Живой кот Шрёдингера | Глава 1.2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
— Видел, да? — его ледяной, режущий голос вонзился прямо в сердце.
Глаза Джингёна панически забегали из стороны в сторону.
— …Не понимаю, о чём вы, — он решил прикинуться дурачком до последнего.
— Мы ведь встретились глазами. Я это чётко помню, — с нажимом произнес Сонха.
— Да ничего мы не встречались! Я вообще ничего не видел! Я так быстро в обморок грохнулся, что даже моргнуть не успел! — выпалил Джингён на одном дыхании. Отрицание казалось его единственным шансом на спасение.
— Вот как? Значит, надо показать ещё раз…
— А-а-а! — истошно завопил Джингён, вжимаясь в спинку стула.
Мок Сонха оперся руками о стол и пристально посмотрел на него.
— …Это всё из-за вас, — всхлипнул Джингён, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Вы… вы подмешали наркотики… в воду… — заикаясь, выдавил он дрожащим голосом. — Я, конечно, случайно туда свалился… но кто бы мог подумать, что там наркота разведена… Я никому не скажу, клянусь! Только дайте антидот… и я в полицию не пойду!
Едва теория про наркотики прозвучала вслух, Джингён не на шутку перепугался. Как химик, он прекрасно понимал, какие необратимые реакции они вызывают в мозге. И знал, что путь назад отрезан навсегда.
Мок Сонха молча разглядывал Джингёна, сжавшегося в комок и несущего откровенный бред в состоянии жесточайшей паники.
— …Только что? — робко уточнил Джингён.
Мок Сонха опустился обратно в кресло. Подперев подбородок рукой, он слегка наклонил голову.
— И с чего ты взял, что ты под наркотиками?
Джингён удивлённо заморгал. Перед ним сидел свежевымытый парень в банном халате.
«И правда глюки. Этот жуткий маньяк кажется мне таким красавчиком… Жесть. Меня до сих пор не отпустило!»
Джингён схватил со стола стакан и залпом выпил всё до дна. Ледяная вода немного остудила пылающий разум. Аккуратно поставив стакан, он, как и подобает разумному человеку, к которому вернулась способность мыслить логически, спокойно ответил:
— Ещё бы. Никаких наркотиков здесь нет, — отрезал Мок Сонха.
Его категоричность принесла огромное облегчение. По крайней мере, Джингён не находился под воздействием психотропных веществ.
Правда, радоваться ему оставалось недолго.
Мок Сонха обнажил в улыбке ровные белые зубы. Его клыки блеснули в свете ламп с пугающе хищной остротой.
Стоило Ким Джингёну сознаться, что он всё-таки видел «галлюцинацию», как тот тут же вызвал прислугу.
«Меня убьют. Точно прикончат. Я отсюда живым не выйду».
Джингён побелел как мел, лихорадочно выискивая взглядом пути к отступлению.
Когда дверь распахнулась, он аж подскочил на диване, судорожно сцепил руки в замок и принялся жалко умолять:
— Вы совершили нечто такое, за что вас стоит убить? Если да, то придётся умереть, — невозмутимо произнёс тот самый секретарь, который совсем недавно заботливо советовал ему не влюбляться в младшего господина. С глухим стуком он опустил на стол пухлую стопку бумаг.
Но тот лишь равнодушно кивнул и вышел из комнаты. Оставшись с хозяином дома наедине, Джингён с удвоенной силой принялся вымаливать себе жизнь.
— Пожалуйста, отпустите меня. Я никому не расскажу о той галлюцинации, клянусь…
Ручка? Он что, собирается заколоть его ручкой?! И без того бледное от нехватки спорта лицо начало приобретать совсем синюшный оттенок.
Джингён рефлекторно вскинул руки, закрывая лицо. Мок Сонха тяжело, с откровенным раздражением вздохнул.
Джингён опасливо опустил руки. На столе действительно лежала увесистая кипа бумаг, озаглавленная словом «Договор». Страниц на сто, не меньше…
Джингён торопливо пробежался глазами по тексту. В отличие от того короткого контракта на репетиторство, здесь каждый пункт дотошно описывал условия сохранения тайны. Суть всей этой кипы сводилась к одному: «Всё, что вы здесь увидели, не должно покинуть этих стен». Одолев пару страниц, он отложил листы.
