Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и Волк» (4 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Да что они творят?! Оба спятили?!
Дмитрий с яростью уставился на монитор, чувствуя, как внутри всё кипит. Две точки на экране на мгновение слились в одну, а затем снова разошлись. Если не собираешься воевать — не начинай, а если начал — делай это как следует! Что за странные игры они затеяли прямо у него под носом?
«Они что, решили устроить тут свидание?» — от этой мысли Дмитрий крепко сжал кулаки. Он заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь унять подскочившее давление.
«Нет, этого не может быть. Это просто игра. И вообще, слово "романтика" подходит Царю меньше всего на свете».
— Но если это всё же правда... — Дмитрий бросил косой взгляд на гору оружия в грузовике, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Скорее я этот лес к чертям взорву, чем позволю такому случиться.
Ивон проснулся от холода, ударившего в ноздри густым запахом прелой хвои и влажной коры, и шмыгнул носом. Сонно моргнув, он попытался разлепить тяжелые веки, и только тут реальность начала обретать очертания. Осознание того, где он находится, рефлексом подбросило тело вверх. Он едва не сорвался в пропасть, но веревка впилась в ребра, жестко зафиксировав его на толстом суку.
Перед глазами расстилался всё тот же унылый пейзаж, который он видел перед сном. Ивон горько усмехнулся про себя, надо же было так крепко завалиться спать в подобных условиях. Накопленное истощение отключило инстинкт самосохранения. Он потянулся онемевшей рукой, чтобы взъерошить влажные от росы иссиня-черные волосы, но пальцы вдруг замерли на полпути.
В складках одежды, прямо у самой груди, лежал незнакомый предмет — грелка. Она уже остыла, но всё ещё хранила едва уловимый след тепла.
«Что это? Откуда она здесь?» — Ивон недоумённо заморгал. Вчера он намеренно не стал доставать свои запасы, желая сэкономить их для более суровых условий. Но эта вещь явно была чужой.
Ночью было на удивление тепло. Он готовился к тому, что продрогнет до костей и проснётся на рассвете от невыносимого холода, но вместо этого проспал без задних ног. Ивон коснулся грелки пальцами — она была едва тёплой, словно призрачное напоминание о чьём-то присутствии. Был только один человек, способный на такую дерзость.
Ивон поразился этой мыслью, и рот его невольно приоткрылся от изумления. Не веря собственным глазам, он покрутил в руках остывающую грелку, пока взгляд не зацепился за короткую аккуратную строчку:
Всего два слова, но их хватило, чтобы разбить последние иллюзии вдребезги. Кто еще, кроме этого человека, мог бесшумно взобраться на двадцатиметровую высоту, сунуть ему под куртку грелку и, словно издеваясь, оставить заботливую записку? Пока Ивон беспечно спал, враг находился так близко, демонстрируя запредельную наглость и контроль над каждым своим движением.
На его фоне Ивон выглядел жалко. Вырубиться настолько крепко, чтобы не уловить чужого присутствия вплотную — для бывшего армейца это был несмываемый позор. Не прояви Цезарь извращенное милосердие, все бы давно закончилось.
В груди закипела глухая ярость. Он злился на свою оплошность, но ещё сильнее страдало уязвленное мужское эго. В сердцах Ивон принялся грубо заталкивать вещи в рюкзак, как вдруг рация ожила, издав резкий сигнал. Отвечать не хотелось, но выбора не было. Голос в динамике, как и ожидалось, принадлежал Цезарю.
Ему было и зябко, и досадно одновременно. Сохранять напускное равнодушие, когда внутри всё клокотало от негодования, стоило огромных усилий, но он справился, придав голосу максимально холодный тон.
— Какой будет сегодняшний вопрос?
— Ты ведь не простудился? — спросил Цезарь как ни в чем не бывало, даже не пытаясь сдерживать проблеск смешинок в голосе.
Ответ вылетел слишком быстро. Пытаясь скрыть неловкость, Ивон тут же перехватил инициативу:
— Теперь моя очередь. Где ты сейчас?
«На этот раз он наверняка скажет правду», — подумал Ивон, испытывая запоздалое сожаление о том, что вчера пытался играть в дешёвые трюки. Он затаил дыхание, ожидая ответа.
— Это вопрос? — уточнил Цезарь.
Ответ последовал незамедлительно:
Это были те самые координаты, где Ивон находился вчера. Под лопатки снова заполз холодок: Цезарь не просто шел по его следу, он буквально дышал ему в затылок. Он что, предлагает Ивону развернуться и пойти по собственным следам?
Мысли спутались в тугой ком. Коротко рыкнув в микрофон сухое «принято», Ивон грубо оборвал связь. Какого черта этот маньяк забыл в той точке? Он же сам вчера утверждал, что уходит в глухую оборону, а значит, должен был окапываться на другом конце полигона! Какую больную игру он ведет?..
Внезапно Ивон болезненно нахмурился. Он задал не тот вопрос.
Осознание, как всегда, пришло слишком поздно. С досадой выругавшись, он с силой затянул лямки рюкзака, едва не порвав стропы.
Прошёл ещё один день, не принёсший никаких результатов. Перед тем, как устроиться на ночлег, Ивон установил вокруг стоянки несколько ловушек. Он не собирался наносить Цезарю серьёзных увечий — лишь пара простых растяжек с петардами, чтобы привлечь внимание или заставить врага врасплох.
Закрепив пиротехнику, он извлёк спальный мешок.
Лес оказался поистине бескрайним — куда масштабнее, чем виделось изначально. Ивон шел весь день, но, если верить карте, одолел лишь ничтожный клочок территории лагеря. Только когда между деревьями пополз плотный молочно-белый туман, укрывший его от чужих глаз, он рискнул развести крошечный костерок и разогреть суп.
«Где-то я видел сериал, в котором герой от голода жрал сырую змею», — некстати всплыло в памяти. Тогда Ивон лишь скептически кривился, оценивая не драматизм момента, а количество паразитов, которых можно подцепить от подобной трапезы. Сейчас, оказавшись в шкуре выживающего, он испытывал нечто похожее, вот только мучил его совершенно другой вопрос.
Неужели игры на выживание всегда проходят так... лениво?
Ивон хмуро водил ложкой по дну походного котелка, следя, чтобы варево не пригорело. Где обещанный драйв? Где бешено колотящийся пульс и адреналин, которых он так ждал?
Пока что весь этот поход больше напоминал затянувшуюся прогулку на свежем воздухе, чем безжалостную схватку. За двое суток он не увидел даже тени Цезаря. Как можно столько времени бродить по лесу и ни разу не столкнуться, если оба участника открыто транслируют друг другу свои координаты?
«Если только он не избегает меня намеренно», — мелькнуло в голове. Даже с учетом огромной площади лагеря, они обязаны были хотя бы мельком пересечься. Ивон буквально прочесывал каждый метр, и при встречном рвении Цезарь давно должен был угодить хотя бы в одну из расставленных ловушек.
Но происходящее не поддавалось логике. Тропы на карте читались вполне однозначно, однако Цезарь словно виртуозно скользил между ними, бросая все силы на то, чтобы не попасться Ивону на глаза.
Хватало и других странностей. За всё это время Ивон ни разу не наткнулся на чужой капкан. Единственное, на что сподобился его невидимый противник — пара неглубоких, небрежно присыпанных листвой ямок. Споткнуться можно, пораниться — вряд ли. Какие-то нелепые детские шалости.
«Неужели следы предыдущих игроков зачистили настолько тщательно?»
Ивон вспомнил откровенно безалаберное лицо смотрителя лагеря и нахмурился. В этот момент рация снова ожила. Ивон молча смотрел на устройство, прежде чем протянуть руку и нажать на кнопку.
Услышав знакомый голос — единственный звук человеческой речи в этой глуши — он сухо отозвался:
Вчера Ивон впустую потратил свой первый вопрос и теперь решил больше не хитрить. Лучше бить в лоб и требовать прямого ответа. У них был всего один сеанс связи в день длительностью не больше пяти минут, и право задать один-единственный вопрос. Понимая, что прежняя тактика не работает, Ивон сменил стратегию и уступил первый ход.
