Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и Волк» (3 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
На игру они отправились спустя три дня. Цезарь рвался в бой немедленно, но Ивону требовалось время на восстановление. Лишь когда слабость отступила, позволив снова твердо стоять на ногах и без одышки пробежать пару миль, он сел в машину.
Их ждал открытый военный джип. Цезарь привычно занял водительское кресло; его пальцы с готовностью обхватили оплетку руля.
— Еще не поздно пойти на попятную, — бросил он, даже не повернув головы.
Ивон пренебрежительно фыркнул:
— Если сам струсил — так и скажи.
«Тоже мне, возомнил о себе невесть что только из-за большей выносливости», — с раздражением подумал Ивон, медленно сжал и разжал кулаки. Он твердо решил показать этому человеку, чего стоит мужчина, прошедший суровую муштру в рядах южнокорейской армии.
В ответ Цезарь лишь скользнул по нему коротким, ничего не выражающим взглядом. До самого прибытия на полигон в салоне больше не прозвучало ни слова.
Первым, за кого зацепился взгляд на фоне мрачного, изрезанного глубокими оврагами ландшафта, ожидаемо оказался Дмитрий. Опершись спиной о холодный металл массивного военного грузовика, он ждал их появления. При виде его расслабленной позы Ивон невольно вспомнил, как этот неутомимый ищейка выследил их даже на острове, свалившись буквально с неба на вертолете.
«Наверняка он круглые сутки мониторит сигнал чипа, вшитого под кожу Цезаря».
Дмитрий прибыл заранее, притащив за собой целую свиту до зубов вооруженных людей. По спине Ивона скользнул неприятный холодок, порой казалось, что этот цепной пес знает о своем боссе абсолютно всё — от поминутного расписания встреч до точного количества ресниц.
— Царь! — крикнул Дмитрий, как только Цезарь выбрался из джипа. — Я-то думал, нас ждет грандиозное зрелище, но не слишком ли дохлый тебе попался противник?
Ивон демонстративно отвернулся, обводя взглядом безрадостный пейзаж — голые скалистые выступы чередовались с чахлыми холмами.
«И ради этого мы сюда тащились?» — с легким разочарованием подумал он. В этот момент к ним торопливо подбежал управляющий базой.
— Добро пожаловать! Как вы и просили, всё подготовлено.
Ивон покосился на Дмитрия, без труда догадавшись, кто именно отдавал распоряжения. Тот с явной издевкой ухмыльнулся и едва заметным движением показал средний палец. Ивон и бровью не повел — слишком много чести реагировать на подобные провокации. Управляющий тем временем уже вовсю рассыпался в похвалах своему полигону:
— У нас три уровня сложности. Вот этот — для новичков. Всё предельно просто, справится даже тот, кто никогда не держал в руках оружия. Рекомендую начать с него.
Вместо ответа Ивон развернул брошюру и ткнул пальцем в описание самого опасного, «черного» маршрута.
Управляющий ошарашенно захлопал глазами и перевел растерянный взгляд на Цезаря в поисках поддержки. Тот же лишь загадочно улыбнулся. В повисшей тишине между ним и Ивоном словно проскочил невидимый электрический разряд — вызов был брошен и мгновенно принят.
Они двинулись к стартовой точке. Управляющий суетливо семенил впереди, Ивон шел следом, чеканя шаг, а Цезарь замыкал процессию своей ленивой, но безошибочно хищной походкой. Дмитрий, злобно процедив что-то сквозь зубы, нехотя поплелся за ними.
Место и впрямь выглядело идеальным для жестокой игры. Сложный рельеф с отвесными склонами и густой, переплетенной порослью деревьев предоставлял безупречные укрытия для засад. Ветер глухо завывал в кронах, нагоняя гнетущую жуть.
— Вы уверены? — снова завел шарманку управляющий. — На этот маршрут почти никто не решается. Мы можем сменить его прямо сейчас...
Ивон обернулся и сухо спросил:
Управляющий лишь обреченно вздохнул и проводил их в раздевалку. Ивон облачился в плотный камуфляж, отдаленно напоминающий армейскую форму, и закинул на плечи рюкзак с сухпайком и походной аптечкой.
— Что ж, пора выбирать оружие, — буднично произнес Цезарь, выходя наружу.