— …А если я не подпишу, что тогда?
— Есть и более простой способ заставить тебя молчать. Вот, держи. Это подарок.
Он протянул Джингёну фотографию. На ней были запечатлены его родители, радостно улыбающиеся и держащие в руках букет цветов.
— Ещё тёпленькая, правда? Только что распечатали.
— Откуда у вас… адрес моих родителей?
— Думаешь, я знаю только адрес?
Джингён выхватил ручку и принялся судорожно расписываться, едва не ломая пальцы от напряжения. Пока он штамповал подписи на бесчисленных страницах, вдруг спросил:
— Есть! И очень сильная! — выпалил Джингён, вцепившись в ручку еще сильнее. Ему казалось, что это его единственный шанс выжить.
— Значит, будешь пить таблетки.
И только оставив свою подпись в каждом нужном месте, Джингён наконец получил свободу и вырвался из этого особняка.
Добравшись до съёмной квартиры друга, Джингён с порога вывалил на него цель своего визита.
— Чего? Ты чё несёшь? Ты ж вроде на подработку ушёл? — Со Саниль, зевая во весь рот, почесал взлохмаченную шевелюру.
— Вот я и говорю, спасай. Я сейчас…
Перед тем как покинуть особняк, Джингён собрал в кулак всю свою жалкую смелость и задал вопрос.
— Скажите… то, что я видел… это ведь… правда?
Джингён совершенно точно видел чёрную пантеру! Мокрый насквозь парень исчез, а вместо него на парня раздражённо смотрел зверь. А значит, этот человек превращается в…
— Всё как написано в контракте.
Но в контракте были прописаны лишь строгие обязательства по неразглашению. Природа этой тайны и кем именно является этот человек, на бумаге не фиксировались.
— Если я ударился головой и мне мерещится то, чего не следует… то, может, я прямо сейчас поеду в больницу…
— У нашего фонда есть своя клиника. Могу отвезти тебя туда. Если так хочешь.
Надо же, как элегантно и с каким размахом Сонха угрожал запереть его в психушке. Перспектива была не из приятных, и Джингён поспешно замотал головой.
— Мне плевать, веришь ты или нет. Главное — держи рот на замке. Подробности о нарушении договора тебе разъяснит секретарь Кан.
— П-просто это всё… так внезапно…
Даже когда в армии свирепый инструктор выкрикивал его имя, Джингёну не было так страшно. Он вытянулся по струнке.
— Как думаешь, кто болтает больше, живые или мёртвые?
Не проронив ни звука, Джингён низко поклонился и пулей вылетел из дома. Секретарь по фамилии Кан усадил его в роскошный «Майбах» и любезно довёз до самого дома.
— …И зачем вы меня подвозите? А вдруг я сейчас просто сбегу?
«Ким Джингён, ты сказочный идиот!» — мысленно отругал он себя. Захотелось заклеить себе рот скотчем. Хочешь сбежать — беги молча! Зачем вслух-то спрашивать?!
Секретарь Кан плавно крутанул руль и с расстановкой пояснил:
— Мы отпускаем вас домой по одной простой причине: поймать такого человека, как вы, куда легче, чем прихлопнуть муху. Если ваш язык окажется слишком длинным, вы обнимете его и отправитесь на дно океана. А рядышком будут лежать ваши любимые родственники. Так что, если вдруг почувствуете непреодолимое желание поделиться нашим секретом, просто выберите, в каком из пяти океанов хотите упокоиться. Остальное мы возьмём на себя. Всё предельно просто, не так ли?
— И что «сейчас»? С чего вдруг тебя спасать? Они тебе там угрожали, что ли? Заставили делать что-то странное? Органы на продажу вырезают? — нахмурившись, засыпал друга вопросами Со Саниль, возвращая того в реальность.
— Д-да нет. Ничего странного не заставляли…
— …Да так. Забудь, — Джингён поспешно отвёл взгляд.
Пусть он и не питал к этому придурку глубокой платонической любви, но чётко понимал: если Саниль услышит хоть крупицу правды, их точно пустят на корм рыбам вместе.
— Если ничего, чё тогда припёрся? А, бабки за урок дали?
В голове Джингёна тут же материализовался пухлый конверт, который ему всучили перед уходом.
— О, тогда погнали жрать мясо! Тут неподалёку новое место открылось, офигенное. И дорогущее!
«Вот же ублюдок меркантильный», — вздохнул про себя Джингён.
Со Саниль по-свойски закинул руку другу на плечо, весело напевая себе под нос. Перспектива набить живот бесплатным мясом явно привела его в полный восторг.
Едва они уселись за столик, Саниль без спросу заказал целых пять порций говядины.
— И ещё принесите бутылку «Касса» и бутылку «Чамисыль», пожалуйста!
— Какой алкоголь посреди белого дня? — возмутился Джингён.
Джингён рассудил, что когда на душе так паршиво, отказываться от выпивки — настоящее преступление.
— Но ты всё-таки колись, чё припёрся? Из-за репетиторства, по-любому? — прищурился друг.
Этот странноватый парень, который обычно молол чушь, совершенно не чувствуя атмосферы, иногда проявлял пугающую проницательность. Опрокинув стопку соджу, Джингён наконец ответил:
— Короче. Походу, меня не уволят.
— Чего? Охренеть, этот тип чё, тоже по мужикам?
— И не выпер тебя? Ну и крепкий же у него желудок.
У Джингёна и так-то друзей было раз-два и обчелся, но этого прямо сейчас хотелось придушить.
— А-а-а. Ясно-понятно. Ты не стал отыгрывать «типичного гея», да?
— Плохо стараешься, значит. Не так уж сильно хочешь, чтоб тебя уволили.
В груди у Джингёна сдавило. Когда на твоих глазах здоровенный мужик с плеском падает в воду, а секундой позже выныривает чёрной пантерой — это не поддается ни здравому смыслу, ни современной науке. В такой ситуации мозг отсекает всё лишнее, оставляя лишь один инстинкт: выжить и свалить как можно дальше. Естественно, в тот момент было как-то не до дешевых постановок с манерными ужимками.
— Бли-и-ин, ну что мне делать? — в отчаянии простонал Джингён, вцепившись себе в волосы.
Саниль укоризненно цокнул языком и щедро плеснул другу еще соджу в опустевшую стопку.
— Чего делать, чего делать. Добиваться увольнения.
Его план не изменился ни на йоту.
— Да говорю же, меня не уволят!
Контракт о неразглашении, под которым Джингён подписался кровью (ну, почти), состоял из двадцати с лишним страниц одних только приложений. И там черным по белому было сказано: работник не имеет права самовольно расторгнуть договор, пока этого не захочет работодатель. Да и кто отпустит свидетеля, увидевшего такое?
— Да почему не уволят-то? Было бы желание. Я б на твоем месте за день вылетел.
Джингён смерил ледяным взглядом это ходячее недоразумение, которое в данный момент уплетало жареное мясо, запихивая за обе щеки по три куска разом. И что на него нашло в старшей школе? Как он умудрился целых три года сохнуть по этому проглоту?
— Хочешь, я вместо тебя схожу и поговорю с ним? — меланхолично предложил Саниль, размешивая соджу в бокале с пивом. — Здоровья у меня вагон. Ну, съездит он мне по физиономии пару раз, делов-то.
«Ах, ну да. Вот за это и сох», — мысленно признался себе Джингён. — «Ну, и за смазливую мордашку, само собой».
Проглотив рвущийся из груди тяжелый вздох, он буркнул:
И тоже принялся меланхолично жевать мясо. Его друг был парнем прямолинейным и начисто лишенным чувства такта, но отправлять его на корм рыбам Джингён точно не планировал.
— Давай я за тебя на этот урок схожу? — не унимался Саниль. — Гарантирую, вышвырнут в тот же день. С тебя только еще две порции говядины. Идет?
— Это уже ни в какие ворота. Элементарная вежливость должна быть.
— Да ты слишком вежливый, в этом вся твоя проблема! Надо быть в меру борзым. Хотя с твоей-то постной миной ты даже хамить будешь вежливо, — Саниль громогласно заржал, в один глоток опрокинул стакан и, утерев губы тыльной стороной ладони, добавил: — Да не парься ты так. Просто делай всё, что его бесит. Всё то, что обычно не делаешь.
Стряхнув капли воды с листа салата, Джингён глубоко задумался. И после затянувшейся паузы поднял на Саниля абсолютно серьезный взгляд и спросил:
— А что кошки ненавидят больше всего?
Вгрызаться в проблему, препарировать её со всех возможных сторон и находить решение — в этом Джингёну не было равных. Вооружившись советами сестры Саниля, он провел масштабное исследование кошачьих повадок. В конце концов, пантера — тоже из семейства кошачьих, а значит, базовые животные инстинкты у них должны совпадать.
Итак, список раздражителей был готов. Кошки категорически не выносят: резкий запах цитрусовых, вторжение на личную территорию, внезапные физические прикосновения, резкие громкие звуки, а также шоколад.
Этого арсенала должно было хватить с лихвой.
И вот, стоя перед массивными воротами особняка, Джингён нервно поправил лямку тяжелого рюкзака. Впервые в жизни он не просто воспользовался одеколоном, а буквально облился термоядерным парфюмом, а на самое дно сумки уложил плитку шоколада. Усвоив урок о непереносимости громких звуков, Джингён заранее выкрутил громкость рингтона на телефоне до максимума и на всякий случай завел парочку будильников с самым мерзким звонком.
«Главное — вести себя естественно. Делать вид, что это случайность, и потихоньку бесить его».
Джингён сделал глубокий, полный решимости вдох и нажал на кнопку. Механически щелкнул объектив камеры интеркома, и, как и в прошлый раз, дверь тут же приветственно лязгнула электронным замком. Он бросил быстрый взгляд на циферблат: до начала занятия оставалось еще ровно десять минут. Джингён честно пытался опоздать или хотя бы прийти впритык, но проклятая пунктуальность, въевшаяся в подкорку еще со школы, оказалась сильнее любых коварных планов.
Джингён поздоровался с секретарем, который в прошлый раз отвез его домой, прочитав по пути увлекательную лекцию о прелестях подводного плавания с бетонным блоком. Секретарь коротко кивнул, а затем вскинул брови и пристально уставился на него.
— …Что-то не так? — Джингён постарался задать вопрос максимально непринужденно. «Так. Спокойно. Не дрейфь. Ты ничего плохого не сделал», — попытался успокоиться он.
— Нет, ничего. Впрочем, сами скоро всё поймете. Идемте, — бросил провожатый и повел гостя за собой.
Хозяин дома ждал их в кабинете.
Мок Сонха встретил его приветствие лишь скупым кивком головы. Стараясь не смотреть нанимателю в глаза, Джингён опустил рюкзак на пол и принялся суетливо вытаскивать распечатки. Каким бы кошмаром ни казалась эта подработка, она всё еще оставалась оплачиваемой работой, ради которой он вчера полночи корпел над учебными материалами.
— Эм, для начала… чтобы точно определить ваш текущий уровень, я составил небольшой вводный тест. Вот…
Не успел он договорить, как Мок Сонха страдальчески поморщился.
Из-за низкого холодного тембра этот короткий оклик ударил, как брошенный в лицо тяжелый снежок.
Джингён опешил от столь внезапного приказа.
Мок Сонха с раздражением швырнул ручку на стол.
Джингён подскочил как ужаленный и вылетел за дверь.
В коридоре его уже дожидался секретарь Кан. На сгибе его локтя покоилась стопка свежей одежды и пушистое полотенце. Лицо мужчины оставалось невозмутимым, словно этот нелепый сценарий был заранее прописан в его ежедневнике.
— Будь на вашем месте кто-то другой, вас бы уже убили. Вам повезло, что вы учитель, вас пощадили из уважения к вашему статусу.
Утешение из этого для Джингёна вышло так себе.
— Для младшего господина такой резкий запах — это пытка.
При этих словах где-то под ребрами у Ким Джингёна неприятно кольнула совесть.
Он решил помыться четыре. И вот, когда Джингён, отмытый до скрипа и благоухающий исключительно нейтральным мылом, вернулся в кабинет, Мок Сонха уже листал оставленные им распечатки.
У Джингёна появилось стойкое ощущение, что учитель и ученик поменялись местами. Мок Сонха с шелестом перевернул страницу и спросил, ткнув пальцем в бумагу:
— А, да. Решайте, как будто это настоящий экзамен.
— Двадцать минут. Для начала проведем небольшой тест по математике.
