Живой кот Шрёдингера | Глава 10.2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Звонок в дверь и громкий настойчивый стук раздались почти одновременно.
«Кого там принесло с утра пораньше? Ко мне некому приходить…» — сонно подумал Джингён.
Дин-дон. Дин-дон. Дин-дон-дин-дон-дин-дон.
Поскольку ответа не было, звонок начал надрываться непрерывной трелью. Джингён с трудом разлепил опухшие глаза — и его сердце ушло в пятки. Рядом с ним на кровати дрых огромный черный зверь.
«Какого черта он опять в таком виде?..»
— Учитель Ким! Вы внутри?! Вы ведь там? Точно там! — сквозь картонную дверь раздался громовой голос секретаря Кана.
Окончательно запаниковав, Джингён принялся изо всех сил трясти спящую пушистую тушу.
Черный леопард сонно заморгал, сфокусировал взгляд на Джингёне и ласково лизнул его костяшки шершавым языком. Джингён, понизив голос до панического шипения, затараторил:
— Сейчас не время нежиться! Быстро превращайтесь обратно!
По его звериной морде ясно читалось: «О чем ты вообще?». Но тут леопард опустил взгляд, увидел свои мощные черные лапы — и сам шарахнулся от удивления.
— Почему вы снова в таком виде?! Когда успели?! …Только не говорите, что мы делали это, когда вы были таким?! — лицо Джингёна приобрело пепельно-синюшный оттенок.
Последние часы совершенно выпали из памяти. Из-за намертво застрявшего члена, который не вынимался ни при каких обстоятельствах, они трахались до потери пульса несколько часов подряд.
Член Мок Сонхи был огромным. Не просто большим, а пугающе и ненормально огромным. Вдобавок ко всему, он раздулся так сильно, что каждый толчок ощущался, словно внутренности безжалостно избивают кулаком. И хуже всего то, что большая головка безостановочно терлась о самую чувствительную точку.
Под конец Джингён просто рыдал и молил о пощаде.
«Нгх, вытащите… Пожалуйста, а? Мне странно… Кажется, у меня там всё порвется… Хнык…»
Было плевать, что он старше, плевать на гордость. Он просто ревел белугой, цепляясь за Мок Сонху, и как заведенный твердил: «Вытащите». А потом отрубился.
Но если… если пока он был в отключке, этот маньяк сношал его в зверином теле…
Увидев, как из лица Джингёна стремительно уходит кровь, Сонха энергично замотал массивной головой.
Джингён судорожно вцепился в переднюю лапу леопарда.
— Быстро превращайтесь! Ну же!
— Что вы там делаете?! Младший господин ведь там?! Господин! Только не говорите мне, что вы до сих пор в этом виде! Вы же не забыли про сегодняшнее расписание?! — голос секретаря Кана за дверью приобретал всё более угрожающие нотки.
Джингён в панике оглядел себя, потом перевел взгляд на растрепанного зверя. Даже человек с интеллектом хлебушка, увидев эту картину, мгновенно понял бы, чем они тут занимались.
Секретарь Кан сдувал с Мок Сонхи пылинки. Их отношения выходили далеко за рамки «работник-работодатель». Только Кан смел называть его «Младшим господином». Однажды Джингён осторожно поинтересовался причиной, и Кан с невозмутимым лицом ответил: «Потому что он маленький и милый». Да, в глазах сурового секретаря этот смертоносный хищник был крошечным очаровательным котенком.
«И если этот человек узнает, что я сотворил с его "котенком" всякие непотребства… меня точно убьют. Закопают, утопят, кремируют — применят все способы расправы разом».
— С-секундочку! — истошно крикнул Джингён в сторону двери и снова повернулся к леопарду. — Почему вы не превращаетесь?!
Черный леопард изогнул длинный хвост в форме идеального вопросительного знака.
«…Да что с ним такое? Как он вообще делает такие милые штуки? Стоп, не время умиляться!»
— Просто сделайте это так же, как тогда на крыше!
Леопард послушно зажмурил золотые глаза и напряг всё тело. Но, кроме забавно подрагивающих длинных усов на морде, не произошло ровным счетом ничего.
— Господин! Младший господин! Вы там?! Только не говорите мне…
— О-он сейчас принимает душ! — отчаянно соврал Джингён.
Зная взрывной характер секретаря Кана, если они продолжат в том же духе, он просто снесет хлипкую дверь с петель.
«Как он превратился в прошлый раз? На крыше он точно сказал…»
— Е-если вы превратитесь обратно, я вас поцелую!
Сонные полуприкрытые глаза зверя мгновенно распахнулись.
— Просто в таком виде я не могу этого сделать…
— Куда именно и сколько раз? — раздался низкий мужской голос.
Мок Сонха, неведомым образом в ту же секунду обернувшийся человеком, навис над ним, придвинув лицо вплотную.
— Получилось! — сам не осознавая, что делает, Джингён радостно вскрикнул.
— Что там у вас получилось?! Что?! — тут же отозвался Кан тоном, не предвещающим ничего хорошего.
— Б-быстро одевайтесь и выходите. Умоляю, скорее! — Джингён принялся отпихивать тяжелое тело от себя.
— Ты так и не ответил, куда и сколько раз?! — возмущенно рявкнул Сонха.
Джингён поспешно подался вперед и звонко чмокнул его в щеку.
— Блядь, чем тут быть довольн…
— Где моя одежда? Боже, моя одежда…
Джингён схватил первую попавшуюся футболку и суетливо натянул ее через голову. Наспех прикрыв наготу, он вскочил с кровати и принялся лихорадочно озираться.
— Вашу одежду я тоже сейчас найду, подождите секунду.
И в этот самый момент между бедер Джингёна вытекло нечто густое и белесое. Занятый паническими поисками, он даже не заметил этого, продолжая метаться по комнате. Мок Сонха молча, не отрывая потемневшего взгляда, проследил, как тягучая сперма стекает по стройной обнаженной ноге, а затем медленно поднялся с кровати.
Не дав ему договорить, Сонха подошел вплотную к двери и низким голосом бросил:
Услышав этот угрожающий тон, секретарь Кан моментально притих.
— …Тогда я буду ждать в машине.
Шаги за дверью стихли вдали. Джингён судорожно выдохнул, чувствуя, как плечи опадают от облегчения.
— Вам нужно просто умыться, и можете идти…
Мок Сонха проигнорировал его слова. С пугающе непроницаемым лицом он медленно шагнул к Джингёну.
«Почему он вдруг стал таким злым?»
Но прежде чем Джингён успел озвучить свой вопрос, Сонха опустился перед ним на колени и мертвой хваткой стиснул его лодыжку. А затем решительно уткнулся лицом между его бедер и влажно слизнул густую каплю.
— А? Нет, не нужно. Вам же выходить через полчаса… А-ах!
Мок Сонха резко перехватил Джингёна за лодыжку и одним рывком уложил его на спину. От этого резкого движения бедра парня безвольно раздвинулись, полностью открывая вид на пах.
В ту же секунду, как золотые глаза Сонхи опустились на покрасневшую плоть, сплошь перемазанную его же собственной спермой, в них вспыхнуло тяжелое чувство собственничества.
— Сонха-сси… — едва выдохнул Джингён.
Но Сонха лишь приоткрыл рот и, не говоря ни слова, жадно припал к его чувствительному отверстию, начав вылизывать.
Джингён поперхнулся воздухом и в панике зажал рот обеими ладонями. Да, он слышал, как за дверью стихают тяжелые шаги секретаря Кана, но от страха быть застигнутым врасплох не смел издать ни единого звука.
— Вчера я так торопился, что толком и не разглядел… — хрипло пробормотал Сонха. Оторвавшись от влажного колчечка, он звонко чмокнул его и добавил: — Учитель, а ты знаешь, что эта твоя дырочка выглядит до безумия развратно?
«Нет. Не знаю. И знать не хочу, сейчас вообще не до этого…»
— Не переживай. Я возьму всё на себя и тщательно вылижу тебя прямо до самого основания, — пообещал Сонха.
И снова опустил голову ему между ног. Почувствовав, как чужой язык бесцеремонно вторгается внутрь, Джингён судорожно сглотнул рвущийся наружу крик. Под невинным предлогом «лечения» хищник нагло вторгался в его отверстие; влажно развратное чавканье эхом отдавалось в ушах, пока язык исследовал каждый миллиметр внутренних стенок. Большой язык раздвигал их с таким напором, что это «лечение» ничем не отличалось от полноценного проникновения.
С губ всё же сорвался жалкий прерывистый стон. Окончательно сгорая от стыда, Джингён вслепую нащупал подушку, накрыл ею пылающее лицо и до боли в пальцах вцепился в ткань зубами.
«Я должен умереть. Я точно умру от стыда... А-ах, ну почему я не умер еще тогда?»
Пока он тонул в пучине бесконечного самобичевания под подушкой, Сонха наконец оторвался от его паха.
Джингён боязливо высунул нос из-под укрытия. Сонха сидел рядом и с невозмутимым видом кому-то звонил… с телефона самого Джингёна.
«Дурной знак. Почему он выглядит еще более злым, чем пару минут назад?»
— Я выйду через сорок пять… нет, через пятьдесят пять минут.
Быстро сбросив вызов, Сонха небрежно отшвырнул мобильник в сторону.
— Учитель, ты сам меня спровоцировал, — хрипло выдохнул он и навис над Джингёном всем своим огромным телом.
Глядя, как свирепый хищник, полностью готовый к трапезе, хищно скалится и тянется к нему, Джингён обреченно зажмурился.
— Опять рамён? Ты вообще головой не думаешь?!
От рявкнувшего в трубке голоса Джингён невольно втянул голову в плечи. Сонха просто спросил, пообедал ли он. Джингён ответил, что перекусил в студенческой столовой. А когда тот стал допытываться про меню, лишь честно признался.
— А что, нельзя? — робко возразил он.
— Это же вредно для здоровья! Надо есть нормальную пищу. Ты что, таких элементарных вещей не знаешь?
— …У меня просто нет аппетита.
Не было ни аппетита, ни времени.
Безобидное вылизывание под предлогом «лечения» быстро переросло в нечто куда более откровенное, и в итоге Сонха соизволил покинуть его крошечную студию не через обещанные пятьдесят пять минут, а спустя долгих полтора часа. Всё это бесконечное время он только и делал, что сосал, жадно вылизывал, покусывал, чавкал и глубоко проникал языком в разгоряченную плоть Джингёна. О том, что от переизбытка сексуального удовольствия может буквально потемнеть в глазах и закружиться голова, Джингён на собственной шкуре узнал лишь сегодня утром.
«…И лучше бы я этого никогда не знал».
— И почему это у тебя нет аппетита?
«А ты сам подумай. Сначала всю ночь подвергаться такому изощренному насилию, а потом, едва открыв глаза, получить добавку в том же духе. Удивительно, как у меня вообще кусок в горло лезет», — мысленно огрызнулся Джингён.
— Где-то болит? Ты сейчас где? Я немедленно пришлю за тобой машину… нет, я сам приеду!
— А-а нет! Ничего у меня не болит, — торопливо открестился Джингён.
Зная параноидальную зацикленность Сонхи на его здоровье, он поспешил погасить панику в зародыше.
— Я просто… немного устал, вот и всё.
— Это потому, что мы всю ночь трахались?
От столь беззастенчиво прямолинейного вопроса кончики ушей Джингёна мгновенно вспыхнули. Судорожно зажав динамик ладонью, он пугливо огляделся и юркнул в самый безлюдный угол коридора.
— Н-нельзя же так открыто об этом говорить! — зашипел он в трубку.
— А как мне тогда спрашивать? Совокупление? Половой акт? Сексуальные действия?
Джингён тихо застонал, в отчаянии взъерошив волосы на затылке.
— …Просто вообще не спрашивайте.
— И почему же? Учитель, ну просвети меня.
От этого чертова слова «учитель» сердце Джингёна ошпарило кипятком. Перед глазами невольно вспыхнули кадры прошлой ночи: то, как Сонха вколачивался в него, безостановочно и хрипло выдыхая это самое «учитель».
— Я просто… не выспался, поэтому и устал.
Джингён лишь страдальчески зажмурился и помассировал пальцами переносицу.
Джингёну до зубовного скрежета хотелось заорать: «А ты уверен, что это вообще можно назвать сном?!» После безумно остервенелого секса он просто отключался от истощения. А когда с трудом разлеплял веки, то обнаруживал, что Сонха всё ещё нависает сверху, бесперебойно двигая бедрами. От жестокого ощущения, как его нутро выворачивают наизнанку, Джингён снова кончал, рыдал, умолял о пощаде, опять терял сознание — и так по замкнутому кругу.
— …Я? — только и смог выдавить он из себя.
— Ага. Ты даже не шелохнулся, когда я под утро наконец-то из тебя вытащил. Спал как убитый.
«Обычные люди называют это не "спал как убитый", а "лежал в глубоком обмороке"».
— Настолько сильно вымотался? Хочешь, я приеду за тобой?
— Нет, не нужно. Со мной всё в порядке. Да и лекции еще не закончились.
— Тебе что, прямо жизненно необходимо торчать на парах в такой день?
— …А что делать? Мне нужно как-то компенсировать средний балл, вариантов нет.
— Оценки за промежуточные экзамены. Я их с треском провалил.
Джингён набрал в грудь воздуха, чтобы объяснить причину, но вовремя прикусил язык. Он ни за что на свете не смог бы признаться вслух, что полностью провалил тесты только потому, что накануне Сонха «исцеляюще» вылизывал ему бедра, начисто лишив способности здраво соображать. В конце концов, тогда этот леопард руководствовался исключительно благими намерениями.
— …Просто билеты попались слишком сложные, — глухо соврал он.
— Ха-ха-ха! — из динамика внезапно раздался искренний раскатистый смех. От этой неожиданной веселости Джингён растерянно заморгал.
— Ну, если уж тебе было сложно, значит, и для всех остальных эти вопросы оказались неподъемными. Разве не логично? Ты ведь самый умный человек из всех, кого я знаю.
«…Ошибаешься. Знал бы ты, сколько непроходимо идиотских поступков я совершаю каждый день, тут же взял бы свои слова обратно. Вот, например, прямо сейчас. От твоей похвалы так защемило в груди, что я от волнения слишком сильно сжал картонный стаканчик, и теперь кофе течет прямо по пальцам…»
Джингён тяжело вздохнул, кое-как стряхнул липкие капли с руки и залпом допил остывший напиток.
— Во сколько заканчиваются твои лекции?
— Хм-м, как-то впритык получается.
— Правда, вам не нужно за мной приезжать. Мы договорились после пар ненадолго встретиться с ребятами с моего курса.
— Эй, — тон Сонхи тут же упал на октаву, наполнившись опасной угрозой.
Пальцы Джингёна дрогнули, и пустой стаканчик с глухим стуком выскользнул из рук.
— Что еще за ребята? Там случайно нет того ублюдка, которого ты репетировал? А парни там есть? Хоть один уродливый придурок среди них затесался? Конечно же есть. Для тебя ведь, блять, весь мир во вкусе.
Джингён мученически выдохнул. Наклонившись, он подобрал смятый картон и зашвырнул его в урну. Прижав телефон плечом к уху, он неторопливо выудил из кармана носовой платок, вытер липкие пальцы и лишь затем подчеркнуто спокойным тоном произнес:
— Мы собираемся исключительно из-за группового проекта. И вообще-то, я…
Он воровато огляделся по сторонам, глубоко вдохнул и скороговоркой выпалил в трубку:
— Мневообщетоккрасивыемужчинынравятся!
— Ах, значит, тебе любой мужик сгодится?!
«Вот же ублюдок непонятливый», — мысленно взвыл Джингён.
— Я уже понял, что ты до дохера любишь мужиков, но… давай ты уже перестанешь на них засматриваться? Я… я сам всё для тебя сделаю. Буду вести себя хорошо, — последняя фраза прозвучала неожиданно тихо, с едва уловимой и такой несвойственной Сонхе неуверенностью.
Джингён растерянно потер ладонью пылающую щеку. Он не понимал, что ему делать с этим огромным, диким, но таким невыносимо живым котом, который ураганом носился вокруг него, сметая все границы.
— …Председателю уже лучше? — неуверенно пробормотал Джингён, поспешив перевести опасную тему.
— Ага. К счастью, вчера он был сильно накачан обезболивающими, проспал не просыпаясь всю ночь и даже не заметил, что я сбежал из дома. Стоп, раз я сбежал не из дома, а из больницы, это считается как «сбежал из палаты»? Палато-побег? — пробормотал Сонха, на ходу выдумывая нелепые неологизмы.
— Какое еще облегчение? Мы с ним только что разругались в пух и прах.
— Дед заявил, что выписывается.
— Выписывается?! А… врачи разве разрешили?
— Да конечно не разрешили! Блядь! — от бессильной ярости Сонха грязно выругался.
Джингён вздрогнул от резкого звука и обеспокоенно вцепился в телефон.
— Прости. Просто как вспомню этот разговор, аж накрывает. Пиздец как бесит.
— …Но почему он вдруг принял такое решение? — предельно осторожно поинтересовался Джингён.
Насколько он успел узнать Председателя Чхве, этот жесткий и прагматичный старик никогда не стал бы упрямиться на пустом месте, без веской на то причины.
«Кажется, я понимаю, к чему всё идёт», — с горечью подумал Джингён. Для пациента на пороге смерти, тем более с онкологией, конечная остановка всегда была лишь одна. Хоспис.
— Учитель, может, ты с ним поговоришь? Ты же умеешь убеждать. — голос Сонхи звучал растерянно и напряженно. — Даже ты ведь понимаешь, что это неправильно, да? Разве я не прав?
— У Председателя ведь много денег? — тихо спросил Джингён.
— Что? К чему вдруг эти разговоры о деньгах? Много. А что? Тебе нужны деньги? — Сонха спросил это с таким собственническим напором, будто готов был сию же секунду перевести астрономическую сумму, стоило лишь назвать номер счета.
— Нет, я не об этом… — Джингён покачал головой, хотя собеседник не мог этого видеть. — Разве он не сможет нанять необходимых врачей прямо на дом?
— И всё нужное медицинское оборудование тоже наверняка установят.
— Но больница в любом случае лучше! Разве можно сравнивать троих личных врачей с целой университетской клиникой?!
«Надо же, обладать таким колоссальным состоянием, чтобы поселить в частном особняке сразу троих врачей…» — пронеслось в голове Джингёна.
— Больница, конечно, лучше. Но того, чего на самом деле хочет Председатель, там нет.
На том конце провода повисла тяжелая тишина.
— Времени, которое он мог бы провести дома, рядом со своим внуком, — мягко пояснил Джингён. — Ни одна, даже самая дорогая и престижная клиника в мире не сможет ему этого дать.
Даже если бы Сонха находился в палате двадцать четыре часа в сутки, это всё равно не заменило бы родных стен. К тому же, учитывая специфическую природу этого леопарда, дом был единственным местом, где они оба могли бы провести эти последние дни в покое и безопасности.
— …Может, это из-за меня дедушка не может нормально лечиться в больнице? — в голосе Сонхи проскользнула неожиданно болезненная уязвимость.
— Нет. Дело совсем не в этом… Просто он хочет побыть с вами подольше. В комфорте и уюте.
— Но для этого нужно продолжать лечение! Чтобы он выздоровел, поправился…
Перед внутренним взором Джингёна всплыло лицо Председателя Чхве. Иссушенная кожа, из которой смерть уже выпила почти все жизненные соки, и глубоко запавшие пустые глаза. Если бы вероятность его выздоровления можно было выразить в цифрах, она стремилась бы к абсолютному нулю.
— …Я и сам понимаю. Несу какую-то чушь, — горько усмехнулся Сонха.
— Вовсе нет. Это совершенно естественное беспокойство за близкого человека.
— А как бы поступил ты, Учитель? Позволил бы ему выписаться?
Джингён прекрасно осознавал свой сухой аналитический склад ума. Собрать данные, пропустить через логический фильтр, выдать оптимальный результат. Пациент безнадежен. Он хочет провести остаток дней в покое рядом с внуком. Дома ему обеспечат уход не хуже больничного.
— Я бы тоже был против его выписки, — тихо ответил он.
Это была ничтожно малая надежда. Но цепляться за нее — в природе вещей. Каким бы холодным и рациональным ни был человек, перед лицом любви к близкому он неизбежно становится слабым и уязвимым.
— Правда?! Ты тоже так думаешь?! Я прямо сейчас пойду к старику и… — тут же воодушевился Сонха.
— Но это лишь моё мнение, — поспешно осадил его Джингён. — А я не на вашем месте. И самое главное в этой ситуации — это воля его самого.
— …Я имею в виду его желание. Намерения, — вздохнул Джингён.
«Вот же оболтус. Кажется, он в последнее время вообще забросил учебу», — мысленно упрекнул его Джингён, потирая лоб.
— В любом случае, вам двоим нужно просто спокойно поговорить.
Джингён не знал всех тонкостей их непростых отношений, но то, что старик искренне дорожил Сонхой — было неоспоримым фактом. Как и то, что своё стремительно тающее время он хотел посвятить именно внуку.
— …Хорошо. Я попробую поговорить с ним еще раз, — ответил Сонха совсем обиженным голосом.
— Какой послушный котик, — Джингён едва сдержал легкую теплую улыбку. Но, бросив случайный взгляд на часы, тут же в панике схватил рюкзак.
— Мне пора бежать на пару! Я перезвоню позже.
— Эй! — стоило ему попытаться сбросить вызов, как Сонха отчаянно окликнул его.
— …Не перенапрягайся. Если станет плохо — сразу иди домой.
— И еще кое-что, — Сонха сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. — …Я знаю, что после того, как с тобой переспят, ты обычно обрываешь все связи и больше не встречаешься с этими людьми.
«Опять он за свое. Что за чушь он несет?» — у Джингёна нервно дернулся глаз.
— Но ведь я с самого начала был исключением. Я не в твоем вкусе, да и не совсем человек… Так что… — Сонха неловко прокашлялся и быстро закончил: — Пусть я и дальше буду этим исключением. Продолжай со мной встречаться.
— Ну разумеется… — пробормотал Джингён.
Осознание того, что он сам, своими же руками, слепил себе образ беспринципного кобеля и распутника, заставило его тяжело вздохнуть.
— Увидимся позже. Я приеду к вам в больницу.
— Нет, я сам приеду к тебе домой ночью. Секретарь Кан сейчас не в духе, сказал, что если увидит тебя — закопает заживо.
Джингён торопливо сбросил вызов и снова посмотрел на экран. До начала лекции оставалось меньше пяти минут. Издав страдальческий стон, он сорвался с места и помчался по коридору со всех ног.
Стоило Джингёну написать, что они поужинали и теперь перемещаются в другое заведение, как тут же прилетел лаконичный ответ:
[Мок Сонха]
— Пришли фото-доказательство.
Джингёну никогда прежде не приходилось ни перед кем отчитываться. Немного растерявшись, он просто сфотографировал закуски на столе и отправил снимок.
[Мок Сонха]
— Не еды. Твое фото.
Помявшись пару секунд, Джингён улучил момент, когда никто из однокурсников на него не смотрел, и сфотографировал свою руку, опирающуюся на край стола.
[Мок Сонха]
— С лицом!
Джингён глубоко вздохнул, собрался с духом и быстро щелкнул неловкое селфи. Едва сообщение получило статус «прочитано», Сонха тут же выстрелил ответом:
[Мок Сонха]
— И не свети своими развратными руками перед всеми подряд.
Видимо, в кадр случайно попала часть его кисти. Джингён опустил взгляд и внимательно уставился на свои пальцы. Как ни крути, это была самая обычная, ничем не примечательная мужская рука…
«Да что, черт возьми, в ней такого?!»
— Оппа! — кто-то радостно окликнул его со спины и дружески хлопнул по плечу.
Джингён подавился воздухом, едва сдержав болезненный стон:
Это была Ли Сына, девушка с его потока. Она обошла стул и посмотрела на него с игривой улыбкой.
— Я же легонько. Больно, что ли?
— Нет-нет, что ты. Ха-ха, — натянуто рассмеялся он.
На самом деле тело ломило так, будто по нему проехался каток. Синяков и ссадин, конечно, не осталось — спасибо целительной слюне леопарда, — но после того, как он всю ночь метался под огромным хищником, который был выше его на целую голову и безжалостно вколачивался в его нутро, такая ломота в мышцах была вполне естественным результатом.
— А почему ты так разглядываешь свои руки? Испачкался? — спросила она, опуская сумку и усаживаясь рядом.
— Да нет. Просто, — Джингён поспешно спрятал руки под стол.
— Рано ты сегодня. Ребята жаловались, что ты в последнее время вечно занят, вообще не поймать.
— Да, зашиваюсь немного с репетиторством, — ответил Джингён.
Привычным жестом он положил перед ней палочки и ложку, а затем налил стакан воды. Сына благодарно улыбнулась и взяла палочки.
— Оппа, а ты вообще в порядке? Ты какой-то бледный, — заметила она.
— А, просто не выспался. Наверное, из-за усталости.
— И чем же ты занимался, раз не спал? — небрежно бросила Сына, подхватывая кусочек закуски. Это был классический, ничего не значащий светский треп в стиле «ты уже поел?».
Но для Джингёна, чья прошлая ночь была наполнена событиями поистине катастрофических масштабов, этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Он просто физически не мог отшутиться с невозмутимым лицом.
— А, ну… это… так уж вышло… — его лицо вспыхнуло предательским румянцем. Заметив, как он заикается, Сына подозрительно прищурилась.
— Ого. Звучит очень подозрительно.
— Просто пей, — Джингён торопливо плеснул соджу ей в стопку, пытаясь замять тему.
В этот момент телефон на столе коротко завибрировал. Джингён мгновенно разблокировал экран.
[Мок Сонха]
— Спрячь руки в карманы.
«Руки карманы? А… руки в карманы».
Получив подряд два сообщения, ревностно контролирующих его конечности, Джингён тяжело вздохнул, чувствуя, как у него закипает мозг от попыток понять логику этого собственника.
— Что там? — Сына с любопытством подалась вперед.
— Слушай… мои руки… они как-то странно выглядят? — осторожно спросил он. Джингён физически не мог произнести вслух слова вроде «развратно» или «пошло», поэтому выбрал самый нейтральный синоним.
— А что, кто-то придрался к твоим рукам? Сказали, что они странные?
— Ха-ха… — Джингён нервно рассмеялся, потирая шею.
«Ну слава богу. Значит, в глазах нормальных людей это всё-таки просто руки», — с облегчением выдохнул он про себя, и пока пытался скрыть неловкость за смехом, Сына слегка нахмурилась.
— Джингён-оппа, тебя что, кто-то обижает? Только скажи, я ему устрою!
— Спасибо за поддержку, хотя бы на словах.
— Но оппа, серьезно. Ты сегодня выглядишь совсем нездоровым. У тебя точно ничего не болит?
Если честно, Джингён чувствовал себя скверно еще с самого утра, когда едва волочил ноги на первую пару после вчерашнего безумия. Сонхе он бросил небрежную отговорку про банальный недосып. Однако после обеда, когда он рванул по коридору как ошпаренный, чтобы не опоздать на лекцию после их телефонного разговора, к ломоте в мышцах добавилась еще и неприятная тошнота в желудке.
— Ничего, всё в порядке. Думаю, если пойду домой и хорошенько высплюсь, мне станет лучше.
— Тогда возвращайся сегодня пораньше, оппа. Всё равно мы обсудили проект ещё в первом заведении, — заметила Ли Сына.
И она была абсолютно права. С тех пор, как они переместились в бар, разговоры вертелись исключительно вокруг повседневных пустяков. Джингён и сам подумывал улучить момент и незаметно слинять.
— Какое ещё «так и сделаю»? Хён, ты куда это собрался? — один из младшекурсников цепко ухватил привставшего Джингёна за рукав.
— Хочу сегодня пойти домой пораньше.
— Хён, не уходи! Мы и так тебя в последнее время почти не видим.
— Точно, сонбэ! Посиди с нами ещё хотя бы немного.
Со всех сторон посыпались уговоры, и Джингён предсказуемо сдался. Его главным достоинством было мягкое и доброе сердце. А главным недостатком — то, что эта мягкость порой граничила с абсолютным неумением отказывать.
— Ладно, раз уж мы так давно не собирались, — с лёгким вздохом он опустился обратно на стул.
Вокруг тут же возобновился шумный гвалт: обсуждали лекции, чьи-то отношения, домашних питомцев и скандалы со знаменитостями — темы сменялись одна за другой с головокружительной скоростью. Джингён тихонько потягивал воду из стакана, мысленно просчитывая новый тайминг для побега.
— Оппа, а ты всё ещё отказываешься ходить на свидания вслепую?
— Я вроде слышала раньше, что ты отклоняешь все предложения. Стало интересно, изменилось ли что-нибудь, — пояснила Сына.
— Да, всё по-прежнему, — неловко улыбнувшись, кивнул Джингён.
— А почему? Ждёшь естественной встречи, предначертанной судьбой, или что-то в этом роде?
— Да нет же, у нашего хёна просто невероятно высокие стандарты! Ты что, не знала? — встрял кто-то из парней. — Ещё до того, как хён ушёл в армию, была же та... как её? Из скульптурного, ну, безумно популярная девушка. Такая высокая, чисто модель.
— Дай ещё подсказку, — потребовали за столом.
Внезапно пьяный разговор превратился в игру «угадай кто».
— Ну, у неё глаза ещё немного раскосые, вот так, и волосы досюда доходили, — парень попытался изобразить внешность на себе.
— В точку! Чон Сеён. Аж отлегло, а то я чуть не помер, пытаясь вспомнить.
— Говорят, Чон Сеён сейчас и вправду работает моделью. А она тут при чём?
— При том, что она призналась Джингён-хёну в любви, а он её отшил!
Взгляды всех присутствующих мгновенно скрестились на Джингёне. Тот лишь ниже опустил голову, нервно потирая влажные стенки стакана с водой.
— Оппа, ты серьёзно отказал Чон Сеён?! Богине факультета скульптуры?!
— А-ха-ха… — Джингён выдавил из себя совсем уж деревянный смешок.
— С ума сойти! Да я бы на твоём месте согласилась с ней встречаться, даже будучи девушкой! — возмутилась одна из студенток.
— Можно подумать, она бы стала с тобой встречаться, — подкололи её в ответ.
— Я образно говорю! Нет, ну правда, оппа, о чём ты вообще думал, когда отверг такую девушку?
«О том, что она — богиня, а мне нужны боги?» — тоскливо подумал Джингён.
Разумеется, сказать такое вслух он не мог, поэтому лишь молча проглотил слова и сделал большой глоток ледяной воды.
— И что, она влюбилась в тебя с первого взгляда?
— Вы где-то пересеклись? Или ходили на одни и те же лекции?
Внезапно всплывшая история о признании местной «богини» сделала Джингёна центром всеобщего внимания. Он был готов сквозь землю провалиться от смущения. На самом деле, за эти годы нельзя сказать, что девушки совсем не проявляли к нему интереса. Среди них были хорошие, очень красивые и по-настоящему классные. Но с каждым новым признанием он лишь всё отчётливее осознавал один непреложный факт: девушки его в романтическом плане абсолютно не привлекают. Из-за этого Джингён всегда чувствовал вину. Казалось, будто он непреднамеренно обманывает тех, кому нравится.
— Да я уже и не помню толком, — тихо соврал он.
Конечно же, он помнил. Они несколько раз сталкивались в библиотеке. Однажды она случайно опрокинула стаканчик с кофе, залив и свою одежду, и конспекты. Девушка в панике застыла, не зная, что делать — всё-таки вокруг стояла библиотечная тишина. Джингён тогда просто подошёл к ближайшему диспенсеру, вытянул охапку бумажных полотенец и молча вытер пол, а потом протянул ей свой чистый носовой платок.
— Я здесь всё уберу. Идите лучше застирайте пятна на одежде.
— ...Простите. И спасибо вам огромное.
Тогда девушка в спешке умчалась в туалет. Учитывая, что на её белоснежной блузке красовалось огромное кофейное пятно, Джингён прекрасно понимал причину смущения и просто молча закончил уборку. А спустя какое-то время она подошла к нему с тем самым постиранным платком и прямо призналась, что хотела бы с ним встречаться.
Причина, по которой Джингён так хорошо её запомнил, была до смешного простой. Она действительно была ослепительно красива. Прозвище «богиня» подходило ей на все сто процентов. И всё же, несмотря на её невероятную внешность, сердце Джингёна тогда даже не дрогнуло. Именно в тот момент он окончательно и бесповоротно убедился в том, что его интересуют только мужчины.
— Не помнишь?! — изумлённо переспросили за столом.
— Бред какой-то. Такую внешность невозможно забыть, если у тебя нет деменции.
— Давайте закроем тему. Дела давно минувших дней, да и вообще — сплетничать за её спиной просто невежливо, — решительно отрезал Джингён. От одной мысли, что из-за него чужое имя сейчас так полощут, становилось тошно.
— Вау. Оппа, где у тебя вообще глаза находятся? С такими запросами я теперь даже заикаться боюсь про свидания вслепую.
«Пусть уж лучше так. Пусть все считают меня заносчивым придурком с задранной планкой, чем узнают правду».
В этот момент в его памяти невольно всплыл образ Мок Сонхи, который, наоборот, с пеной у рта доказывал, что у Джингёна запредельно низкие стандарты и ему подавай кого угодно.
«И как мне вообще разрушить это его идиотское заблуждение?»
Джингён молча сделал очередной глоток воды. Как ни странно, от влаги тошнота только усилилась, к горлу подкатил тяжёлый неприятный ком. Как раз в этот момент официант принёс заказанный Сыной острый суп с морепродуктами — хэмультан. Запах специй и рыбы ударил в нос. Студенты радостно загалдели, разбирая ложки.
