Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и Волк» (2 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
«Ещё немного — и я точно протяну ноги», — уныло думал Ивон, сидя за столом с совершенно отсутствующим лицом. С того момента, как он наконец смог выбраться из постели, прошло четыре дня. Всего четыре. Он не мог в это поверить — по ощущениям, минуло не меньше сорока суток. Если бы не цифры на экране телефона и телевизора, он бы решил, что реальность дала сбой.
Каждый раз повторялось одно и то же. Из него выпивали все силы, оставляя после себя лишь пустую оболочку. И каждый раз он сидел на этом самом месте с одной-единственной мыслью: «Рано или поздно я его точно убью».
Перед ним на тарелке дымился роскошный стейк, но аппетита не было и в помине. Всё тело нещадно ныло. Ивону казалось, что за эти безумные дни он потерял не меньше десяти килограммов — и это при его-то атлетичном телосложении. Складывалось ощущение, что вместе с весом из него по капле уходила сама жизнь. Этот огромный кусок мяса вызывал не голод, а почти суеверный ужас — что ещё Цезарь заставит его делать, как только он восстановит силы?
Ивон поднял голову. Цезарь, накинувший на обнажённое тело лишь халат, собственноручно разливал кофе. Его волосы были картинно растрёпаны, а на губах играла та самая мягкая, обманчивая улыбка. Ивон поймал себя на мимолётном желании поправить выбившуюся прядь на чужом лбу, но рука так и не поднялась. Ему было тяжело даже моргать.
«Сколько раз я уже был на грани смерти из-за этого человека?»
Пока он предавался мрачным раздумьям, Цезарь легонько взъерошил его волосы и запечатлел поцелуй на макушке. Затем сел напротив и пододвинул тарелку.
— Я поджарил его слегка. Знаю, ты любишь с кровью.
На его лице промелькнула насмешливая тень — он явно вспоминал тот катастрофический сэндвич, которым Ивон когда-то пытался его накормить. У Цезаря были лучшие повара, но порой он предпочитал готовить сам, особенно когда был в хорошем расположении духа. Ивон почувствовал, как внутри закипает раздражение. Вытрясти из человека всю душу, а потом потчевать его изысканными блюдами — в этом был весь Цезарь.
От стейка исходил такой мощный аромат, что желудок Ивона невольно сжался. Он знал, что Цезарь готовит превосходно, и эта привычка подшучивать над его кулинарными провалами была старой забавой. Ивон, обиженно поджав губы, уставился на ни в чём не повинное мясо.
В этом доме его всегда кормили на убой. Никакого сравнения с теми сухими перекусами, которыми он давился в своей квартире, лишь бы заглушить голод.
«Откармливает перед забоем, не иначе», — мрачно резюмировал Ивон. Он попытался поднять чашку кофе, но пальцы так сильно дрожали, что он тут же оставил эту затею.
Саднящая боль внизу заставляла его сидеть в весьма нелепой позе, неловко расставив бёдра. Даже подложенная на стул мягкая подушка не спасала от дискомфорта. Ощущение того, что по внутренней стороне бёдер до сих пор стекает тягучая влага, было слишком отчётливым. Ивон прекрасно понимал, что именно это такое, но проверять и лишний раз напоминать себе о собственном унижении не было ни малейшего желания.
Нужно было срочно сменить обстановку. Цезарь был нежен, пока его желания исполнялись, но Ивон чувствовал, что скоро хищник снова пойдёт по следу.
— Может, выберемся куда-нибудь? — как можно небрежнее предложил он, стараясь.
Цезарь, держа нож в руке, вопросительно приподнял бровь. Ивон, избегая его взгляда, продолжил:
— Глупо всё время проводить в спальне. Могли бы сходить в кино, на концерт... или на выставку. Ты ведь, кажется, любишь балет?
«Куда угодно, лишь бы подальше от этой кровати», — вопило его подсознание. Проклятая чашка никак не поддавалась его онемевшим пальцам.
— В кино? — переспросил Цезарь.
— Ну да. Вышла новая часть «Железного человека», какой-то спецвыпуск. Тебе не интересно?
— Не знал, что ты поклонник голливудского ширпотреба.
— Вовсе нет. Просто мне нравится актёр, который играет главную роль.
Нож в руке Цезаря резко остановился. Улыбка тут же испарилась. Ивон похолодел, поняв, что ляпнул лишнее.
— У него отличная техника, да и репутация безупречная... — затараторил он, пытаясь исправить положение. — И вкус на сценарии у него неплохой. Все фильмы с его участием — хиты. А его партнёрша по съёмкам — просто красавица...
С каждым словом он чувствовал, что закапывает себя всё глубже. В панике Ивон не нашёл ничего лучше, кроме как судорожно пододвинуть Цезарю маслёнку, надеясь замять неловкую тему.
Цезарь молча моргнул, глядя на тарелку, и Ивон, стараясь не выдать дрожи в пальцах, положил ему еще один ломтик хлеба.
— А у тебя? Разве нет фильмов или спектаклей, которые ты хотел бы посмотреть
Ивон с трудом орудовал ножом, пытаясь разрезать волокнистое мясо. Цезарь тем временем лениво разломил предложенный хлеб пополам.
