Дай мне клевер | Глава 111
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Настало время, когда Ённок больше не мог избегать этой троицы. Как и предлагал ранее Ём Чхонхо, наступил час их еженедельного совместного ужина.
Пока Ённок, придя первым, сидел за столом и терзался мрачными мыслями, в столовой один за другим появились остальные. Надо же, стопроцентная явка. Мун Гону и Чхве Хван всем своим видом демонстрировали, что на дух не переносят никого в этой комнате — разумеется, за исключением Ённока. Выражение лица Ём Чхонхо казалось привычно невозмутимым, но и в его взгляде, брошенном на этих двоих, не читалось ни капли тепла. Лишь отстранённость.
Ённок опустил взгляд на безупречно сервированный ужин от госпожи Пак.
«Неужели мне всю оставшуюся жизнь придётся терпеть эту гнетущую атмосферу?..» — с тоской подумал он.
Рано или поздно они ведь должны успокоиться? Обязательно должны. Ённок пытался представить их кем-то вроде мирно живущих соседей, эдакой «семьёй из четырёх человек», когда Ём Чхонхо внезапно нарушил повисшую тишину.
— Ённок-сси, как ваша мышечная боль? Прошла?
— Да, сейчас уже всё в порядке! — поспешно отозвался тот.
— Я немного переусердствовал, — уголки губ Чхонхо едва заметно дрогнули. — В следующий раз я снижу нагрузку и буду тренировать вас мягче.
«Вообще-то, я бы с удовольствием обошёлся без ваших тренировок...» — мысленно взмолился Ённок, но послушно кивнул.
Мун Гону, который сегодня ковырялся в тарелке ещё ленивее обычного, тут же встрял:
— Сильно болело? В следующий раз приходи ко мне. Я сделаю тебе массаж.
Чхве Хван, до этого с завистью сверливший взглядом чужие порции, не желая отставать, тоже подал голос:
— Хочешь, познакомлю со своим тренером? Этот хён так классно всё объясняет, с ним тренироваться — одно удовольствие!
Ённок вдруг с тоской вспомнил те времена, когда Ём Чхонхо хотя бы из вежливости обращался ко всем троим в равной степени. Теперь же их внимание было направлено исключительно на него одного. Впору было удивляться, как сильно всё изменилось, вот только ледяная атмосфера за столом напрочь отбивала любую радость.
— Да нет, думаю, пока мне хватит умеренных нагрузок... — пробормотал Ённок.
Он поспешил замять неловкую тему, и над столом тут же вновь повисла тишина. Чхве Хван насупился. Мун Гону стал ещё молчаливее, чем обычно. А Ём Чхонхо и так никогда не отличался разговорчивостью. Раздавался лишь тихий стук столовых приборов. От напряжения кусок не лез в горло — Ённоку казалось, что у него вот-вот случится несварение.
— Послушайте, я тут как следует всё обдумал, — неловко прокашлявшись, начал он.
Три пары глаз мгновенно скрестились на нём. Под их пристальными взглядами Ённок заставил себя продолжить:
— В последнее время всё стало как-то... хаотично, верно? Поэтому... как насчёт того, чтобы распределить дни недели? Будем контактировать по очереди. Разве это не избавит нас от лишних споров и суеты?
Оставлять всё как есть было нельзя. Эта идея пришла в голову после долгих мучительных раздумий. Он искренне надеялся, что если каждому достанется равная доля внимания, их недовольство хоть немного утихнет.
Ём Чхонхо отрезал кусочек стейка с нечитаемой улыбкой на губах. Мун Гону, до этого лениво перебиравший еду, и вовсе отложил палочки. А Чхве Хван, с тоской посмотрев на свою уже пустую тарелку, нахмурился:
— Но тогда математика не сходится. Если каждый получит по два дня, остаётся ещё один. И кому он достанется?
— Мне. Должен же у меня быть хотя бы один выходной, чтобы побыть одному, — твёрдо ответил Ённок.
Услышав столь безапелляционный тон, Чхве Хван обиженно надул губы. Подперев подбородок рукой, он на пару секунд задумался, прикидывая, какие дни ему больше подходят, но затем покачал головой:
— Я не смогу выбрать конкретные дни. С моим графиком это просто нереально. Давайте так, я буду забирать те дни, когда свободен, а вы двое делите то, что останется.
«Значит, в целом он согласен?» — с облегчением подумал Ённок.
Но тут возникла новая проблема. Мун Гону со звоном опустил приборы на тарелку, к которой почти не притронулся, и холодно процедил:
— Я работаю по будням, так что забираю выходные.
— Если рассуждать в таком ключе, я тоже занят с понедельника по пятницу, — холодно парировал Ём Чхонхо. — Отдавать выходные в монополию одному человеку — крайне несправедливо.
— Вообще-то, мне выходные тоже подходят куда больше, — тут же возмутился Хван.
И правда. Мало того, что все трое вцепились в эти несчастные выходные, так ещё и непредсказуемый актёрский график Чхве Хвана ломал всю схему.
— Может, просто бросим жребий? — осторожно предложил Ённок, чувствуя, как начинает ныть висок.
Это казалось самым честным выходом из ситуации. Однако ни один из троих не выглядел довольным. Хван недовольно фыркнул:
— А если мне выпадут дни, в которые я буду на съёмках с утра до ночи? Это же просто подарок для остальных! Нет, фиксированные дни — отстой.
Ённок прекрасно понимал его возмущение, но если не закрепить график жёстко, им придётся грызться за эти дни каждую чёртову неделю. И вообще, так ли уж необходимо каждому контактировать с ним целых два дня подряд? Может, ради гибкости расписания просто урезать «порции» до одного дня на человека?
За всеми этими мыслями Ённок вдруг осознал одну странную вещь: Мун Гону почему-то подозрительно молчал. Обычно он первым бы взорвался язвительным: «С какой стати мы все должны подстраиваться под твоё удобство?», но сейчас он сидел, плотно сжав губы. Это было очень на него не похоже.
Только теперь Ённок обернулся. Выглядел тот пугающе. Присмотревшись, он заметил, что лицо Гону побелело, как мел, а по лбу градом катился холодный пот. Одной рукой он судорожно сжимал солнечное сплетение, тяжело и прерывисто дыша.
— Хён, ты в порядке? — с тревогой в голосе спросил Ённок.
— Нет, я, пожалуй, пойду к себе...
Мун Гону попытался подняться из-за стола, но его сильно качнуло. Он шумно выдохнул, издал сдавленный звук и поспешно зажал рот рукой. Резко отвернувшись, он зашёлся в жестоком приступе рвоты и сплюнул что-то на пол. Это был сгусток крови.
Чхве Хван от ужаса словно прирос к месту.
— Х-хён... ты только что... кровью...
Ённок тоже оцепенел. Руки задрожали от шока. Однако сам Гону, сохраняя профессиональную врачебную выдержку, ощупал свой живот, глухо застонал и сквозь стиснутые зубы выдавил:
— Похоже на прободение язвы желудка. Это экстренный случай... Нужно срочно в больницу... кх...
Не успел он договорить, как Ём Чхонхо уже вскочил со стула, на ходу набирая номер службы охраны.
— Немедленно подавайте машину. У нас экстренный пациент, едем в ближайшее отделение скорой помощи.
Мун Гону, не в силах терпеть боль, тяжело прижался лбом к столешнице.
«Прободение язвы? Судя по всему, это значит, что в желудке образовалась дыра», — с ужасом догадался Ённок. Чуть не плача, он бросился к Гону и крепко схватил его за ледяную руку.
— Я же говорил тебе, хватит хлестать кофе!
— У меня и так был гастрит на нервной почве... — умирающим голосом попытался оправдаться тот.
Его пальцы были холодными как лёд. Ём Чхонхо шагнул было к нему, чтобы помочь подняться, но даже в таком состоянии Гону резко его оттолкнул. Ённок, сдерживая острое желание хорошенько треснуть этого упрямца, подхватил его под руку и потащил к выходу. Телохранитель уже ждал снаружи с распахнутой дверцей заведённой машины.
Чхонхо сел на пассажирское сиденье спереди, а Ённок устроился сзади, не отпуская руку Гону. Автомобиль сорвался с места и стрелой полетел по ночным улицам. Ённок нервно массировал чужие холодные пальцы, пытаясь хоть немного их согреть.
— Разве мы едем не в больницу «Хвамён»? — спросил он, поглядывая на дорогу.
— Оборудование там, конечно, отличное, но дорога займёт слишком много времени, — напряжённо отозвался Ём Чхонхо. — В таких случаях правильнее обращаться в ближайший госпиталь.
К счастью, вечерний час пик уже миновал, поэтому им удалось домчать без задержек. Как только они сообщили в приёмном покое о подозрении на прободение желудка, Мун Гону немедленно увезли на обследование. Ему сделали КТ брюшной полости, рентген и провели эндоскопию. После томительного ожидания к ним наконец вышел врач с результатами.
— М-м... Вы сказали, что пациента рвало кровью?
— Да, примерно вот столько, — Ённок сложил ладони лодочкой, чтобы показать объём, и с тревогой заглянул в глаза врачу.
На больничной койке в палате Гону лежал совершенно обескровленный и бледный, словно мертвец.
— Что ж, судя по КТ и рентгену, критических показаний для экстренной операции нет, — вынес вердикт доктор. — Однако эндоскопия выявила глубокую язву в антральном отделе желудка. Прямо сейчас кровотечения нет, но лучше оставить его под наблюдением в стационаре.
Услышав, что до хирургического вмешательства дело не дошло, Ённок с облегчением выдохнул. Врач распорядился оставить пациента на ночь в отделении неотложной помощи.
По правилам больницы рядом с больным мог находиться только один сопровождающий. Разумеется, остаться решил Ённок — как его Истинный. Если ночь пройдет без осложнений, завтра Мун Гону переведут в их ведомственную больницу «Хвамён». Время перевалило за полночь, поэтому Ём Чхонхо решил поехать домой.
— Что ж, Ённок-сси, оставляю его на вас, — негромко произнёс он, поправляя манжеты.
— Да, поезжайте скорее. Вам ведь завтра на работу.
«Интересно, сколько часов ему вообще удастся поспать, даже если он уедет прямо сейчас?» — мелькнула у Ённока сочувственная мысль.
Проводив Чхонхо, он вернулся к койке. И продолжал крепко держал Мун Гону за руку, не отходя ни на шаг. Под действием капельницы лицо больного слегка расслабилось, и теперь он выглядел не таким измученным.
Отправив Чхве Хвану сообщение с новостями, Ённок мягко склонился над Гону.
В его голосе Гону совсем не осталось сил. Ённок тяжело вздохнул: конечно, кофе сыграл свою роль, но главной причиной явно был стресс. Ужасный режим дня, их недавние постоянные стычки и собственный скверный характер Гону довели его до больничной койки.
— Никакого кофе в ближайшее время, — строго произнёс Ённок, сведя брови. — Я запрещаю.
Нервное напряжение понемногу отпускало, и на Ённока навалилась дикая усталость. Он уже давно пропустил своё привычное время сна. Несмотря на глубокую ночь, в отделение неотложной помощи то и дело поступали новые пациенты, создавая непрекращающийся фоновый гул. Ённок ловил себя на мысли, что волнуется даже за телохранителя, который будет куковать в машине на парковке до самого утра.
Решив, что для предотвращения отката и успокоения больного обычного держания за руки сейчас маловато, Ённок поднёс ладонь Мун Гону к лицу и начал мягко целовать костяшки его пальцев, поддерживая тактильный контакт.
Именно в этот момент раздался голос:
Ённок вздрогнул от неожиданности и поспешно отнял губы от его руки. Рядом стоял незнакомый врач. Сделав вид, что совершенно не заметил их интимного жеста, он вежливо обратился: