осталось сил даже на то, чтобы приоткрыть губы.
— Может, в больницу?! Я сейчас позвоню в скорую…!
Услышав слово «больница», Джингён выскреб остатки своих сил, уходящих вместе с дыханием, и отчаянно вцепился в руку Сонхи.
«Только не это социальное самоубийство…» — в ужасе пронеслось у него в голове. Быть доставленным в больницу намертво сцепленным с голым мужиком, у которого торчат звериные уши и хвост, — это судьба похуже смерти. Этого позора он точно не перенесет.
— А? Что ты сказал? — перепуганный Сонха тут же склонился, поднеся ухо к едва шевелящимся губам Джингёна.
— …Вытащи… и отвались от меня.
Прохрипев эти слова так тоном, больше похожим на предсмертное завещание, Джингён с чистой совестью позволил своему сознанию рухнуть в спасительную беспросветную тьму.