— Оппа, а ты не будешь? — Ли Сына протянула ему чистую ложку.
Джингён хотел было вежливо отказаться, но в ту же секунду мощный спазм скрутил желудок. Ему едва хватило времени, чтобы намертво зажать рот ладонью, сдерживая резкий позыв к рвоте.
— Ты в порядке?! — испуганно ахнула Сына, заметив, как стремительно его лицо побледнело, став почти пепельным.
Джингён судорожно замахал свободной рукой, подскочил с места и пулей вылетел из-за стола. Он влетел в туалет бара, захлопнул за собой дверцу свободной кабинки и, рухнув на колени перед унитазом, выблевал всё содержимое желудка.
Даже после того, как он нажал на смыв, желудок снова свело болезненной судорогой. Вцепившись побелевшими пальцами в ободок фаянса, Джингён продолжил мучительно содрогаться. Только после третьего спазма приступ наконец отступил. Прополоскав рот холодной водой у раковины и умыв пылающее лицо, он на ватных ногах вернулся к столику.
— Оппа, тебе правда нормально? На тебе просто лица нет!
Ребята смотрели на него с искренней тревогой. Джингён слабо покачал головой.
— Всё в порядке. Просто что-то желудок расстроился.
— Тебе нужно срочно ехать домой, — безапелляционно заявила Сына, поспешно подавая ему рюкзак.
— Простите, ребята. Я, пожалуй, пойду, — хрипло извинился Джингён.
— Хён, я помогу поймать такси! — тут же вскочил со своего места О Намсок.
— Да ладно, не стоит беспокоиться. Я в состоянии дойти сам, — попытался отшутиться Джингён, вяло похлопав младшекурсника по плечу.
— Ничего страшного, я всё равно собирался выйти покурить. Пойдёмте, — не слушая возражений, Намсок увязался следом.
Когда на выходе Джингён остановился у кассы и полностью оплатил счёт за их столик, Намсок поражённо присвистнул.
— Хён, зачем ты всё оплатил?! Мы же договаривались сегодня разделить счёт поровну!
— Считай это извинением. Всё-таки мы собрались ради проекта, а я так рано сбегаю.
И хотя разговоры о проекте благополучно закончились ещё в первой кафешке, чувство неловкости от своего внезапного ухода Джингёна не покидало. Спускаясь по лестнице на улицу, Намсок продолжал обеспокоенно коситься на бледного старшего.
— Ты уверен, что справишься? Тут за углом есть аптека, может, сбегать за таблетками?
— Не нужно. У меня рядом с домом тоже есть аптека.
— Тебя ведь вырвало, да? Несварение?
— Похоже на то. Хотя я толком и не ел ничего, — Джингён слабо улыбнулся, поудобнее перехватывая лямку рюкзака. За весь сегодняшний день у него во рту и крошки не было — только наспех заваренный в обед рамён да половинка куска хлеба, которую он машинально сжевал во время собрания группы.
— А может, это токсикоз? Хотя, вряд ли же ты беременный, ха-ха.
Намсок ляпнул это просто так, пытаясь разрядить обстановку дурацкой шуткой. Но в ту же секунду лицо Джингёна стало белее больничной простыни. Кровь отлила от щёк, а сердце пропустило пугающе долгий удар.
— О, вон такси едет! Ты ведь не будешь вызывать по приложению, так поедешь?
— …А? Д-да… — голос Джингёна дрогнул.
Намсок активно замахал рукой, и таксист, включив поворотник, плавно припарковался у тротуара.
— Хён, возвращайся благополучно!
Намсок услужливо распахнул заднюю дверцу, и Джингён плюхнулся на сиденье в состоянии абсолютной прострации.
Дверь с глухим стуком захлопнулась.
— Куда едем? — деловито поинтересовался водитель.
Джингён на автомате продиктовал адрес своей съёмной студии и откинулся на спинку сиденья.
«Хотя, вряд ли же ты беременный… Вряд ли беременный… Беременный…» — слова младшекурсника пульсировали в висках.
— Нет! — неожиданно для самого себя в голос выкрикнул Джингён.
— А? Что «нет»? — таксист от неожиданности вздрогнул и уставился на пассажира через зеркало заднего вида.
— А, ничего! П-простите, ради бога. Просто я немного перебрал… — судорожно забормотал Джингён, вжимаясь в сиденье.
— Молодо-зелено, видимо, хорошо погуляли, — цокнул языком водитель и вновь сосредоточился на дороге, плавно крутя руль.
Джингён обхватил своё бледное, покрытое холодной испариной лицо дрожащими ладонями.
«Нет. Не может быть. Это просто бред. Как такое вообще возможно?.. За один день?! Да, я живу в мире, где огромный леопард превращается в человека, но всё же… Ха-ха-ха…»
Желудок вновь предательски скрутило.
— В-водитель… Машину… остановите… И вот. Возьмите деньги.
Джингён лихорадочно запустил руку в карман, выудил оттуда первые попавшиеся купюры и всучил их таксисту. Поняв, что дело пахнет катастрофой, водитель мгновенно врубил аварийку и резко затормозил у обочины.
Джингён пулей выскочил из салона и, согнувшись пополам, судорожно изверг из себя жалкие остатки содержимого желудка.
Поскольку он уже выблевал всё подчистую ещё в баре, теперь выходила лишь прозрачная желчь с горьковатой слюной. Но спазмы не прекращались. Желудок продолжал выворачиваться наизнанку, а перед глазами плыли и кружились огни ночного города.
— Парень, ты там в порядке? — окликнул его таксист, высунувшись из окна.
— ...Да, всё нормально. Можете ехать.
— Да. Тут недалеко, я просто пройдусь пешком.
У таксиста явно не нашлось лишнего милосердия для пассажира, которого в любую секунду могло вырвать прямо в салоне, поэтому он без лишних слов нажал на газ и уехал.
Джингён мертвой хваткой вцепился в ствол придорожного дерева и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять головокружение, и только потом поднял голову. Добрев до ближайшей скамейки, он тяжело опустился на неё и дрожащими руками выудил из кармана телефон.
Уже дома Джингён вымыл руки над раковиной и насухо вытер их полотенцем. На краю фаянса лежал тест на беременность с ещё закрытым колпачком. Перед тем как начать, он дважды от начала и до конца перечитал инструкцию. Писали, что точный результат появится примерно через три-пять минут.
Джингён пустым взглядом уставился на пластиковую палочку, тяжело вздыхая. Его с головой накрыло глубокое чувство собственного ничтожества.
— Какой же я жалкий... — с горечью выдохнул он. Побледнеть до смерти от одной дурацкой шутки младшекурсника и на полном серьезе пойти в аптеку за тестом...
«Это же бред. Мужчины не могут забеременеть. Тем более, мы переспали только вчера ночью... Хотя оплодотворение вполне возможно за сутки. Да нет же, между мужчинами оплодотворение физически невозможно!
...Но, с другой стороны, люди тоже не превращаются в леопардов, а это происходит».
Джингён добрых полчаса нервно топтался перед аптекой, прежде чем заставил себя зайти внутрь и купить эту чертову штуку. Вернувшись домой, он еще долго терзался сомнениями, сидя перед закрытой упаковкой. Казалось, что, разорвав фольгу, он перейдет черту, за которой уже не будет возврата к нормальной жизни.
Но после того, как его в очередной раз скрутило от подкатившей тошноты и вырвало в унитаз, Джингён дрожащими пальцами всё-таки вскрыл тест.
Разум кричал, что это абсолютно невозможно, но где-то в глубине души мерзким червячком копошилась паника. А вдруг?
С момента появления Мок Сонхи вся парадигма его жизни треснула по швам. Раньше он ни за что не поверил бы в вещи, не поддающиеся научному объяснению, но теперь в его картину мира закрались сомнения.
Чем ближе подходило указанное в инструкции время, тем сильнее колотилось сердце. К горлу снова подкатил противный ком, а по спине покатился холодный пот.
«А если там две полоски? Что мне делать, если там реально будут две полоски? Всю жизнь прожил в одиночестве, переспал ровно один раз, и сразу залетел?..»
От абсурдности собственных мыслей Джингён невольно издал сдавленный смешок.
— Ха-ха... — сорвалось с его губ.
«Так вот как люди втягиваются в секты».
От внезапно раздавшегося за спиной голоса Джингён едва не подпрыгнул и в ужасе обернулся. В дверном проеме ванной, слегка склонив голову набок, стоял безупречно одетый Мок Сонха и внимательно на него смотрел.
— Хиик! — издав сдавленный писк, Джингён молниеносно спрятал руки за спину.
— Что там у тебя? — прищурился тот.
«Господи, это прозвучало так фальшиво и неестественно. Он ни за что не поверит».
— Вот как? — Сонха пожал плечами и слегка развернулся, делая вид, что теряет интерес.
«Он поверил? ...Неужели у меня внезапно открылся актерский талант?»
Но его нелепые иллюзии разбились вдребезги о длинную руку, метнувшуюся к нему со скоростью молнии.
Запаниковавший Джингён попытался выхватить тест обратно, но было поздно — Сонха уже с интересом разглядывал маленькое окошко с результатом.
— На ковид? — нахмурился Сонха.
— Н-нет... Там... две полоски? — замирая от ужаса, пискнул Джингён.
«Ну разумеется. Кто бы сомневался. И зачем только я купил эту дрянь, чтобы убедиться в очевидном... Убейте меня кто-нибудь».
— И что это тогда? — Сонха повертел пластик в пальцах.
Джингён бросился на него, отчаянно пытаясь вырвать предмет до того, как этот леопард поймет, что держит в руках. Он должен был защитить хотя бы остатки своего человеческого достоинства! Но разница в росте и силе была катастрофической. Сонха одной рукой играючи обездвижил Джингёна, прижав его к себе, а второй поднес тест к глазам, вчитываясь в английский текст.
— Check fast... Что еще проверить быстро...
Джингён всё же извернулся и в отчаянии выхватил пластик из чужих рук, но было слишком поздно — Сонха уже осознал ситуацию.
— Э-это... просто вы тогда сами сказали нечто подобное... Вот я и купил на всякий случай! Я прекрасно знаю, что это невозможно! Я всё понимаю! Но ведь то, что человек превращается в леопарда, тоже невозможно, а вдруг есть шанс одна десятая процента... — сбивчиво затараторил Джингён. От стыда и нервного напряжения он даже не мог поднять на Сонху взгляд.
На глаза наворачивались слезы унижения. Холодный пот лил градом, а желудок снова сжался в тугой болезненный узел.
— Меня еще с обеда тошнит... — едва слышно простонал он.
Джингён дернулся в сторону раковины и снова надсадно закашлялся в попытках исторгнуть сожержимое желудка.
Сонха мгновенно оказался рядом, поддерживая его за плечи.
— Ты в порядке?! Что с тобой?!
Желудок был абсолютно пуст, поэтому наружу выходила лишь горькая желчь. Ноги Джингёна окончательно подкосились, и он мешком осел на холодный кафель. Даже собственные волосы, насквозь промокшие от холодного пота, казались ему сейчас неподъемно тяжелыми.
«...Разве "эй" и "учитель" вообще сочетаются в одном предложении?»
Это была его последняя связная мысль. Глядя сквозь мутную пелену на искаженное тревогой красивое лицо Сонхи, он хотел возмутиться вслух, но вместо этого просто провалился во тьму.