Ивон был предельно серьёзен, но Цезарь, похоже, всё ещё намеревался играть в свои кошки-мышки.
— О чём ты сейчас думаешь? — прозвучал томный голос.
— О том, как тебя поймать, — тут же ответил Ивон, выдержал паузу и буднично добавил: — И ещё размышляю, в какое место выпустить в тебя пулю, когда это случится.
— Как возбуждающе... — прошептал Цезарь. Даже сквозь искажения эфира было слышно, что он улыбается. — Поцелуешь меня перед тем, как нажать на курок?
Это была явная провокация, но Ивон даже бровью не повёл.
— Я только что решил, что прострелю тебе челюсть.
— Ох, какая жестокость. Никакого милосердия, — он театрально вздохнул. Слышать рассуждения о милосердии из уст мафиози было верхом абсурда.
Ивон проигнорировал шпильку и сосредоточился на своём вопросе. Заметив его молчание, Цезарь переспросил:
Ивон не был дураком, чтобы дважды попадаться на одну и ту же удочку. Он знал, что Цезарь просто забавляется, и всё же произнёс максимально сурово:
«Если он скажет, что "разговаривает по рации", я точно найду его и пристрелю», — пообещал он себе. Но ответ Цезаря заставил его кровь застыть в жилах.
— Сейчас я говорю с тобой. А как только отключусь — займусь мастурбацией.
Ивону захотелось выстрелить ему отнюдь не в челюсть, а куда-нибудь пониже.
— Желаю приятно провести время, — процедил он сквозь зубы.
Он уже собирался прервать связь, когда Цезарь внезапно спросил:
— Что за чушь? К чему это вдруг? — Ивон был сбит с толку резкой сменой темы.
— Ты всегда говоришь мне просто «ты», — в голосе Цезаря проскользнуло что-то странное. — Ни разу не назвал меня по имени.
Ивон на миг задумался. Он и вправду не помнил, чтобы обращался к нему официально, поэтому, решив, что это не такая уж большая услуга, коротко бросил:
В эфире повисла тишина. Это не была техническая пауза, характерная для радиосвязи — это было нечто иное и напряженное.
Голос прозвучал тихо. И Ивон послушно повторил:
С того конца донёсся звук глубокого, прерывистого вздоха, больше похожего на сдавленный стон. Ивону стало не по себе. Этот звук, такой интимный и неуместный, заставил его сердце пропустить удар.
— ...Довольно. На сегодня всё.
Связь оборвалась. Ивон несколько секунд стоял неподвижно, недоумённо моргая. Этот вздох... он был ему слишком знаком. Неужели этот сумасшедший действительно...
— Ну и придурок, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как уши и шею заливает краска.
Ивон тряхнул головой, отгоняя непрошеный образ, и заставил себя сосредоточиться. Главное — не зацикливаться на том, почему от этого звука вдоль позвоночника скользнула дрожь. И это, разумеется, был вовсе не страх.
Быстро проглотив остатки супа, он огляделся. Густой туман и не думал редеть, плотным саваном обволакивая стволы деревьев. Блуждать по лесу вслепую было равносильно самоубийству. Мысль о том, что еще одни сутки сгорят впустую, скреблась внутри глухим раздражением и тревогой. Смирившись, Ивон откинулся спиной на свернутый спальный мешок и погрузился в анализ.
Он принялся по крупицам восстанавливать в памяти их недавний разговор. Что-то в поведении Цезаря не давало ему покоя. Казалось, тот был странно рассеян, словно мысли витали где-то далеко. Сначала Ивон списал это на опыт — для такого человека подобные «игры» были привычным делом. Но интуиция подсказывала, причина крылась в чём-то другом.
Ивон методично прокручивал в голове каждое слово. Пять минут связи в день — ничтожно мало, но это был единственный источник информации.
Голос Цезаря в динамике звучал пугающе чисто. Голос Цезаря в динамике звучал пугающе чисто. В этом молоке, затопившем лес, радиоволны неизбежно должны были искажаться, звук — плыть, прерываться или тонуть в треске статики. Однако с самого первого сеанса связи сигнал оставался ясным. Изначально Ивон списывал это на мощь армейской аппаратуры, но теперь, отшагав по буреломам двое суток и сбив ноги в кровь, он осознал очевидное. Ни один портативный передатчик не даст такого идеального звучания на большом расстоянии сквозь сложный рельеф и плотную взвесь в воздухе.
Ивон прищурился. Единственная причина, по которой он не мог найти ни единого следа этого человека, заключалась в самом очевидном.
Всего в паре десятков метров от него, укрытое непроницаемой пеленой тумана, старое дерево жалобно скрипело под порывами ветра, роняя тяжелые капли в едва тлеющее пламя.
Цезарь лениво плеснул остатками воды из фляги прямо на угли. Раздалось шипение, в воздух взметнулось облачко пара, и костер погас окончательно. Сегодня туман позволил безнаказанно согреться, но он же и связал руки — местность изобиловала коварными перепадами высот, и один неверный шаг на скользком от сырости склоне грозил переломанными костями.
Ивон, судя по всему, тоже затаился. Цезарь давно бросил активное преследование. Он понимал, в таких условиях новичок предпочтет не рисковать шеей и сбережет силы. Что ж, пусть отдохнет. Завтра можно будет наконец выпустить когти и эффектно завершить этот затянувшийся фарс.
Цезарь невольно усмехнулся. Цезарь невольно усмехнулся. За эти двое суток Ивон уже несколько раз оказывался в перекрестии его прицела, даже не подозревая. Захоти Цезарь легкой победы — игра закончилась бы еще в первый час. Но у него были совершенно другие мотивы. Он смаковал этот процесс. Играл, словно сытый кот, который то позволяет мыши отбежать к кромке норы, то в последний миг придавливает ее хвост лапой.
«Дмитрий бы впал в бешенство, узнай он об этом», — подумал он.
Улыбка ещё не сошла с его губ, когда сквозь сырые запахи леса просочился чужой резкий аромат.
Тело среагировало быстрее мысли. Вороненый «Глок» скользнул из кобуры в ладонь. Палец привычно лег на спусковой крючок, но в последний миг Цезарь остановился. В этом глухом секторе не могло быть никого, кроме одного-единственного человека.
И этот человек появился из ниоткуда. Он налетел, массой сбивая противника с ног. Цезарь с силой рухнул на спину, выбивая из легких воздух, и тишину леса разорвал тяжелый стук сцепившихся тел о влажную землю.
Цезарь поморщился, с трудом сглатывая короткий стон боли.
— Ты мне едва сотрясение не устроил.
Глядя на мужчину, который оседлал его, придавив всем весом к холодной земле, Цезарь усмехнулся. Но Ивон был серьёзен — его лицо превратилось в маску холодного гнева, а в глазах полыхала ярость.
— Одно движение — и ты проиграл.
В руке Ивона тускло блеснул «Кольт». Увидев оружие, Цезарь не удержался от неуместной колкости:
— Тебе не идёт эта железка. Не нашлось ничего более сексуального? Например, «Беретты»...
Вместо ответа Ивон перехватил пистолет за ствол и наотмашь ударил рукоятью Цезаря по голове.
На этот раз Цезарь не издал ни звука, лишь в упор смотрел на Ивона, пока по его виску медленно ползла струйка крови. По этой тяжёлой, застывшей в глазах боли Ивон понял, что на этот раз попал в цель.
— Теперь достаточно сексуально?
— ...Вполне, — процедил Цезарь сквозь зубы.
Шок от удара быстро сменился привычным самообладанием.
Ивон прижал дуло к его груди, не спеша подниматься.
— Думал, я не замечу? Ты был всего в двадцати минутах ходьбы от меня. Всё это время.
Цезарь лишь безразлично пожал плечами.
— Полагал, ты догадаешься об этом только к завтрашнему дню.
Ивон сузил глаза, вглядываясь в лед чужих зрачков.
— Потому что завтра ты планировал явиться ко мне сам, верно?
