Дай мне клевер | Глава 130
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Убедившись, что перед ним никакой не фанат, Чхве Хван мгновенно отбросил вежливость и свирепо уставился на мужчину. Тот рефлекторно вжал голову в плечи под этим тяжелым взглядом, но всё равно продолжил молоть языком, не в силах стерпеть какую-то великую несправедливость.
— Я говорю это не из-за какой-то личной неприязни. Чхве Хван Хвамёнджа, умоляю, хотя бы вы поймите, мной движет исключительно преданность владыке Ём Чхонхо!
Возбуждённый и чем-то искренне возмущённый мужчина перешел на крик. Разумеется, Хвану было глубоко плевать и на самого Ём Чхонхо, и на всю эту сектантскую преданность вместе взятую. В этом мире для него имел значение только И Ённок. Поэтому каждая нервная клетка сейчас звенела от напряжения в ожидании того, какую еще мерзость выплюнет этот псих.
— Разве посмел бы я высказывать недовольство таким выдающимся человеком, как вы, Чхве Хван Хвамёнджа? И Мун Гону Хвамёнджа, на мой взгляд, тоже вполне соответствует высокому статусу владыки Ём Чхонхо.
И только в этот момент Хван наконец понял, как на самом деле выглядят глаза религиозного фанатика. В них плескалась слепая одержимость — они блестели лихорадочным светом человека, окончательно утонувшего в своих извращенных убеждениях.
— Но вот И Ённок Хвамёнджа... Разве его уровень не слишком низок? Если не считать миловидного личика, в нём нет абсолютно ничего выдающегося...
Хван почувствовал себя так, словно его со всего размаху ударили кувалдой по затылку.
— Люди не равны от рождения. И, разумеется, это правило распространяется и на драгоценных Хвамёнджа нашего владыки. Я хочу сказать, что среди вас есть те, кто принадлежит к высшему сословию, и те, кто годится лишь для низшего.
До Хвана с опозданием дошел весь смысл догматов этого культа. Эти люди свято верили в идеи, прямо противоречащие любому современному обществу. Раз они поклонялись «избранным небесами», из этого логично вытекало, что они делили людей на касты и классы. Как только первый шок отступил, внутри Хвана начала закипать неконтролируемая ярость.
— Однако искренний совет такого простого верующего, как я, вряд ли дойдет до ушей столь высоких особ. Поэтому я и осмелился просить вас, Чхве Хван Хвамёнджа, стать моим посланником. Я лишь желаю, чтобы И Ённок Хвамёнджа объективно оценил свое место, вел себя более скромно и поко...
— Ты, ублюдок... Совсем страх потерял, раз смеешь открывать свою грязную пасть? — прорычал Хван.
Гнев оказался настолько неистовым, что перед глазами всё застлало красной пеленой. Хван резко подался вперед и мертвой хваткой вцепился в грудки сектанта. Мужчина поперхнулся словами и заткнулся, видимо, только сейчас начав осознавать, что запахло жареным. При этом на его лице отразилась такая искренняя обида — ведь он действовал «во благо» владыки Чхонхо, а один из его Хвамёнджа почему-то взбесился! Это выражение лица стало последней каплей. Отвращение подкатило к горлу, и Хван, больше не в силах сдерживаться, занес крепко сжатый кулак для удара.
Кулак замер в миллиметре от чужого лица. Кто-то, тяжело дыша, подбежал сзади и повис на его руке. Стоило лишь коже соприкоснуться с чужой, как всё естество Хвана безошибочно узнало своего Истинного. Знакомое тепло мгновенно остудило горячку, возвращая крохи рассудка. Хван со вздохом разжал пальцы, и Ким Хёнсо тут же сорвался с места, трусливо дав дёру, словно испуганная крыса.
— Что случилось? Что он тебе такого сказал? — встревоженный Ённок обхватил ладонь Хвана обеими руками, отчаянно пытаясь его успокоить.
Тем временем телохранители Ённока, готовые к любым нештатным ситуациям, плотным кольцом обступили Хвана, сверля подозрительными взглядами спину убегающего сектанта.
Слова застряли в горле комком. Теперь, когда голова немного прояснилась, Хван с ужасом осознал истинную причину своей вспышки неконтролируемой ярости. В этом мерзком фанатике он увидел отражение самого себя. Своего прошлого «я».
Силы разом покинули тело. Плечи жалко поникли, и он тихо выдавил:
Решив, что Хван извиняется за устроенную на пустом месте сцену, Ённок ободряюще похлопал его по плечу. Прикосновение было таким мягким, таким ласковым, но от него Хвану захотелось просто провалиться сквозь землю. Настроение пробило самое дно.
— Да ладно тебе, проехали. В жизни полно придурков, которые так и нарываются, чтобы им врезали. Уж я-то прекрасно знаю это чувство.
— Но давай всё-таки стараться не распускать кулаки без крайней нужды. А если бы он в полицию заявил? Что бы мы делали? Ты же у нас знаменитость, как-никак.
«Прекрасно знаешь это чувство?» — эхом отозвалось в голове Хвана. — «Тогда… когда тебе говорили, что ты мне не ровня, когда я сам ни во что тебя не ставил… ты тоже злился так же сильно, как я сейчас? И кем я вообще себя возомнил в прошлом, что смел так с тобой обращаться?»
Хван мысленно прокрутил все свои прошлые поступки, все брошенные в лицо Ённоку жестокие слова. И впервые в жизни стало по-настоящему стыдно.
— Хван-а. Ты часом не заболел? — осторожно поинтересовался Чо Джунхо, обеспокоенно оглядывая своего подопечного с ног до головы.
Чхве Хван, безвольно развалившийся в кресле и подпирающий щеку рукой, с раздраженным вздохом отмахнулся от менеджера.
— Не заболел. Отстань. Иди куда шел.
Впрочем, Ённоку тоже казалось, что состояние Хвана внушает тревогу. С того инцидента, когда к ним привязался сектант из Хвамёнгё, тот пребывал в какой-то меланхолии. От его привычного капризного, шебутного поведения не осталось и следа. Теперь Хван мог часами сидеть неподвижно, уставившись в одну точку и погружаясь в глубокие раздумья. Честно говоря, наблюдать за этим было жутковато.
— Может, у тебя депрессия? — не унимался менеджер. — Хочешь, сходим вместе к психологу, проконсультируемся?
— Да нормально всё со мной, отвяжись!
Хван раздраженно цокнул языком и пересел. Правда, весь его «побег» заключался лишь в том, что он переместился с правой стороны от Ённока на левую.
Снедаемый тревогой Ённок мягко предложил:
— Слушай, может, пройдемся по магазинам? Развеемся.
— Ну... давай. Было бы неплохо.
Но этот вялый ответ лишь усилил беспокойство обоих. В любой другой день Хван бы до потолка подпрыгнул от радости и тут же начал строчить в голове списки покупок, а сейчас лишь равнодушно пожал плечами. Да и по приезде в торговый центр он львиную долю времени потратил на то, чтобы подбирать вещи исключительно для Ённока. Лицо Джунхо стало приобретать отчетливый пепельный оттенок.
— Наш мальчик совсем на себя не похож, — прошептал менеджер. — Что же это за ублюдок такой до него докопался, что его так сильно переклинило?
— Я пока присмотрю за ним, хён, — пообещал Ённок, пытаясь его успокоить.
Однако все попытки Ённока оказались тщетными, потому что спустя пару минут лицо Чо Джунхо и вовсе побледнело как мел. Хван, задумчиво окинув менеджера взглядом, выбрал несколько добротных вещей и просто всучил их ему.
— Хён, не оправдывай свой возраст тем, что носишь всякое тряпьё. Одевайся уже по-человечески, заботься о себе.
Тут уж и Ённок потерял дар речи. Эгоцентризм был вторым именем Чхве Хвана; он настолько привык вращаться исключительно вокруг собственной оси, что не то что не заботился об окружающих — он их в упор не замечал. И вдруг, ни с того ни с сего, без пинка от Ённока, да еще и не в день рождения менеджера, он покупает ему одежду!
Осознав всю степень катастрофы, Ённок, едва они вернулись домой, усадил Хвана перед собой для серьезного разговора.
— Хван, ты точно в порядке? Признавайся, это из-за того, что тот сектант наговорил тебе гадостей?
К этому моменту внутри Ённока уже кипела злость. Да что такого кошмарного нужно было ляпнуть, чтобы этот человек — чьим главным достоинством и одновременно недостатком был темперамент дикого жеребенка — настолько поник? Попадись ему этот фанатик еще раз, Ённок бы с него шкуру спустил.
Но Хван, сохраняя спокойное выражение, медленно покачал головой.
— Дело не в нем. Это вообще с ним не связано. Просто... я тут подумал. Кажется, всю свою жизнь я вел себя не так уж и правильно.
«Чтобы этот инфантильный придурок выдал такие взрослые мысли?!» — в панике подумал Ённок и в ужасе прикрыл рот ладонью, чтобы не заорать вслух. Масштаб бедствия не поддавался никаким оценкам.
Заметив его реакцию, Хван слегка сдвинул брови и тихо, как-то совсем мягко рассмеялся.
— Ну чего ты? Я тоже умею быть серьезным... Это настолько странно?
Смутившись собственных слов, он неловко взъерошил волосы. От этого непривычно-уязвимого Хвана у Ённока перехватило дыхание. Сердце в груди вдруг гулко ухнуло. У Хвана была такая внешность, за которую можно поставить высшие баллы, даже если он будет просто стоять столбом. Но раньше он мастерски перечеркивал эту красоту своим отвратительным характером и дурацкими выходками... А теперь, когда он перестал вести себя как придурок, нахлынувшие чувства оказались пугающе сильными. С этим было слишком трудно справиться.
Видимо, у Чо Джунхо проскользнули похожие мысли, потому что он тихо пробормотал себе под нос:
— Если бы он снялся в таком образе в каком-нибудь проекте, это был бы стопроцентный хит. И почему именно сейчас у него отпуск?..
Так или иначе, теперь, когда у Хвана образовалась уйма свободного времени, он мог без помех таскаться за Ённоком хвостиком. А это, в свою очередь, означало, что он начал заявляться в Хвамёнгё едва ли не каждый божий день.
И с каждым разом при его виде лицо Мун Гону становилось всё мрачнее и мрачнее. Терпев общество Хвана целую неделю, он не выдержал и ядовито бросил:
— Ённок, я и не знал, что ты завел себе собаку.
Хван даже глазом не моргнул, лишь презрительно фыркнул. И хотя эта стычка вызывала опасения, сегодня у Ённока совершенно не было времени приглядывать за этими двумя.
— Мне тут нужно будет отойти на часок-другой, — предупредил он. — Вы двое пока подождите меня здесь. Или нет... Может, кто-нибудь из вас пойдет в другое место? Не хочу, чтобы вы опять поубивали друг друга на пустом месте.
— И куда это ты собрался? — нахмурившись, спросил Мун Гону, не прекращая вести немую психологическую войну с Хваном.
— Говорят, сегодня здесь устраивают что-то вроде вечеринки. Меня пригласили, так что я ненадолго загляну.
Ённок совершенно не собирался тащить их за собой. Во-первых, Хван — известная на всю страну личность, он бы только привлек ненужное внимание. А во-вторых, Мун Гону ненавидел секту всей душой и, если Ённока не было рядом, отказывался делать даже шаг за порог комнаты для исповеди. Так что Ённок считал, что поступает крайне заботливо. Разумеется, была и еще одна причина оставить их здесь.
— Как можно идти на вечеринку, доверяя местным психам?
— Это вообще точно вечеринка? Может, они там опять свои сектантские обряды проводить будут?
— Ты ведь не собрался реально податься в эту секту?
— Может, лучше вообще туда не ходить?
Как и ожидалось, оба Истинных единым фронтом выступили категорически против. И Ённок, конечно же, прекрасно понимал причину их тревоги.
Однако, по его мнению, это общество не было таким уж наглухо закрытым. Он не просто так старался наладить хорошие отношения с местными верующими. Ённоку было жизненно необходимо докопаться до сути, он хотел узнать, что же на самом деле скрывается за фасадом Хвамёнгё — культа, который возглавлял Ём Чхонхо.