Ивон шагнул за ним следом. У того самого массивного черного грузовика с сияющей, предвкушающей физиономией стоял Дмитрий. По едва заметному кивку Цезаря бойцы распахнули тяжелые металлические створки фургона, и Ивон буквально лишился дара речи.
Внутри скрывался чудовищных масштабов арсенал. От крохотных тактических ножей до крупнокалиберных винтовок, от пистолетов всех мыслимых модификаций до... У Ивона слегка потемнело в глазах, когда в одном из глубоких ящиков он разглядел огнеметы и даже ручные гранатометы.
«Я-то думал, мы будем бегать с пейнтбольными шариками...»
Слухи о том, что мафиозные синдикаты вооружены лучше регулярной армии, в одночасье перестали быть просто байками. Одно дело — слышать об этом, и совсем другое — вживую обозревать эти горы смертоносного железа. Ивон покосился на Цезаря. Тот с абсолютной невозмутимостью раскуривал толстую сигару, пока Дмитрий упивался моментом:
— Что, господин адвокат, поджилки трясутся? Не знаешь, как выглядит настоящее выживание? Для нас-то это так, разминка перед завтраком. Ну же, выбирай! Мне аж не терпится посмотреть, за какую пушку ты ухватишься. Или, может, принести тебе пластиковый ножик для пикника, чтобы случайно пальчик не порезал?
Ивон пропустил колкость мимо ушей, не сводя глаз с Цезаря. Тот, казалось, вообще отключился от назойливой болтовни Дмитрия. Его профиль стал серьезным, пока пальцы методично перебирали оружие. Глядя на эти движения, Ивон осознал — то «выживание», к которому Цезарь привык с малых лет, не имело ни малейшего отношения к спортивным играм. Это была школа, где за ошибки платили кровью.
В памяти невольно всплыли те бесчисленные шрамы, которыми было испещрено тело этого мужчины. По спине пробежал мурашки, но Ивон тут же тряхнул головой, прогоняя наваждение.
«Краска это будет или настоящая пуля — неважно. Если попадут, игра окончена. Суть остаётся прежней», — подумал он.
Шагнув к фургону, Ивон принялся методично изучать стойки. Логика подсказывала брать то, к чему уже привыкли руки. Пока он взвешивал на ладони одну модель, прикидывая баланс, над ухом раздался низкий голос Цезаря:
— Обычно я отдаю предпочтение «Глоку», но револьверы тоже по-своему хороши. В игре на выживание вряд ли понадобится вести огонь очередями. Они надёжны, просты в обращении и почти не дают осечек.
Ивон пропустил совет мимо ушей, переводя взгляд на другую стойку. Цезарь, заметив его интерес, продолжил:
— Этот тяжеловат для долгого перехода. Неизвестно, сколько продлится раунд, а в лесу каждые сто граммов веса через пару часов станут проклятием. Подожди, у этого длинный ствол — не самый удобный вариант для зарослей, зато отдача минимальная, бьёт стабильно. Вес сбалансирован. А вот тот я бы не брал. Характеристики приличные, но он слишком лёгкий, если рука дрогнет, ствол при выстреле уйдёт в сторону...
— Послушай, — Ивон прервал его лекцию и посмотрел мужчине прямо в глаза. — Я кореец. Я прошёл армейскую службу от и до.
«И не просто службу, а спецназ», — добавил он про себя, чувствуя, как уязвлённая гордость требует немедленного реванша. — «Я тебе покажу, на что способен корейский мужчина, которого ты держишь за комнатное растение».
Цезарь замолчал, продолжая смотреть на Ивона с высоты своего роста. В воздухе вновь сгустилось напряжение, но уже через секунду оно разбилось о едва заметную ухмылку на губах Цезаря.
— Вряд ли у тебя что-то выйдет, — произнёс он, словно читая чужие мысли.
Ивон лишь раздраженно свел брови и демонстративно отвернулся к арсеналу. Цезарь, поняв, что переубеждать бесполезно, отступил и занялся собственной экипировкой.
Под мерный лязг металла Ивон продолжил перебирать стволы. В своей стрельбе он не сомневался ни на секунду. Пусть за последние годы адвокатской практики ему и не доводилось спускать курок, в армейские времена он стабильно забирал золото на огневых рубежах, выбивая себе дополнительные увольнительные. Снайперская точность и холодный расчет были у него в крови, да и в ближнем бою он мог уложить на лопатки многих.