Тихий смех стал ему ответом. Цезарь медленно поднял руку, коснувшись пальцами щеки Ивона. От этого мягкого жеста внутри всё перевернулось, но он и бровью не повёл. Оставалось только молиться, чтобы тело не выдало его предательским возбуждением.
— И всё же, как ты понял? — прошептал Цезарь.
— Ты постоянно был рядом. Иначе чистота связи и полное отсутствие следов необъяснимы. Даже если бы ты был чертовски хорош, мы бы хоть раз столкнулись случайно, если бы оба двигались. Это математически невозможно, Цезарь. Значит, ты либо избегал меня, либо тенью следовал по моим пятам.
Цезарь снова усмехнулся, словно признавая поражение.
«Это я попался», — горько подумал Ивон. Теперь стало окончательно ясно, всё это время за ним наблюдали, как за зверьком в клетке. Его не ловили лишь потому, что так было забавнее.
«Может, и тогда... когда он говорил про мастурбацию... он тоже смотрел на меня из кустов?»
От мысли, что им снова пренебрегли, в душе Ивона взметнулся пожар. Цезарь же, не чувствуя угрозы, произнёс:
— Раз уж ты меня поймал, игра окончена. Ты победил.
Он снова потянулся к лицу Ивона, но тот грубо отшвырнул его руку.
— Ты за кого меня принимаешь? Издеваешься?
Ивон смерил его презрительным взглядом, и Цезарь только сейчас осознал, насколько глубоко задета чужая гордость.
— У меня сейчас нет ни малейшего желания даже касаться тебя.
Голос Цезаря стал тихим и опасным. Ивон коротко рассмеялся.
В лесу воцарилась тяжёлая тишина.
— Ты, поддающийся и играющий в поддавки, абсолютно не сексуален. У меня на тебя даже не встанет, — Ивон медленно склонился к самому его уху, обжигая дыханием. — Цезарь.
Тот вздрогнул, услышав своё имя в таком тоне. Ивон смотрел в упор, не давая отвести взгляд.
— Заставь меня сойти с ума. Доведи до предела, — прошептал он в самые губы. — И тогда я вылижу тебя до кончиков пальцев.
Он резко поднялся на ноги. Цезарь молчал, но Ивон видел, как расширились его зрачки — он был возбуждён больше, чем хотел показать.
— Теперь ты мой должник, — добавил Ивон после короткой паузы. — И не забывай, сегодня я сохранил тебе жизнь.
Он демонстративно заткнул «Кольт» за пояс и бросил через плечо:
Вместо ответа на губах Цезаря заиграла тонкая, хищная улыбка, он медленно поднялся и отряхнул одежду от земли.
— С какого момента? — спросил Ивон.
— Даю тебе десять секунд, — в глазах Цезаря вспыхнуло то, чего Ивон ещё никогда не видел — первобытная, кровавая жажда. — Беги так далеко, как только сможешь. А когда я досчитаю...
Он сделал шаг вперёд, и аура вокруг него мгновенно изменилась. Это больше не был скучающий аристократ. Перед Ивоном стоял зверь.
Цезарь начал отсчет, и Ивон, не теряя ни секунды, рванул в чащу. Вот оно. Началось. Теперь этот хищник будет охотиться всерьез — чтобы сломать, подчинить, стереть в порошок.
Именно этого Ивон и добивался. Кровь вскипела, адреналин ударил в виски, разгоняя сердце до бешеного стука. Он летел сквозь сырой туман, считывая карту по памяти и петляя по заранее намеченному маршруту.
— О-о, — Дмитрий, наблюдавший за монитором, издал восторженный возглас. — Наконец-то шоу начинается.
Две точки на экране, которые долгое время находились почти вплотную, резко разлетелись. Одна стремительно удалялась, вторая замерла в ожидании. Причина была ясна: Ивон раскусил Цезаря и заставил его играть по-настоящему. Неизвестно, что он пообещал в качестве награды, но Цезарь явно вошёл во вкус. Точка, стоявшая на месте, вдруг сорвалась и с пугающей скоростью начала настигать беглеца.
— Давай, Цезарь, покажи мне финал, — Дмитрий задумчиво вертел в руках нож. — Убей этого адвокатишку. Сдери с него шкуру заживо.
Ивон остановился, тяжело переводя дыхание. Здесь он должен быть в безопасности. По пути он миновал несколько собственных растяжек, и ни одна не сработала — лес хранил абсолютную тишину. Иди Цезарь по пятам, в чаще уже гремели бы шумовые заряды. Уверенный, что оторвался, Ивон тяжело привалился спиной к стволу, пытаясь унять дрожь.
На что способен Цезарь, когда не сдерживается?
Любопытство смешивалось с животным страхом. Но игра началась, и пути назад не было.
Внезапно Ивон похолодел. Едва уловимый шорох — словно шелест ветра в мокрой листве — прошелестел прямо над ухом. Ивон не успел даже моргнуть, как в висок уткнулось ледяное дуло.
Цезарь вырос прямо перед ним. В отличие от загнанного Ивона, он даже не сбил дыхание — грудь вздымалась ровно, а в глазах стыла темная насмешка. Потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы разум принял факт — его обошли.
Ужас скользнул по позвоночнику. Этот человек прошёл сквозь все ловушки, не задев ни одной. Двигаясь с бесшумной грацией призрака, он выследил его в непроглядной глуши мгновенно и безошибочно.
Цезарь медленно опустил пистолет. На его губах снова играла едва заметная усмешка.
— Долг выплачен. Не забывай, сегодня я сохранил тебе жизнь.
Ивон впервые осознал, насколько же это гадко — получить собственные слова обратно в качестве насмешки. Он болезненно искривил губы, чувствуя, как внутри всё вскипает от досады, а Цезарь лишь небрежно махнул рукой на прощание.
И, точно так же, как появился, он шагнул назад, в тень густого подлеска, мгновенно растворившись в сером тумане.
Какое-то время Ивон стоял неподвижно, не в силах поверить, что снова остался один. Лес вокруг сомкнулся мертвой тишиной. Каждое нервное окончание было натянуто до предела; Ивон ловил кожей малейшее колебание воздуха, но противник испарился бесследно.
«Если он способен настолько стирать свое присутствие, живому человеку его не засечь», — сглотнув вставший поперек горла ком, подумал он.
Теперь всё встало на свои места. Понятно, почему за это время он ни разу не ощутил на затылке чужого взгляда. Не почуй он неладное вовремя — либо сам шагнул бы в петлю, либо Цезарь взял бы его голыми руками. Так или иначе, он снова превратился бы в любимую игрушку этого мужчины.
Но черта с два он это позволит.
Секундного контакта хватило, чтобы осознать масштаб чужого мастерства. Но теперь настала очередь Ивона возвращать долги.
Он рывком затянул шнурки на берцах, чувствуя, как злой азарт без остатка выжигает усталость. Выпрямившись, он бросил короткий взгляд туда, где растаял Цезарь, и резко рванул в противоположную сторону. Лицо, обычно холодное и невозмутимое, окрасилось хищной сосредоточенностью.
— Объект движется по незапланированному маршруту.
Услышав доклад, Дмитрий прильнул к мониторам. Две яркие точки на электронной карте стремительно расходились в разные стороны. Он недовольно нахмурился.
«С чего бы это? Неужели этот адвокатишка умудрился обвести Цезаря вокруг пальца? Или Цезарь сам его отпустил?»
Второй вариант казался более правдоподобным. Дмитрий не сомневался, если его кузен наметил жертву, он никогда не позволит ей сорваться просто так.
— Начинаем операцию? — спросил один из наёмников.
Дмитрий скрестил руки на груди и медленно покачал головой.
Он не отрывал взгляда от экрана, заворожённо следя за пульсацией сигналов.
— Посмотрим, что предпримет Цезарь. Наша задача — сделать так, чтобы ловушка, которую он готовит, принесла пользу именно нам.
Он хищно прищурился, провожая взглядом точку, обозначавшую Ивона, и прошептал:
Цезарь решит, что смерть корейца — дело рук его собственных ловушек. И на этом всё закончится. Изящно, чисто и окончательно. Дмитрий сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца.