Дай мне клевер | Глава 135
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Со следующего дня Ём Чхонхо и Мун Гону, больше не имея возможности откладывать накопившиеся дела, вернулись к работе. Мун Гону уходил ни свет ни заря и возвращался глубокой ночью, а Ём Чхонхо и вовсе улетел в длительную командировку в Штаты. Из всей троицы лишь у Чхве Хвана, у которого сейчас был перерыв между съемками, расписание пустовало. Так что он, за компанию с Ённоком, временно превратился в полноправного бездельника.
С самого утра Чхве Хван таскался за ним хвостиком, то и дело бросая на Ённока робкие взгляды. Поскольку Ённок вот уже несколько дней упрямо разыгрывал обиду, Хвану не оставалось ничего другого, кроме как неприкаянно маячить поблизости.
«Может, пора уже сменить гнев на милость?» — размышлял Ённок.
Судя по собственному ухудшающемуся самочувствию, у остальных откат наверняка дошел до той критической стадии, когда из носа в любой момент могла хлынуть кровь. Ённок как раз всерьез обдумывал вопрос примирения, когда заметил кое-что странное.
Чхве Хван, который намеренно уселся как можно ближе, сжавшись в жалкий побитый комочек, вдруг замер. И с совершенно застывшим лиуом уставился в экран своего телефона.
— Блять… — процедил он сквозь зубы.
Тон, с которым было брошено это ругательство, прозвучал настолько жутко, что у Ённока всё внутри невольно напряглось. Лицо Чхве Хвана исказилось от ярости. Резко вскочив на ноги, он набрал номер своего менеджера.
— Да, хён. Что это вообще значит?
На том конце провода Чо Джунхо начал что-то торопливо объяснять, но до Ённока доносилось лишь неразборчивое бормотание.
Ённок тут же навострил уши. Хван не только сам регулярно влипал в неприятности, но и обладал поразительным талантом оказываться без вины виноватым в чужих скандалах.
— Эти ублюдки что, решили идти до конца? — голос дрогнул от сдерживаемого бешенства. Он тяжело, прерывисто выдохнул. — …Понял. Да, отбой.
Стоило сбросить вызов, его лицо потемнело настолько, что Ённоку стало по-настоящему тревожно. Вмиг забыв о том, что он вообще-то должен изображать обиду, Ённок сам шагнул к нему:
— Что стряслось? Очередной скандал в прессе? Или… опять проблемы с семьей?
Несмотря на то, что Ённок наконец-то заговорил с ним первым, на лице Чхве Хвана не промелькнуло ни единого проблеска радости. Лишь нервно закусил нижнюю губу. Судя по его состоянию, дело было куда серьезнее рядовой желтой статьи. И предчувствия Ённока не обманули — проблема снова крылась в семье.
— У меня есть младшая сестра… В этом году ей исполнилось тринадцать.
— Младшеклассница? Наверное, она очень милая.
Тринадцать лет… Это означало, что разница в возрасте у них колоссальная — поздний ребенок. И в самом деле, когда Чхве Хван заговорил о ней, в его голосе проскользнули непривычно теплые и нежные нотки — разительный контраст с тем, как он обычно отзывался о родителях или старших брате с сестрой.
— Ага. Она пошла в меня, так что и правда хорошенькая.
— …Она начала вести интернет-трансляции.
Ённок нахмурился. Ученица начальной школы? Уже? В наше время интернет-стриминг — далеко не самое безопасное занятие для несовершеннолетнего ребенка, даже если бы у него были нормальные опекуны. А уж с такими родителями, как у Чхве Хвана… В груди ворохнулось дурное предчувствие.
Вместо дальнейших объяснений Чхве Хван молча сунул ему телефон, включив видео, которое только что прислал Чо Джунхо. Они склонились над экраном, едва ощутимо соприкасаясь плечами.
На видео стояла хрупкая девочка, сильно похожая на Чхве Хвана. Она изо всех сил пыталась улыбаться, но за этой натянутой маской отчетливо читался панический страх. Девочка то и дело бросала тревожные, ищущие поддержки взгляды куда-то за кадр — туда, где, несомненно, сейчас стояли её родители.