— С тем самым «актером, который тебе нравится»?
Ивон внутренне поморщился. «Он никогда ничего не спускает на тормозах», — подумал он, чувствуя на себе его тяжелый взгляд.
— У тебя ведь тоже должны быть свои предпочтения? — буркнул Ивон, не поднимая глаз.
— Ну, как сказать, — Цезарь небрежно подцепил ножом кусочек сливочного масла и начал медленно размазывать его по мякишу. — В выборе партнеров для секса я не слишком привередлив.
Ивон благоразумно решил не уточнять, почему разговор снова свернул в это русло. Для этого человека мир, похоже, делился на две категории: те, с кем можно переспать, и те, кого нужно прикончить. Но кое-что в словах Цезаря зацепило его сильнее.
— Значит, тебе все равно, с кем ложиться в постель?
«Тогда почему ты привязался именно ко мне?» — пронеслось в голове, но вслух он этого не произнес.
— Выбором обычно занимается Дмитрий, — продолжал Цезарь. Холеные губы с пугающей будничностью произносили откровенно грязные вещи. — Мне плевать, в какое отверстие входить.
Ивон бросил на него короткий взгляд. Ивон бросил на него короткий взгляд. Его неизменно поражало то, как этот человек умудряется произносить откровенную пошлость, ни на грамм не теряя своего ледяного достоинства. Истинный мафиози! Встреть его случайный прохожий на улице — ни за что бы не заподозрил, какой безжалостный монстр скрывается за фасадом этой безупречной элегантности.
С раздражением насадив на вилку кусок стейка, Ивон отправил его в рот. В памяти невольно всплыло имя Дмитрия. Владелец элитного закрытого клуба, по сути, выполнял роль высокопоставленного сутенера — Ивон выяснил это еще на этапе своего расследования. Завсегдатаями того заведения были сплошь правительственные шишки и воротилы с темным прошлым. А сам Дмитрий, фанатично преданный своему «Царю», наверняка лично отбирал для него лучших из лучших, с маниакальной дотошностью проверяя каждую претендентку, прежде чем впустить очередную красавицу в спальню босса.
Живо представив Цезаря в окружении стайки длинноногих русских моделей, Ивон с трудом протолкнул вставший поперек горла кусок мяса и сухо отрезал:
— Давай просто займемся чем-нибудь другим. Кроме секса.
Цезарь лишь повел плечом. В глубине его темных глаз скользнул холодный интерес.
— Ну... — Ивон замялся. Он и сам не знал, что предложить, просто хотел сбежать из этой удушливой атмосферы спальни.
Цезарь продолжал сверлить его пристальным и неожиданно заботливым взглядом. Словно наседка, наблюдающая за цыпленком. От этого снисходительного выражения Ивона начало трясти. До зубовного скрежета бесило то, что этот самый человек, который еще вчера был готов пустить кому-нибудь пулю в лоб или выпустить кишки, сейчас сидел напротив с таким безмятежным лицом.
В памяти Ивона ярким калейдоскопом вспыхнули все «подвиги» этого безумца: как он всучил ему поваренную книгу по цене целого состояния. Как отходил по голове тяжелым букетом роз. Как хладнокровно разнес его скутер и даже не извинился. И, венец всего, та пуля, выпущенная в живот.
«Сволочь ты эдакая», — зло подумал Ивон.
Старые обиды вспыхнули с новой силой, обжигая горло похлеще горячего кофе. Ивон резко вскинул голову:
— Давай сыграем в «выживание».
— ...Что? — переспросил Цезарь.
Ивон почувствовал мимолетное торжество.
— Игры на выживание. Самые настоящие. Ты и я, один на один.
Взгляд Ивона был полон вызова. Цезарь замолчал. На его лице вдруг отразилось такое недоумение, что уязвленное самолюбие Ивона болезненно сжалось. Но прежде чем он успел высказать свое возмущение, тот заговорил первым:
— И что же... — он сделал паузу, — ты дашь мне взамен?
Ивон осекся. Цезарь никогда не изменял своим принципам — он никогда ничего не делал просто так. Плата была обязательным условием любой его сделки. И сейчас было предельно ясно, на что он намекает.
Тема предложения снова повисла в воздухе, и Ивон понял, что сам загнал себя в угол.
— Чего ты хочешь? — спросил он после долгого молчания.
«Буду притворяться дураком до последнего. Пусть сам скажет, а я сразу откажу».
Цезарь прошелся по его лицу внимательным взглядом, словно без труда считывая мысли.
— Что ж, размяться не помешает, — неожиданно уступил он.
Ивона захлестнула странная смесь разочарования и облегчения. Раз уж Цезарь решил временно отступить и не давить с браком — это уже можно считать маленькой победой.
Со злорадным вызовом он с силой вонзил вилку в недоеденный стейк. Даже не утруждая себя ножом, Ивон остервенело откусил солидный кусок, продолжая в упор смотреть на сидящего напротив мужчину.
«На этот раз я сам сделаю в твоем брюхе лишнюю дырку», — пообещал он себе, медленно пережевывая мясо.
Цезарь лишь усмехнулся краешком губ, наблюдая за этим всплеском детского упрямства.