«С ножами будет сложнее», — размышлял он, выбирая острый тактический клинок на случай непредвиденных обстоятельств. Основным аргументом станет винтовка, но страховка лишней не бывает.
Его взгляд зацепился за знакомые очертания. Среди современного многообразия лежал пистолет, в точности такой же, какой выдавали им в части. Казалось, в недрах этого фургона скопилось всё смертоносное железо мира — от антиквариата до редчайших прототипов, которые Ивон видел только на картинках в сети. Испытывая странную смесь восхищения и абсурдности происходящего, он откинул магазин, проверяя механизм. А затем, набив подсумки разгрузки запасными обоймами, наконец потянулся к карабину.
— Ты собираешься тащить всё это на себе? — подал голос Цезарь.
Ивон, прикидывая, куда лучше пристроить гранаты, бросил через плечо:
— Ты ведь тоже не с пустыми руками идёшь.
Цезарь мельком глянул на свою винтовку и небрежно улыбнулся:
Ивон решительно запихнул гранату в верхний карман разгрузки. Наконец, закончив сборы, он обернулся к Цезарю, который всё это время не сводил с него глаз.
На губах мужчины заиграла тонкая улыбка. Дмитрий, стоявший неподалёку, раздражённо скривился, но ни Цезарь, ни Ивон не обратили на него внимания. Вся концентрация Цезаря была сосредоточена на партнёре, а Ивон, в свою очередь, горел лишь одной целью — победить. Его азарт и решимость были настолько явными, что Цезарь невольно прищурился.
В этот момент Ивону почудилось, будто взгляд мужчины физически прошил его насквозь — глубоко и бесстыдно, всколыхнув непрошеные, обжигающие воспоминания об их недавней близости. Побоявшись, что его секундное замешательство будет замечено, он поспешно отвернулся, делая вид, что поправляет лямки рюкзака.
Цезарь протянул руку для рукопожатия, но Ивон лишь небрежно мазнул своей ладонью по его пальцам. Дмитрий вспыхнул от такого неуважения, но Цезарь остался невозмутим.
— Раз в сутки мы выходим на связь по рации, — напомнил он правила. — Лимит — пять минут. Только в это время разрешено общение. Каждый может задать один вопрос. Лгать или увиливать от ответа запрещено.
Ивон коротко кивнул. Убедившись, что рация исправна, он убрал её в чехол.
— Начинаем через час, — добавил Цезарь.
Вместо ответа Ивон окинул его холодным взглядом и зашагал прочь. Цезарь неподвижно смотрел ему вслед. Лишь когда подтянутая фигура в камуфляже окончательно растворилась, он закинул свой рюкзак на плечо.
Дмитрий, больше не в силах сдерживаться, выплюнул:
— И зачем тебе эта дурацкая игра?
Цезарь, всё ещё глядя в сторону леса, равнодушно спросил:
— А кто это у нас приехал сюда в качестве зрителя?
Дмитрий запнулся, но тут же взял себя в руки.
— Я приехал ради тебя. Хотя какой интерес смотреть на финал, который и так очевиден?
«Зато будет весело поглядеть, как этот выскочка разлетится в щепки», — злорадно подумал он. Дмитрия так и подмывало расхохотаться. Обычный гражданский, пусть и с армейским прошлым, вздумал тягаться с самим Царём! По его мнению, Ивон не продержится и тридцати минут, прежде чем превратится в окровавленное месиво.
— Знаешь... когда он так смотрит на меня, я теряю над собой контроль, — негромко произнёс Цезарь.
Именно в этот момент именнт на часах Дмитрия сработал сигнал оповещения. Взглянув на экран, он остолбенел — кривая пульса Цезаря резко взлетела вверх. Но с чего бы? Никаких ранений, ни малейшей угрозы поблизости. Почему физиологические показатели, всегда остававшиеся стабильными даже в эпицентре бойни, так лихорадочно подскочили?
«Датчик сбоит?» — Дмитрий хмуро вглядывался в прыгающие цифры.
Но спустя пару секунд ритм выровнялся, придя в норму. Тревога погасла, и Дмитрий задумчиво опустил руку. По возвращении придется устроить системе полную диагностику. Электроника порой грешит ошибками, а в их ремесле паранойя — залог долголетия. Тем временем высокая фигура Цезаря уже растворилась в густой тени деревьев, скользя вглубь полигона.
— И что ты будешь делать? — крикнул ему вдогонку Дмитрий. — Судя по всему, адвокат настроен серьёзно.
— Буду действовать по обстоятельствам, — не оборачиваясь, ответил Цезарь и добавил едва слышно: — Я ведь не могу позволить ему умереть.
Протяжный вой сирены тяжелым эхом прокатился над верхушками сосен. Ивон бросил короткий взгляд на циферблат часов и вздохнул, усмиряя заполошно бьющееся о ребра сердце. Быстрым тактическим шагом миновав открытый участок равнины, он нырнул в каменистое ущелье, которое удачно приметил еще на подходе. Облюбовав глухую, надежно скрытую в тени массивных валунов позицию, Ивон опустился на колено и принялся за пересборку снаряжения.
Требовалось вслепую знать, где покоится каждый предмет. Он выпотрошил и заново набил рюкзак. Тактический фонарь и моток прочной веревки перекочевали на разгрузочный пояс; ампулы с обезболивающим, перевязочные пакеты и запасные магазины легли в верхние нагрудные клапаны — туда, куда рука дотянется за долю секунды. Тяжелое и менее срочное ушло на самое дно.
Вода — вот что было самым важным. В ущелье наверняка найдутся ручьи, но задерживаться у водопоя сродни самоубийству, лучшей точки для снайперской засады не придумаешь. Предстояло заранее просчитать несколько безопасных подходов к источникам.
Ивон расстелил на плоском камне топографическую карту. Он мысленно прокручивал варианты маневров, но мысли упрямо возвращались к Цезарю.
Как он будет вести охоту? Слова Дмитрия эхом отозвались в голове: «Его тренировали с самого детства». В оружейной Цезарь выбирал снаряжение так легко, будто заранее знал, что именно ему понадобится.
«Оружие, к которому он привык...»
Ивон вспомнил, как Цезарь филигранно нарезал томаты — так тонко, что они светились насквозь. При этом он улыбался своей мягкой, обезоруживающей улыбкой.
— «Так же легко можно резать и людей», — всплыла в памяти его фраза.
Ивон был уверен, в ближнем бою Цезарь — бог. Значит, у него точно при себе не меньше двух ножей. И «Глок». Тот самый, из которого он прострелил Ивону живот.
С губ невольно сорвалась ругань, стоило Ивону почувствовать фантомную боль в затянувшемся шраме. Случись что, у этого ублюдка рука не дрогнет снова прошить ему грудную клетку или даже голову.
Счёт обид давно перевалил за критическую отметку. Начиная с едких шуточек над его промахами и заканчивая похищениями, шантажом и, в конце концов, требованием преподнести баснословно дорогую ручку в качестве свадебного подарка.
«Свадьба? Да я скорее его пристрелю», — Ивон почувствовал, как внутри разгорается холодный азарт. Цезарь явно недооценивал его. Что ж, тем болезненнее будет его падение.
Ивон сосредоточился на карте, впечатывая в память каждую извилину высот и низин. Но даже с головой погрузившись в тактические расчеты, он не отключал слух ни на секунду. В густом сплетении крон лишь изредка перекликались невидимые птицы, их меланхоличные вскрики лишь подчеркивали гнетущую тишину затаившегося леса.
— Видишь их? — Дмитрий вошёл в штабной грузовик и склонился над мониторами.
— Да. И Царь, и адвокат на связи. Местоположение подтверждено.
На экране мерцали две точки: красная и синяя. Дмитрий указал на одну из них.
— Так точно. Судя по траектории, их столкновение — лишь вопрос времени.
Дмитрий прищурился, прикидывая масштаб карты. Для Цезаря такое расстояние — пустяк. Он мог бы выследить Ивона и закончить всё за десять минут.
«Но он этого не сделает», — с досадой подумал Дмитрий. Его бесило, что Цезарь решил «действовать по обстоятельствам». С каких это пор он стал играть в поддавки? Если уж принял вызов, должен довести дело до конца.
«А вот если адвокат подохнет, мне будет только в радость».
Упускать такой шанс Дмитрий не собирался. Если Цезарь пощадит адвокатишку, значит, придётся вмешаться самому. Главное — сделать всё так, чтобы босс не узнал. Прямое вмешательство Цезарь пресечёт на корню, поэтому план должен быть безупречным. А когда дело будет сделано, махать кулаками станет поздно.
«Если этот законник погибнет от рук Царя... это будет грандиозное шоу».
Дмитрий почувствовал, как сердце учащённо забилось от предвкушения.
На долю секунды он полностью потерял ориентацию в пространстве. Лишь спустя пару вдохов память подгрузила реальность — вчера на закате он отыскал глухое укрытие между камнями и, с трудом втиснувшись в жесткий спальный мешок, провалился в тревожное забытье.
Стоило ему шевельнуться, как всё тело отозвалось тягучей болью в затекших от холода и неудобной позы мышцах. И тут же, прямо у бедра, пискнул сигнал. Ивон мгновенно осознал, что именно вырвало его из чуткой дремы. Онемевшими пальцами он вытянул тяжелую рацию, щелкнул тумблером и сквозь фоновый треск статики услышал до боли знакомый голос.
Чистота звука заставила его невольно восхититься качеством аппаратуры.
После короткой паузы Цезарь произнёс:
Ивон замер. От этого внезапно понизившегося тембра на миг перехватило дыхание.
«Это и есть сегодняшний вопрос?» — подумал он и непроизвольно затаил дыхание.
С того конца последовал недолгий заминка, прежде чем пришёл ответ:
Ивон поспешно развернул карту и скользнул взглядом по сетке координат. Расстояние между ними оказалось внушительным, и этот факт принес мимолетное чувство безопасности.
Блуждать вслепую по этой огромной территории в надежде на случайную встречу было бы пустой тратой сил. Ежедневный сеанс связи, раскрывающий их местоположение, придавал игре нужную динамику, хотя Ивон всё ещё не понимал, зачем им целых пять минут эфирного времени.
— Ты ведь планируешь действовать в основном от нападения? — спросил он, привыкая к коротким паузам, неизбежным при общении через передатчик.
— Не кажется ли тебе, что лимит вопросов исчерпан? — в голосе Цезаря не было ни капли раздражения — лишь мягкое и хищное любопытство.
— А я и не говорил, что это был вопрос, — невозмутимо парировал Ивон.
Снова пауза, а затем — тихий смешок Цезаря.
— Твой ответ? — настойчиво переспросил Ивон.
— Сегодня я намерен уйти в глухую оборону.
Ответ был неожиданным, но Ивон решил не развивать тему.
«Может, он готовит ловушку и ждёт, пока я сам в неё забреду? Или просто выжидает?» — размышлял он, намечая план действий.
Он уже собирался отключиться, когда Цезарь вдруг добавил:
— Знаешь... Один из моих ответов был ложью.
Ивон крепко сжал рацию в руке.
— Один вопрос — одна истина, — вновь низко произнес он, и связь оборвалась.
Ивон ошарашенно моргнул, глядя на замолкнувший прибор.
«Сам же попался в свои сети», — подумал он с досадой. Только сейчас он вспомнил, что волк — это не только символ силы, но и воплощение коварства.
«Зря я затеял с ним эти игры в хитрость, сам же остался в дураках».
Дело было сделано. Правила не нарушены. Вот только дьявол крылся в деталях — какая именно часть сказанного была правдой? Ивон уставился в топографическую сетку. Скорее всего, координаты подлинные. Цезарь напомнил об исчерпанном лимите уже после того, как выдал квадрат. Выходит, ложью была заявленная тактика глухой обороны.
— Если твоя цель — сбить меня с толку, то поздравляю, у тебя получилось, — прошептал Ивон, холодно изучая сектор П-32.
Нужно было просчитать следующий шаг. Если Цезарь атакует, то откуда нанесет удар? Приняв решение, Ивон рывком закинул рюкзак на плечи. Лучшая защита — это превентивное нападение. Он привык опираться исключительно на сухие факты, а не гадать на кофейной гуще мафиозных уловок.
В это время Цезарь наблюдал за Ивоном с небольшого расстояния.
С такой дистанции убить человека — проще простого. Достаточно достать ствол и нажать на спуск. Ивон даже не успел бы понять, что случилось, прежде чем покинул бы этот мир.
В любой другой ситуации Цезарь не задумываясь так бы и поступил. Но сейчас на его губах блуждала непривычно мягкая полуулыбка. Увидь его таким Дмитрий — точно подавился бы собственным языком от шока. Улыбающийся «Царь» был явлением из разряда фантастики. Уголки губ смягчились, повинуясь глубинному импульсу, природу которого он сам еще не был готов до конца признать.
Он просидел в засаде всю ночь, в считанных метрах от спящего Ивона, но тот так ничего и не заметил. Судя по вектору движения, Ивон заглотил наживку с координатами. Впрочем, это уже не имело ни малейшего значения. В главном Цезарь не солгал — сегодня он действительно намерен исключительно защищаться.
В рации раздался голос Дмитрия:
— Что ты медлишь? Стреляй сейчас, и покончим с этим!
Дмитрий, как и ожидалось, внимательно следил за каждым их шагом. Цезарь ответил лениво и без тени интереса:
— Я же сказал, буду действовать по обстоятельствам.
Прежде чем Дмитрий успел возразить, Цезарь отрезал:
— Того, на что ты надеешься, не случится. Я не собираюсь сражаться с ним всерьёз.
Он отключил связь, не желая больше слушать причитания адъютанта, и бесшумной тенью заскользил по склону, без труда нагоняя Ивона.
Плечи Ивона забавно дернулись от внезапного чиха. Цезарь невольно хмыкнул, пряча очередную улыбку. Он продолжил идти след в след, с затаенным удовольствием наблюдая, как тот недовольно трет покрасневший от холода нос и упрямо месит берцами землю, выслеживая давно идущего за ним призрака.
Весь день Ивон убил на марш-бросок и поиск следов. Лес, задыхающийся от густого переплетения крон, начал погружаться в тьму куда стремительнее, чем показывали расчеты. Выбравшись из сырой низины, Ивон принял тактическое решение забраться повыше. Накопленная усталость уже наливала икроножные мышцы, но панорамный обзор и безопасность с лихвой окупали сожженные калории.
«Вот то дерево подойдёт», — отметил он, заприметив могучий ствол с крепкими, низко растущими ветвями. В такой густой кроне его будет сложно заметить даже в упор. Закрепив верёвку на поясе, Ивон ловко полез вверх. Кора дерева была грубой и пахла сырым мхом, а сам ствол был настолько массивным, что казался вечным. Здесь можно было не только выспаться, но и обосноваться на пару дней.
Добравшись до нужной высоты, Ивон огляделся и невольно охнул от восторга. Клочья тумана лениво плыли прямо под его ногами, а впереди открывался панорамный вид на многие мили вокруг. Вдалеке мерцали огни лагеря Дмитрия, а в другой стороне он заметил очертания охотничьей хижины.
Довольный собой, он сверился с компасом. Завтра туман должен рассеяться, и тогда охота пойдёт веселее. Ивон проверил снаряжение, готовясь к ночёвке.
«Цезарь наверняка вернётся в этот сектор. Я буду ждать его здесь, наверху, и тогда...» — он мысленно прорисовал траекторию нападения и крепко привязал себя к толстому суку, чтобы не свалиться во сне.
Ивон прислонился затылком к шершавому стволу и тяжело выдохнул. Ожидание всегда изматывало сильнее, чем бег. «Когда же ты найдёшь меня?» — подумал он, всматриваясь в серую пелену тумана.
Напряжение постепенно сменилось апатией, и Ивон, убаюканный тихим шорохом листвы, сам не заметил, как веки потяжелели. Уверенность в безопасности на такой высоте сыграла с ним злую шутку, и он провалился в глубокий сон.
Спустя время сквозь дремоту он почувствовал едва уловимое движение и странное тепло.
«Зверь какой-то пробежал?» — лениво промелькнуло в сознании. Ощущение было уютным, и Ивон непроизвольно завозился, подставляя лицо под ласковое прикосновение. К его губам прижалось что-то мягкое и нежное. Он машинально причмокнул во сне, не желая просыпаться.
Цезарь, поднявшийся на дерево без всяких верёвок, смотрел на Ивона сверху вниз и тихо улыбался. Он заботливо вложил в руки спящего горячую грелку, а затем так же бесшумно, как и появился, скользнул вниз по ветвям и растворился в ночной чаще.