— Здравствуйте! Я — младшая сестра национального актера Чхве Хвана! А это канал обзоров игрушек «Йони Той», и я — Чхве Ён! — звонко, но как-то неестественно протараторила она, отвешивая неловкий поклон в камеру. — Сегодня мой первый эфир! Я буду очень-очень стараться! И первой игрушкой на нашем обзоре будет…
Девочка лучезарно улыбалась, продолжая вести трансляцию, но её заученные реплики звучали деревянно, а тонкие пальчики безостановочно дрожали от стресса. Когда десятиминутное видео подошло к концу, Ённок шокированно пробормотал:
— Они что, используют твое имя, чтобы раскрутить канал?! И втянули в это маленького ребенка?
Пазл сложился. Раз Чхве Хван перестал отстегивать им щедрые суммы, эти стервятники решили начать эксплуатировать другого ребенка.
Лицо Чхве Хвана, который все последние дни вел себя рядом с Ённоком тихо и кротко, страшно исказилось. Он с силой зачесал волосы назад и процедил ядовито:
— Видимо, меня одного им было мало.
Ённок вспомнил обрывки историй о детстве Чхве Хвана, которыми как-то поделился менеджер Чо Джунхо. Маленького Хвана таскали по съемочным площадкам до глубокой ночи, лишая сна, а его родители спокойно наблюдали за психологическим насилием, которому мальчик подвергался ради хороших кадров. И теперь, видя, как они тащат на ту же эшафотную тропу его сестру, Чхве Хван испытывал к ним не просто гнев — это было абсолютное презрение.
Не выдержав, Чхве Хван снова схватился за телефон и набрал номер родителей. Трубку сняли мгновенно, не дожидаясь даже первого гудка — так, словно только этого звонка и ждали. Эта наглая расчетливость окончательно сорвала Чхве Хвану тормоза.
— Вы там совсем из ума выжили?! — рявкнул он в трубку. — Выставили ребенка в интернет, да еще и прикрываясь моим именем?!
Чхве Хван не мог устоять на месте. Он нервно мерил шагами комнату, вслушиваясь в слова на другом конце провода. В какой-то момент он досадливо зажмурился, а когда распахнул глаза, его голос сорвался на крик:
— Что? Вы думаете, я бешусь из-за своего имени?! Вы и так вытянули из меня кучу денег, так почему вы втягиваете в это еще и Чхве Ён?!
Чхве Хван действительно старался изо всех сил. Он пытался взывать к их здравому смыслу, умолял, злился, сыпал угрозами — но всё было напрасно. Его лицо наливалось багровой яростью, и Ённок даже представить не мог, какую немыслимую дичь сейчас несут родители. В конце концов, Чхве Хван с омерзением сбросил вызов.
— Блять, да они просто невменяемые.
Пытаясь хоть как-то остудить кипящую внутри ярость, Чхве Хван скрылся в ванной. Вернувшись после того, как умылся ледяной водой, он тяжело рухнул на диван. И выглядел таким обессиленно-отчаянным. Ённок, чувствуя, как у него самого сжимается сердце, подошел ближе и мягко опустил руку ему на плечо.
Взгляд Чхве Хвана, бездумно устремленный в пол, был настолько разбитым, что Ённоку стало не по себе.
— Сказали, что такой ублюдок, как я, им больше не сын. Раз уж мы теперь чужие люди, то и в дела их семьи мне совать нос не стоит.
Поглаживая Чхве Хвана по напряженному плечу, Ённок свободной рукой вытащил свой телефон. Он собирался написать секретарю Киму Чонсону, чтобы попросить помощи у корпорации. Но Чхве Хван, заметив это, перехватил его запястье.
— Не звони. Они наверняка уже в курсе. И вообще... Это грязь моей семьи. Я не хочу снова впутывать в это Ём Чхонхо. Я и так чувствую себя перед ним в неоплатном долгу.
— Хорошо. Не буду, — тут же согласился Ённок, убирая телефон.
Чхве Хван обхватил голову руками и надолго замолчал. В такие моменты всё, что Ённок мог для него сделать — это просто быть рядом, согревая своим присутствием. Лишь спустя долгое, тягучее время Чхве Хван глухо заговорил:
— Сейчас мою семью поливают дерьмом на каждом углу интернета. Конечно, родители и старшие заслужили это, но... зачем они выставили напоказ её? Очевидно же, что начнется! Я-то по своему опыту знаю: сетевым троллям абсолютно плевать, ребенок перед ними или нет. Они сожрут её заживо.
Услышав это от Чхве Хвана — того, чье детство прошло под прицелами камер и безжалостным вниманием публики, — Ённок тяжело вздохнул. Раз уж родители прямым текстом раструбили, что это сестра оскандалившегося актера, не нужно было быть пророком, чтобы предугадать гнилую реакцию толпы.
— Но ведь она еще совсем малышка... — прошептал Хван.
Ённок прекрасно понимал его боль. Чхве Хван проецировал на сестру собственное растоптанное детство, поэтому эмоции били через край. Пока Ённок размышлял, как лучше его утешить, телефон в руках Чхве Хвана коротко завибрировал. Он взглянул на экран, и его пальцы побелели от напряжения. Там светились сообщения:
[Хван-оппа, ты не мог бы мне помочь? Мне так тяжело ㅜㅜ]
[Я не хочу этого делать, но мама с папой заставляют меня вести стримы]
[Все ребята в классе обзывают меня]
Представив, какой кромешный ад сейчас переживает маленький ребенок, Ённок содрогнулся. Если даже у него сжалось горло, то что сейчас творилось в душе её родного брата?
Чхве Хван резко подскочил с дивана.
— Всё, хватит. Я еду туда. Пора раз и навсегда поставить точку в этом дерьме.
— Постой, и что ты собираешься там делать?! — испуганно воскликнул Ённок.
Он подался вперед, пытаясь его остановить. Зная взрывоопасный характер Чхве Хвана, поездка к родителям в таком состоянии со стопроцентной вероятностью обернулась бы катастрофой и дракой.
— Сначала попробую по-хорошему. Если не дойдет — вызову полицию и заявлю о жестоком обращении с ребенком. А если и это не поможет... просто заберу её с собой. Она ведь просит меня о помощи.
Он был полон решимости. В темных глазах горело непреклонное желание защитить сестру от той безжалостной мясорубки, через которую прошел он сам. Ённок на мгновение задумался, а затем мягко перехватил его напряженное запястье.
Впервые за долгое время кожа коснулась кожи Истинного. Мгновенный приятный импульс тепла волной прокатился по нервам. Чхве Хван тоже это почувствовал: он судорожно выдохнул, и жесткая складка между сведенными от гнева бровями немного разгладилась.
— Тогда я еду с тобой, — твердо заявил Ённок.
— Не стоит, — Хван покачал головой. — Я справлюсь сам. Обещаю, всё пройдет тихо, без лишнего шума.
Чхве Хван всегда стыдился своей уродливой семейной истории и изо всех сил пытался скрыть её от Ённока. К тому же, по бегающему взгляду было ясно: он панически боялся, что Ённок снова подвергнется оскорблениям, как это уже было при их прошлой стычке.
Но Ённок упрямо замотал головой и шагнул ближе, не отпуская его руки. Внутренний голос настойчиво твердил, что отпускать Хвана одного туда ни в коем случае нельзя.
— Мы едем вместе. И дело не в том, что я сомневаюсь в тебе. Просто... Разве такие вещи не должна решать семья? Вместе.
Глаза Чхве Хвана потрясенно распахнулись.
— Семья... — одними губами повторил он.
Его лицо дрогнуло, и побледневшие щеки медленно начал заливать румянец. Да, он сам первым утверждал, что они почти семья, но услышать это напрямую, из уст самого Ённока — это было нечто совершенно иное, бьющее в самое сердце.
— К тому же, если я буду рядом, ты ведь почувствуешь себя увереннее?
— Конечно... Конечно, так будет лучше.
Хван замолчал на несколько долгих секунд, а затем искренне прошептал:
— Спасибо, что сказал это. Спасибо... что назвал меня семьей.
Взгляд, которым он теперь смотрел на Ённока сверху вниз, был непривычно глубоким, серьезным и по-настоящему взрослым. В нем не было ни капли прежнего инфантилизма или капризности. Эта новая, незнакомая грань смутила Ённока настолько, что он сам не заметил, как нервно отвел глаза.