Живой кот Шрёдингера | Глава 6.2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Джингён принялся яростно жевать рамён, лишь бы больше ничего не отвечать. Быстро покончив с едой, он закинул кастрюльку в раковину, торопливо почистил зубы в ванной и вернулся за стол.
— Показывайте, что вам там было непонятно.
Джингён просмотрел выделенные задачи в учебнике. Как и всегда, Сонха спотыкался на заданиях, требующих практического применения формул.
— Здесь вы ошибаетесь из-за нехватки опыта в решении подобных задач. Если продолжите чаще их решать, скоро привыкнете.
— И сколько раз нужно решить, чтобы привыкнуть?
— Кто знает. Придется попрактиковаться много раз.
— Тогда почему в тот раз ты заставил меня дрочить самому уже после второго раза?
— Это вообще разные вещи…! — выпалил Джингён, заливаясь краской.
Сонха наблюдал за его смущением с явным интересом, лениво подперев подбородок рукой. Джингён обреченно потер переносицу, пытаясь успокоиться.
— …Я же вам тогда всё объяснил.
Уходя из особняка, Джингён поставил еще одно условие. Если у Сонхи снова начнется гон, за исключением самых крайних, угрожающих жизни ситуаций, он больше ни за что не станет помогать ему удовлетворять потребности.
«И не просто сможете — вы обязаны научиться», — подумал Джингён с отчаянием. Этот животный гон мог длиться неизвестно сколько, и он просто физически не мог каждый раз выступать в роли живой игрушки для сброса чужого напряжения.
«Если не дай бог секретарь Кан узнает об этом и донесет председателю... Нет, еще до того, как это дойдет до ушей председателя, секретарь Кан просто убьет меня собственными руками. Сто процентов убьет».
Но хуже всего было то, что с каждым таким инцидентом его сердце становилось всё тяжелее. В его наивную, чистую безответную влюбленность начала прокрадываться жадность. Хотелось всё большего.
«Нельзя. Каким бы невероятно красивым он ни был, он — просто мертвый кот в коробке».
Он раз за разом повторял про себя мантру про мертвого кота, старательно избегая пронзительного золотистого взгляда.
— А если так и не смогу? — тихо спросил Сонха.
Джингён проигнорировал этот вопрос. Он молча пододвинул к себе задачник, бегло просмотрел его и начал объяснять теорию, делая упор на те типы задач, где Сонха допустил ошибки. И, к его удивлению, Сонха, который еще секунду назад нес какую-то развратную чушь, мгновенно преобразился и с предельно серьезным лицом погрузился в учебу.
— Теперь попробуйте решить эти номера.
Повинуясь указующему карандашу Джингёна, Сонха тут же приступил к решению. Его стиль оставался всё таким же напористым и прямолинейным. Даже если он совершал ошибку, всё равно упорно пробивал свой собственный путь к ответу, не оглядываясь на академические стандарты. Этот метод решения как нельзя лучше отражал его дикую натуру хищника.
— Всё. Решил, — Сонха отложил ручку.
Джингён сразу же придвинул тетрадь к себе и принялся за проверку.
— Вы молодец. Вот эту задачу вы решили неправильно. Попробуйте перерешать её дома.
— Мы же разобрали все вопросы, которые вы отметили, — пожал плечами Джингён.
— Есть еще. — Сонха торопливо, почти с паникой в движениях, залистал страницы задачника.
Джингён тяжело выдохнул и приложил ладонь к чужому лбу. Кожа была прохладной — жара не было. К счастью, после двух приступов гона его температура пока держалась в пределах нормы.
— Температура может снова подняться в любой момент, так что возвращайтесь домой.
Он уже строго-настрого наказал Сонхе: если начнется гон, тот должен запереться у себя в комнате и справляться с ним в одиночку. И категорически запретил заявляться к нему в таком состоянии.
От этого низкого тона Джингён коротко втянул воздух. Сонха смотрел на него исподлобья, и этот потемневший взгляд был до дрожи пугающим и свирепым.
— Ты ведь говорил, что раньше много занимался репетиторством?
Впервые за долгое время по позвоночнику Джингёна пробежал озноб.
— Ты со всеми своими учениками так развратно себя вел?
Взгляд Сонхи многозначительно опустился на руку Джингёна, которой тот секунду назад трогал его лоб.
— …Выглядишь непристойно, — пробормотал он и отвернулся.
Это было ужасно несправедливо. Джингёну до зубовного скрежета захотелось притащить сюда своего классного руководителя из старшей школы — того самого, который когда-то сказал, что если бы понятие «примерный ученик» стало человеком, оно выглядело бы точь-в-точь как Джингён, — и выставить его свидетелем.
— Да что во мне вообще такого…
Он только собрался возмутиться и потребовать объяснений, как вдруг телефон Сонхи завибрировал. Людей, знавших этот номер, можно было пересчитать по пальцам. Джингён мгновенно напрягся.
— Да, — коротко бросил Сонха, принимая вызов. Он пару раз односложно ответил «да» и тут же сбросил звонок. — Мне пора. Председатель вызывает.
— Мне позвонить секретарю Кану, чтобы он за вами приехал?
— Нет, на это нет времени. Он велел быть у него немедленно.
Сердце Джингёна тревожно забилось. А вдруг случилось что-то экстренное? Заметив его волнение, Сонха едва заметно усмехнулся.
— Умирает не твой дед. Так чего у тебя такое лицо?
Пусть они виделись всего несколько раз, Джингён искренне переживал за здоровье Председателя. Но куда больше его пугала мысль о том, что если старик умрет, этот огромный своенравный кот останется в этом мире совершенно один.
— Председатель умрет. Он из тех, кто просто так на тот свет не отправляется. В любом случае, он сказал срочно приехать, так что отвезешь меня ты.
Когда Джингён съезжал из особняка, Сонха выдвинул одно встречное условие: Джингён должен взять с собой машину, чтобы в случае чего иметь возможность отвезти его. Аргумент показался разумным, и Джингён попросил одолжить ему какой-нибудь простенький, временный автомобиль.
Через два дня к его новому дому подъехал автовоз с новенькой машиной. Увидев на массивной решетке радиатора крылатую букву «B», Джингён нервно сглотнул.
— Это ведь «B» от Benz, да? — с отчаянной надеждой спросил он.
Он прекрасно знал, что эмблема Мерседеса — это трехлучевая звезда, но признавать иную реальность ему категорически не хотелось.
— Это Бентли. Ты дурной что ли? — фыркнул тогда Сонха.
С того самого дня этот ни разу не заведенный Бентли лежал на груди Джингёна тяжелым камнем.
— И я должен вести это? — обреченно переспросил он, глядя на ключи.
— Я для того ее и купил, чтобы ты водил.
Джингён молча взял брелок, который до этого благоговейно пылился на столе, и закинул учебники в сумку. В прихожей, перед самым уходом, Сонха остановился у большого зеркала, критично оглядел себя и вдруг спросил:
— Я. Дед сказал приехать красивым.
Джингён ответил совершенно обыденным тоном, даже не поднимая головы и зашнуровывая кеды. Сонха, поймав его отражение в зеркале, удовлетворенно улыбнулся.
— Вы чего? — не понял Джингён, заметив это движение.
Сонха тут же отвернулся, стирая улыбку с губ.
Было ясно, что его настроение внезапно взлетело до небес, но Джингён не стал допытываться почему. Прямо сейчас его волновало лишь одно: чудовищное давление от перспективы вести по улицам новенький Бентли.
Припарковав элитную иномарку на больничной стоянке, Джингён выжидательно уставился на Сонху.
«И чего ты сидишь? Выходи давай» — подумал он, намекая всем своим видом.
— И чего сидишь, выходи давай?
Фраза, которую Джингён только что произнес про себя, вдруг сорвалась с губ Сонхи. Делать было нечего. Он со вздохом отстегнул ремень безопасности и вылез из-за руля, утешая себя мыслью, что хотя бы просто проводит этого драгоценного младшего господина до дверей палаты.
Однако перед самой палатой Сонха уперся и твердо решил затащить его внутрь вместе с собой.
— А можно мне не заходить внутрь?
— Нельзя. До конца твоего контракта осталось еще два дня.
— ...Правда, может, вы зайдете один?
Стоило Джингёну вспомнить пронизывающий взгляд старика, как по спине пробежал холодок.
— Я сказал, нельзя. Пока контракт действует, исполняй роль моего любовника на совесть. А вдруг председатель вздумает немедленно устроить мне смотрины? Что я буду делать?
— Ха-ха, ну что вы, в самом деле...
Пока Джингён неловко отшучивался, Сонха распахнул дверь. Старик, полулежащий на поднятых подушках, скользнул тяжелым взглядом по внуку и коротко бросил: «Явился». Джингён, стоявший прямо за спиной парня, поспешно и низко поклонился.
Но Сонха вдруг замер на пороге как вкопанный.
«Почему он не заходит и просто стоит тут?»
Джингён осторожно выглянул из-за его широкой спины. У больничной койки стояли мужчина и женщина. Вторая, державшая в руках корзину с цветами, повернула голову и первой вежливо поздоровалась с ними взглядом. Мок Сонха же застыл на пороге, не пошевелив и мускулом.
— Чего застыл на пороге? Заходи, — властно позвал старика внука. — Это президент корпорации Дончон, о котором я тебе рассказывал. А это Ли Нахе, его младшая дочь. Говорят, она на год старше тебя.
— Здравствуйте. Я много о вас наслышана, — приветливо произнесла девушка с коротким каре, глядя на Сонху.
Тот даже не удостоил её ответом, молча уставившись на своего деда.
— Мне нужно переговорить с президентом Ли, так что вы двое пока выйдите.
«…Так внаглую устроить смотрины прямо в больнице?!» — подумал Джингён, окончательно потеряв дар речи от этой сюрреалистичной сцены.
— Зачем вы меня позвали? — глухо спросил Сонха.
— Президент Ли пришел навестить меня, я позвал тебя поздороваться. Тебе тоже однажды придется перенять бизнес, нужно знать в лицо важных людей.
Сонха тяжелыми шагами прошел вглубь палаты, остановился напротив мужчины средних лет, не моргая пялился на его лицо ровно три секунды, а затем сухо бросил:
— Запомнил. Теперь всё? Я ухожу.
С этими словами Сонха резко развернулся.
Голос старика лязгнул неприкрытым гневом. Джингён весь подобрался, чувствуя, как колотится сердце. Он до смерти боялся, что прямо сейчас, посреди больничной палаты, Сонха сорвется и устроит погром.
— Не смей вести себя так непочтительно. Я тебя так воспитывал?
От этого человека исходила такая тяжелая аура, что было трудно поверить, будто это говорит тяжелобольной старик. Каждый раз, когда Джингён встречался с ним взглядом, казалось, будто он столкнулся в горах с живым тигром.
Сонха стоял молча, с абсолютно ничего не выражающим лицом. Но Джингён краем глаза заметил, как мелко подрагивают крепко сжатые кулаки.
«Я же говорил. Председатель меня недолюбливает».
Только сейчас он в полной мере осознал, что перед своим единственным кровным родственником болевой порог и точка кипения этого неукротимого хищника становились пугающе высокими. Во рту остался горький привкус.
— Проводи гостью. Это элементарная вежливость для любого человека.
Сонха ничего не ответил и лишь покорно склонил голову. Джингён вдруг вспомнил: за всё это время тот ни разу, ни единым плохим словом не обмолвился о своем деде.
Сонха даже не взглянул в сторону Джингёна. Очевидно, он был в ярости.
— Встретимся на парковке, — тихо шепнул Джингён.
Но Сонха вышел из палаты, так и не проронив ни звука. Младшая дочь президента Дончон, замявшись на секунду, с несколько кислым и растерянным лицом поспешила за ним. В палате остались лишь трое.
— А ты почему не уходишь? — старик посмотрел на Джингёна с явным неодобрением.
— Мне нужно кое-что вам сказать, — спокойно, но твердо ответил парень.
Председатель бросил многозначительный взгляд на стоявшего рядом мужчину.
— Тогда я навещу вас позже, Председатель.
— Да. Спасибо, что проделали такой долгий путь.
Мужчина на удивление покорно покинул палату. Нетрудно было догадаться, что цель его визита уже была достигнута.
— Ну и? Обследование в тот день прошло хорошо?
Председатель, разумеется, прекрасно знал, что Джингён тогда просто исчез из больницы, никого не предупредив.
— Мне очень жаль. Прошу прощения, — Джингён низко поклонился, искренне извиняясь. — Возникли непредвиденные обстоятельства, и пришлось покинуть больницу, не успев поставить вас в известность.
Внешне он старался держаться предельно собранно, но ладони, спрятанные за спиной, покрылись липким холодным потом. Если Сонха пугал своей , хищной натурой, то от этого старика исходила совершенно иная, но не менее раздавливающая аура власти.
— Эти «непредвиденные обстоятельства», о которых ты не мог сообщить — они как-то связаны с ребенком?
— ...Да, — Джингён не стал юлить.
— Разве я не предупреждал тебя в прошлый раз? Я велел не заниматься глупостям, — старик зашелся в сухом, надсадном кашле. Отдышавшись, он продолжил: — Из отчетов секретаря Кана я знаю, что ребёнок привязался к вам и ходит за вами следом, словно за старшим братом.
«Спасибо, секретарь Кан. …Вы преподнесли это в максимально приличной форме», — подумал Джингён, мысленно вознося молитвы благодарности.
— Но ты ведь понимаешь, что как бы сильно он к тебе ни привязался, родным братом ты ему никогда не станешь?
Посыл был ясен: «Знай свое место». Впрочем, Джингён и в мыслях не держал становиться ему братом. Если бы они действительно были братьями, то за всё то, что они уже успели натворить, Джингёну бы давно светили железные наручники и тюремный срок.
— Он еще несмышленый мальчишка, который не видит разницы между небом и землей. Он впервые в жизни начал плотно общаться со сверстником, ему просто это в новинку, вот всё и перепутал.
Джингён лишь молча слушал тяжелые слова старика.
Оспаривать это было бесполезно — правда колола глаза своей очевидностью. Джингён и сам постоянно прокручивал это в уме. Сонха, выросший в абсолютном вакууме, всего год назад обрел человеческий облик и впервые столкнулся с обществом. Его почти болезненная преданность была лишь реакцией на то, что всё вокруг случалось с ним впервые.
Любой первый опыт неизменно ослепляет своей яркостью, но по законам психологии любой стимул при повторении неизбежно тускнеет. Это аксиома — как только перед Сонха распахнутся двери в огромный мир, полный других людей и впечатлений, его интерес к Джингёну испарится.
Именно поэтому Джингён так отчаянно пытался задушить в себе просыпающуюся жадность.
— Сонха должен найти себе пару. Обязательно. Только так он сможет жить в человеческом облике, — взгляд Председателя был непреклонен. — Никто, кроме меня, не знает, что для него лучше. Так что перестаньте заниматься ерундой и переубедите его.
Вместо ответа Джингён начал копаться в сумке и достал оттуда задачники, которые на всякий случай прихватил с собой. Если уж он и встретился со стариком, то хотел показать ему хотя бы это.
— Я хотел вам кое-что показать.
— Что это? — нахмурился старик.
— Это задачник. Все эти задачи Сонха-сси решил сам.
Старик медленно принял из его рук истрепанную тетрадку. Джингён всегда говорил, что для закрепления базовых концепций полезно прорешивать одну и ту же задачу несколько раз подряд. И Сонха, послушно приняв этот совет, раз за разом упрямо решал одни и те же примеры.
— И вот это тоже. Всё это Сонха-сси решил самостоятельно, — Джингён достал из сумки еще один исписанный задачник и протянул его старику.
В тусклых глазах председателя вдруг промелькнул слабый свет. Смесь эмоций: удивление, тщательно скрываемая гордость и радость.
«Ну вот видите. Ваш дедушка всё-таки гордится вами и любит вас», — подумал Джингён. Захотелось сфотографировать это выражение лица и показать Сонхе. Стало бы ему от этого хоть чуточку легче?
— Сонха-сси правда очень старается. Он усердно готовится к завтрашнему пробному экзамену. Да, оценки могут не оправдать ожиданий, но это будут баллы за задачи, которые он решил сам, а не просто угадал. И в этом определенно есть смысл.
Даже выступая с докладом перед строгим профессором, Джингён не волновался настолько сильно. Пряча дрожащие руки за спину, он шаг за шагом продолжал излагать свою уверенность:
— В будущем его результаты станут лучше…
— Говоришь, в этом есть смысл? — перебил его старик.
Джингён сглотнул пересохшим горлом и кивнул.
— И какой же в этом смысл прямо сейчас?
— Простите? А, ну… До вступительных экзаменов еще есть время, поэтому…
— А ты думаешь, я доживу до этого времени?
— Э-это… — Джингён запнулся, не в силах вымолвить ни слова.
Даже ради пустой вежливости язык не поворачивался сказать, что старик выглядит хорошо. Землистый цвет лица, иссохшая кожа, едва обтягивающая выпирающие кости, глубоко запавшие глазницы и прерывистое дыхание — всё это недвусмысленно кричало о том, что старуха с косой уже стоит у самого изголовья его кровати.
— Но если вы попробуете экспериментальное лечение… Возможно, результаты будут хорошими, — слабо возразил Джингён.
Губы старика искривились в горькой усмешке.
— И кто тебе сказал, что это хваленое экспериментальное лечение подействует на мой разваливающийся организм? Сонха?
Джингён окончательно потерял дар речи.
Сонха верил в успех экспериментального лечения с тем фанатизмом, на который способен только отчаявшийся человек. Эта слепая убежденность была настолько заразительна, что Джингён, обычно рассудительный, поддался ей без боя. Он принял эти фантазии за истину, полностью отключив критическое мышление — просто потому, что его подсознание жаждало верить человеку, в которого он был влюблён.
Типичная ошибка предвзятости подтверждения: когда сердце уже выбрало ответ, разум услужливо подтасовывает под него факты.
— Но Сонха-сси… он был уверен, что…
— Наверняка он слышал, что препарат эффективен на третьей и четвертой стадиях. Вот только для этого лекарства важнее реакция на предыдущую терапию.
Старик зашелся в сухом кашле и с трудом продолжил:
— Короче говоря, раковые клетки в моем теле просто не реагируют на этот препарат.
Лицо Джингёна обожгло стыдом. Только сейчас он осознал, насколько самонадеянно и безответственно поступил, когда громко обещал старику, что обязательно отправит его внука в университет, призывая просто довериться ему.
— Так что все эти бумажки абсолютно бесполезны. — старик разжал пальцы, и исписанный задачник с глухим стуком упал на пол. — «Важен сам процесс» — это красивые сказки для людей, у которых впереди еще полно времени. А в итоге… Кха! Кха-кха! …Угх.
Старик внезапно согнулся пополам, задыхаясь в неистовом, разрывающем грудь приступе кашля — казалось, будто его организм пытался выплюнуть все внутренние органы разом. Он резко подался вперед и выблевал на белоснежные простыни целый сгусток темной крови.
— Председатель! — в ужасе крикнул Джингён и бросился к койке, поддерживая оседающего старика за плечи. — Вы в порядке?! Я сейчас же позову врача!
Джингён в панике обернулся к двери:
— Врача! Позовите врача, быстрее!
Дверь распахнулась с грохотом — телохранитель среагировал мгновенно. Один взгляд на залитую багрянцем постель, и он тут же ударил по кнопке экстренного вызова.
А старика продолжал душить жуткий, раздирающий легкие кашель. Густая кровь бежала сквозь его дрожащие пальцы, пачкая всё вокруг. Джингён, оцепенев от ужаса, вцепился в обмякшее тело, стараясь удержать его вертикально — лишь бы тот не захлебнулся и дотянул до помощи. Когда в палату ворвались медики, Джингён почти перестал дышать, всё еще содрогаясь от каждого хрипа деда.
— Пациент, вы меня слышите? — врач быстро проверил реакцию зрачков и начал раздавать команды: — Проверьте показатели! Зовите анестезиолога, готовьтесь к интубации!
Медсестры засуетились вокруг кровати. Одна из них заметила застывшего как изваяние Джингёна.
Совершенно ошарашенный Джингён попятился и вышел в коридор. Вокруг суетились люди, мимо на бегу проносили медицинское оборудование.
«Телефон… мне нужно срочно позвонить Сонхе», — подумал он, дрожащими руками хлопая себя по карманам.
И только в этот момент он с ужасом осознал, что оставил телефон дома.
«Вот же идиот. Почему именно сейчас?!»
Джингён бросился к пробегавшей мимо медсестре:
— Простите! Мне срочно нужно позвонить!
— Подойдите на пост, там телефон!
Джингён со всех ног рванул к посту медсестер. Схватил трубку стационарного телефона, собираясь набрать номер Сонхи, и вдруг… в голове воцарилась абсолютная пустота. Он не помнил его номер наизусть.
Пальцы отчаянно вцепились в трубку и, застонав от собственного бессилия, Джингён уперся лбом в холодный пластик стойки. Ситуация была поистине безнадежной.
Дверь реанимации открылась, и оттуда медленно вышел Мок Сонха. Джингён тут же подорвался с места и бросился к нему:
Только услышав заветные слова, Джингён почувствовал, как его оставляют последние силы. Он бессильно осел на жесткий стул и, спрятав лицо в ладонях, перемазанных чужой кровью, едва слышно выдохнул:
Кровь на его пальцах и рукавах уже начала подсыхать, стягивая кожу неприятной коркой. Сонха, не проронив ни слова, перехватил его за запястье и потянул за собой. В туалете он открыл кран, подставив дрожащие руки учителя под холодную струю.
Джингён тер кожу с каким-то исступлением, пока вода в раковине не перестала окрашиваться в ржаво-красный. Лишь когда ладони снова стали чистыми, Сонха коротко коснулся своих губ, указывая на лицо Джингёна.
Только тогда Джингён поднял взгляд на зеркало. На бледной коже лица и шеи отчетливо виднелись бурые крапинки. Джингён плеснул в лицо водой, стараясь смыть не только кровь, но и охватившее его оцепенение. Сонха стоял рядом, дожидаясь, пока тот закончит, и вовремя протянул полотенце.
Сонха выглядел спокойнее, чем Джингён ожидал. Может быть, потому, что проходил через это уже не раз?
Услышав экстренный вызов из больницы и примчавшись на место, он сразу же выслушал отчет врача. Тот чётко сказал, что ситуация критическая и внутрь заходить нельзя, но Сонха, проигнорировав все запреты, просто вломился в реанимацию. Медики несколько раз пытались его вывести, но парень стоял скалой и смотрел на процесс спасения от начала до конца. Лишь когда ситуация стабилизировалась, он вышел в коридор с ничего не выражающим лицом.
— …Вы в порядке? — с тревогой спросил Джингён.
— В порядке. Когда начнут давать новое лекарство, ему станет лучше.
Взгляд Джингёна стал опустошённым. Надо быть полным слепцом, чтобы не понимать: ситуация зашла так далеко, что никакое «лучше» здесь уже невозможно.
— А ведь у меня завтра экзамен. А я даже задачник с собой не взял.
Сквозь эти совершенно неуместные, оторванные от реальности слова явственно проступала паника. Джингён низко опустил голову. Ощущалось, будто прямо на сердце плеснули крутым кипятком.
«Неужели он действительно не понимает?»
— Блядь, ну и дела, я же так завалю всё.
Глядя на эту неуместную, словно у человека, заблудившегося на цветочном поле, улыбку, до одури захотелось расплакаться.
— Всё в порядке, — Джингён заставил себя говорить мягко и успокаивающе. — Экзамен можно сдать и в следующий раз. Вам совершенно не о чем волноваться.
— Но ты же сам говорил, что именно июньский экзамен самый важный.
Да, некоторые утверждали, что баллы за июньский пробник — это прообраз итоговых баллов на Суныне, вступительных в университет. Это был важнейший индикатор, по которому государство определяло уровень сложности реального экзамена.
— Другие экзамены тоже важны. Это всё этапы подготовки к Суныну…
— Значит, завтра я обязательно должен его сдать.
Джингён прекрасно понимал, что все эти нелогичные, упрямые препирательства — лишь неуклюжая попытка справиться с пожирающим его изнутри страхом потери, поэтому просто молча выслушивал его.
— Блядь, а если я завтра не сдам... — Сонха вдруг начал судорожно хватать ртом воздух. Его зрачки на фоне золотистой радужки резко сузились в тонкие вертикальные щели.
Заметив накатывающую паническую атаку, Джингён торопливо ухватил его за край рубашки и потянул за собой на безлюдную пожарную лестницу.
Сонха тяжело осел на ступени. Он долго пытался выровнять сбившееся дыхание, а затем в отчаянии закрыл лицо ладонями.
— ...Что же мне делать? — надломленно прошептал он сквозь пальцы. — Учитель, что мне теперь делать...
Взгляд, который поднял на него Сонха, был полон такой отчаянной, цепляющейся мольбы, что у Джингёна болезненно сжалось горло. За фасадом пугающе крупного, сильного тела вдруг проступил маленький напуганный ребёнок. Тот, кого совсем недавно вытолкнули в чужой и жестокий мир, и кто сейчас из последних сил пытался под его тяжестью не сломаться.
Джингён мысленно признал свое поражение: он жестоко ошибался. К смерти близких невозможно привыкнуть, сколько бы раз она ни проходила мимо. Ледяной страх и всепоглощающее горе Сонхи передались ему, сдавив грудную клетку невидимыми тисками.
Память услужливо подкинула недавние слова Сонхи, сказанные с такой беспечной уверенностью: «Председатель не умрет. Он не из тех, кто сдается».
Джингён молча опустился на ступеньку рядом. «Как же мне помочь тебе?» — билась в голове мысль, острая от собственного бессилия.
Он медленно протянул руку и мягко коснулся волос Сонхи. Джингён понимал, что так делать нельзя. Знал, что загнанный в угол дикий зверь непременно бросится. Но прямо сейчас было всё равно, даже если тот разорвет ему руку — лишь бы хоть немного унять эту боль.
Сонха не вздрогнул, только продолжал рвано дышать, низко опустив голову под его ладонью. И именно в эту секунду в сознании Джингёна всплыло недавнее наставление старика: «Нужно сделать то, что будет лучше всего для ребёнка».
— Думаю, вам стоит позже поговорить с Председателем…
Всё человеческое, всё уязвимое мгновенно стерлось с его лица. На Джингёна уставились абсолютно пустые глаза, покрывшиеся коркой золотистого льда. В долю секунды Сонха перехватил руку, что только что ласково перебирала его волосы, и грубо отшвырнул от себя.
— С той женщиной я разошелся сразу же, как только вышел из палаты. А потом, как ты и просил, стоял и ждал тебя на парковке, — процедил Сонха.
— А что? Чего ты добиваешься? Тоже хочешь, чтобы я спарился с той девкой и женился на ней?!
Пальцы Сонхи сомкнулись на запястье Джингёна стальным капканом. Боль пронзила руку так резко, что казалось, кости сейчас с хрустом вывернутся наизнанку.
— Нет, я не об этом… — выдохнул Джингён.
— А что тогда?! Или это дед тебе приказал мне это втирать?!
Хватка стала нечеловеческой. Джингён побледнел как полотно, чувствуя, как под чужими пальцами начинает лопаться кожа.
— Врешь! Да ты же сам меня ненавидишь! Ненавидишь за то, что у меня желтые глаза и черная шерсть, блядь!
Из разорванной на запястье кожи уже вовсю струилась кровь, но зверь, сорвавшийся с цепи, этого даже не замечал.
— Нет же. Сонха-сси, послушайте меня… Угх!
Джингён не выдержал и сдавленно застонал от пронзившей его боли. Только этот звук заставил Сонху замереть и опустить взгляд. Прямо из-под его хищно впившихся пальцев на пол капала кровь.
— А… Ерунда. Совсем не глубоко, — пробормотал Джингён, поспешно накрывая ладонью окровавленное запястье.
Сонха ничего не ответил. Его взгляд был намертво прикован к разорванной коже.
— Просто поговорите с Председателем еще раз, начистоту. Забудьте про экзамены. Он ведь точно…
— Иди зашей руку. Я предупрежу врачей, — ледяным тоном оборвал его Сонха.
Он резко поднялся на ноги, всем своим видом отрезая пути к продолжению разговора.
Дверь за ним захлопнулась. Джингён долго смотрел на нее остекленевшим взглядом. Тишина давила на уши. Никто не вернулся. Запястье дергало от острой боли, словно отмеряя секунды.
Джингён покорно опустил голову на сложенные руки.
Джингён в очередной раз зажег экран телефона, проверяя пустые уведомления.
— Оппа, у тебя что-то случилось? — спросила младшекурсница, сидевшая рядом с ним на лекции, закидывая тетради в сумку.
— Да ты сегодня весь день глаз от телефона не отрываешь. Даже во время пары постоянно проверял.
Джингён натянуто улыбнулся и поспешно сунул телефон в карман. И именно в этот момент ткань брюк завибрировала. Он молниеносно выхватил мобильный, сердце подпрыгнуло в груди; но это оказалась просто рекламная рассылка.
— Ого. У тебя что, девушка появилась? — хитро прищурилась студентка.
— Ну, когда человек, который обычно в сторону телефона даже не смотрит, вдруг весь день не выпускает его из рук, вывод напрашивается сам собой.
— Да нет же, я просто… жду одного важного сообщения…
— Ха-ха-ха! Ну да, ну да. Так я и поверила.
Девушка закинула сумку на плечо, весело попрощалась и упорхнула из аудитории. Джингён тяжело вздохнул и снова разблокировал экран.
С того самого момента, как они расстались на лестнице в больнице, от Мок Сонхи не было ни единой весточки. Он не заявлялся без предупреждения, требуя решить непонятную задачу, не просил о занятиях... И, разумеется, не требовал помочь ему снять накативший жар.
Три дня назад секретарь Кан перевел оплату за репетиторство. Джингён долго колебался, глядя на пополнение счета, но всё же набрался смелости и отправил сообщение:
Здравствуйте, это Ким Джингён. Как чувствует себя председатель?
Ответ от секретаря пришел почти мгновенно:
[Секретарь Кан]:
Да.
После такого сухого ответа-отписки у Джингёна просто не повернулся язык спросить главное: как там Сонха. Он открыл их чат и в сотый раз перечитал последнее сообщение.
[Мок Сонха]
Я еду.
Такое высокомерное послание... В этом был весь Сонха. Если пролистать чат чуть выше, там пестрели точно такие же короткие приказы:
Выезжаю
Я вышел
Живо иди сюда
Эй, ты где
Никаких тебе «привет» или других формальностей из вежливости. Читая эти строчки, Джингён словно наяву слышал этот низкий, вечно недовольный голос. В конце концов, он сунул телефон обратно в карман и медленно поднялся с места.
Джингён просидел в библиотеке до тех пор, пока буквы в учебниках не начали расплываться перед глазами. Когда он наконец начал собирать сумку, экран телефона оставался всё так же пуст — ни одного нового уведомления. По пути он заглянул в круглосуточный магазин за скромным ужином и побрел к себе — в крошечную съемную студию.
Роскошные апартаменты, которые ему когда-то одолжил Ко Джинён, остались в прошлом: перед уходом Джингён вычистил там каждый угол до блеска. В разгар гона Сонхи это жилье стало спасительным убежищем, но он не привык злоупотреблять чужой добротой. Даже понимая, что для друга это пустяк, он настоял на оплате каждого прожитого там дня. Вечно сидеть у кого-то на шее было не в его правилах.
— Эй, да брось. Откуда у тебя вообще деньги? Не буду я ничего брать, — Джинён тогда упорно отказывался от конверта.
— Слушай, эти копейки на моем счету даже погоды не сделают. Взять их — это всё равно что выедать печень у блохи.
Вполне оправдывая свое прозвище «Джинён-Антуанетта», он совершенно не стеснялся демонстрировать свое богатство и оторванность от проблем простых смертных. Со стороны это могло прозвучать высокомерно и оскорбительно, но Джингён знал, что в его словах нет ни капли злого умысла, поэтому ничуть не задевался.
— Ну так поешь сегодня печени блохи, — с улыбкой ответил тогда Джингён, снова впихивая конверт, и Джинёну ничего не оставалось, кроме как сдаться.
— Ладно. Если вдруг снова окажешься на улице — звони. Я всё равно планировал держать квартиру пустой до конца года.
— А не лучше ли сдать её в аренду, пока не вернется твой двоюродный брат? Жалко же.
— Да ну, лень возиться. И куда мне вообще тратить эти жалкие гроши с аренды?
Джингён мог только искренне рассмеяться в ответ. Однако он всё же попросил друга об одном одолжении: оставить дорогущий Бентли, который ему всучил Сонха, на закрытой парковке того элитного комплекса. У его дешевой студии просто физически не было безопасного места для автомобиля таких габаритов.
«Надо бы как-то вернуть эту машину» — подумал он, с тяжелым вздохом глядя на оставленные в прихожей ключи.
Он, собственно, уже писал секретарю Кану, что хочет пригнать автомобиль обратно в особняк. Но и на это получил короткий, отрезающий ответ:
От самого Сонхи так и не было ни слуху ни духу.
«Неужели он настолько сильно на меня злится?» — подумал Джингён, чувствуя, как внутри тоскливо скребутся кошки.
В его голове, словно заезженная пластинка, крутились слова, брошенные стариком незадолго до того, как он начал харкать кровью:
«Только я один знаю, что для ребёнка лучше».
Назвать это простой тревогой за внука было бы преуменьшением — в этом крылась какая-то слепая иррациональная одержимость. Ах, если бы только эти двое могли сесть и откровенно поговорить по душам…
Ковыряясь в дешевом бенто из круглосуточного магазина, Ким Джингён снова тоскливо уставился на экран телефона.
«Если так пойдет и дальше, это уже клиника», — подумал он, чувствуя, как внутри нарастает раздражение на самого себя.
Джингён тяжело вздохнул, перевернул телефон экраном вниз и отодвинул его от себя подальше. Покончив с ужином и почистив зубы, он раскрыл учебник, но перед глазами всё плыло — в голову не лезло ни единой строчки.
«…Такими темпами я точно завалю сессию», — с отчаянием подумал он и пару раз стукнулся лбом о столешницу.
И именно в этот момент тишину комнаты разорвал гудящий звук вибрации. Джингён вздрогнул, подскочил на месте и торопливо схватил телефон. Однако стоило взглянуть на имя звонящего, как проблеск надежды на его лице мгновенно сменился разочарованием.
— Ага. Выходи, — раздался в трубке бодрый голос Со Саниля.
Словно назойливый коллектор, выбивающий мясные долги, этот парень вытаскивал Джингёна из дома чуть ли не через день.
— Поешь мяса и будешь учиться, делов-то.
— Для риса и для мяса нужны разные желудки. Давай, шевели ногами, я уже под твоими окнами стою.
Джингён подошел к окну и распахнул створку, чтобы проверить слова друга. Со Сангль действительно стоял внизу и уже активно махал ему рукой. Не оставалось ничего другого, кроме как обреченно сунуть телефон в карман и выйти на улицу.
— Эй, смотри, там открылась новая безлимитная барбекюшница с говядиной! — радостно возвестил Саниль.
— …Нас оттуда вышвырнут, — мрачно отозвался Джингён.
Будучи абсолютным фанатиком мяса, Со Саниль обожал таскать своих сонбэ и хубэ из спортивного клуба по заведениям с безлимитным меню. И, разумеется, ловить на себе испепеляющие взгляды владельцев и с позором вылетать за дверь было его особым талантом.
— Да расслабься! Я тоже недавно поел, так что ограничусь скромными пятью порциями. Погнали!
Джингён лишь протяжно выдохнул и поплелся следом за сияющим другом.
— Во, зацени, — Саниль расплылся в широченной улыбке, указывая на рекламный штендер перед входом. Там крупными буквами значилось, что в этом заведении никого не будут попрекать куском, сколько бы гость ни съел.
Джингён опустился на стул напротив. Пока Саниль профессионально раскидывал мясо по раскаленной решетке гриля, он подозвал официанта.
— И принесите по два стакана для соджу и пива, пожалуйста!
— Нет, принесите только по одному, — поспешно вмешался Джингён.
Саниль непонимающе уставился на него.
— Ты и в прошлый раз отказался. Неужели… — Саниль хитро прищурился и издевательски протянул: — Залетел?
Ким Джингён, ни на секунду не изменившись в лице, молча пнул друга под столом по голени.
— Ай, за что?! Ну а как еще думать, если парень, который всегда нормально пил, вдруг уходит в глухую завязку?
Джингён проигнорировал возмущения и сделал глоток обычной воды.
Все дело было в том, что если Мок Сонха вдруг выйдет на связь, ему, возможно, в любую минуту придется сесть за руль. Стоило этой мысли хоть раз мелькнуть в голове, как алкоголь физически не лез в горло.
— Кстати, с чего это у тебя столько свободного времени в последнее время? Тебя наконец-то поперли с того репетиторства?
— Воу, мои поздравления! Ты же так мечтал, чтобы тебя уволили, — Саниль радостно вскинул рюмку, предлагая тост. Джингёну пришлось смиренно чокнуться с ним своим стаканом с водой. — Значит, твоя актерская игра в пидора сработала на ура!
Джингён, как раз делавший очередной глоток, поперхнулся и тихо закашлялся. В памяти живо всплыли все те абсурдные выходки, которые он вытворял ради увольнения.
— Да нет, просто… как-то само так вышло.
«Если быть точным, меня уволили не за то, что я пускал слюни на мужчин, а за то, что я имел наглость предложить своему работодателю сходить на свидание вслепую…» — мысленно поправил он сам себя.
— Ну и отлично. Тот ублюдок бесил меня до зубовного скрежета. Как ни посмотрю на него — аж тошно становилось. Ещё и зенки эти его жёлтые…
Слова в духе «если узнать его поближе, он окажется хорошим парнем» или «он просто очень серьезный» так и застряли в горле. Слишком уж фальшиво они бы прозвучали. В итоге Джингён опустил взгляд на шипящее мясо и тихо пробормотал:
— Если присмотреться, у него красивый цвет глаз.
— Ой, скажешь тоже «красивый». Что красивого в мужике, который ради показухи таскает цветные линзы?
— Хочешь сказать, это его родной цвет? Он что, полукровка?
Джингён намеренно позволил своему голосу затихнуть, уходя от ответа.
— Даже этого не знаешь? Вы же вроде жили под одной крышей, пока ты у него репетитором подрабатывал. Разве вы не сблизились? Он ведь даже к тебе в ту квартиру заявлялся.
— Кстати, а что это вообще за квартира была? Охрененная же.
Главным достоинством Со Саниля была простота. Он перескакивал с темы на тему так же легко, как перелистывают страницы в комиксе.
— Один знакомый сонбэ одолжил на время.
— Так скажи ему, пусть одолжит насовсем!
К сожалению, недостаток Саниля заключался в той же самой простоте. На его слова, брякнутые без малейшей задней мысли, Джингён лишь отмахнулся коротким «забей» и принялся переворачивать поджарившееся мясо.
— Вау, будь я на твоем месте, вцепился бы в ту хату мертвой хваткой и ни за что не съехал! А, точно. Что в итоге случилось с тем зверем? В новостях так ничего и не сказали про леопарда, который сбежал из зоопарка.
Джингён коротко бросил, что тогда всё благополучно разрешилось, и поспешил замять эту тему.
— А ну колись давай! Рассказывай в подробностях!
«Наверное, и правда в порядке…» — подумал про себя он, невольно возвращаясь мыслями к недавним событиям.