Мок Сонха сдвинул брови с предельно серьезным выражением и придвинул к себе лист. Карандаш деловито зашуршал по бумаге. Ким Джингёну оставалось лишь тихо сидеть, сложив руки на коленях, и смиренно ждать. Мок Сонха решал задачи, не отвлекаясь ни на секунду, с головой уйдя в процесс.
«Надеюсь, от меня больше не воняет парфюмом...».
Почувствовав укол вины за то, что подверг парня обонятельной пытке, он незаметно поднес запястье к носу и принюхался.
— Не переживай. Ничем не пахнет.
— Ничем не пахнет, кроме твоего собственного запаха.
«В смысле, пахнет моим собственным запахом? И чем же это я пахну?» — пронеслось в мыслях у Джингёна. Он украдкой уткнулся носом в собственное плечо и втянул воздух, но так ничего и не уловил.
— Ты чего? — спросил Мок Сонха, даже не поднимая головы от листа.
— А, ничего-ничего! Осталось пятнадцать минут.
Мок Сонха молча продолжил шуршать карандашом, а спустя пару минут отложил его в сторону.
Джингён бросил взгляд на протянутую бумагу. Почерк оказался на удивление ровным. Торопливо достав ключ, он начал сверяться с ответами. А посмотрев итоговый результат, и вовсе потерял дар речи.
— Э-э, ну. Знаете… пожалуй, нам стоит начать со школьной программы. Самых азов.
Откровенно говоря, начинать надо было с программы средней школы. Задания, которые Джингён сегодня принес, были самыми элементарными — из тех двухбалльных задачек, что всегда ставят на первую страницу пробных экзаменов.
— До вступительных осталось всего несколько месяцев, а ты предлагаешь мне пройти трехлетнюю программу?
«Вам вообще-то шестилетнюю надо проходить...» — подумал он, но вслух произнес:
— Это… зависит от того, в какой университет вы планируете поступать.
Конечно, если Мок Сонха метил в какой-нибудь заштатный вуз, куда берут даже тех, кто плетется семисотым в списке ожидания; или в шарашкину контору, название которой приходится диктовать по слогам, потому что в природе о ней никто не слышал; или в заведение, куда зачисляют даже спустя месяц после окончания официальных сроков подачи документов — тогда это был совсем другой разговор.
«Вот же псих!!!» — Джингёну пришлось сжать зубы, чтобы не ляпнуть это вслух.
— Аха… ха-ха, — неловко хохотнул он. Но, поняв, что атмосфера к веселью не располагает, тут же заткнулся.
— А какой следующий по крутости? Корейский, что ли?
— …Такого университета не существует.
— Да я как-то не задумывался, куда поступать. Не по своей же воле иду. Главное — четырехлетний вуз в Сеуле.
И вдруг Джингён вспомнил, что этого парня называли «младшим господином». Внешность у него, конечно, никак не вязалась с этим словом.
«Но если он "младший", значит, есть и "старший"? А этот их "Председатель" — он что, тоже превращается в черную пантеру, если на него воду плеснуть? У них там вся семейка — зоопарк?!».
«Да нет, бред какой-то. Точно показалось. Превращаться в пантеру от воды — это ж клише из дешевого фэнтези. А что, если притвориться, будто я случайно пролил на него воду, и проверить…»
Джингён покосился на стакан с водой. В этот момент Мок Сонха отложил карандаш, а тот рефлекторно закрыл лицо руками и пискнул:
— Ты сказал «простите». За что?
Мок Сонха скользнул взглядом по стакану с водой, стоявшему перед Джингёном. Словно прочитав его мысли, он коротко усмехнулся:
— Такого количества воды не хватит. Нужно промокнуть до нитки.
— Ты же хотел плеснуть в меня водой? То на стакан косился, то на меня.
— Нет! Что вы, ни в коем случае!
Глаза Джингёна панически забегали. Он мысленно отвесил себе звонкую оплеуху за эти вольности, но корабль уже уплыл.
— У меня просто… в горле пересохло! — выдал он жалкую отмазку и принялся жадно глотать воду.
— Значит, смотришь на меня, и в горле пересыхает?
— И почему же? — Сонха склонил голову набок и впился в парня взглядом.
«Да отцепись ты уже!» — мысленно взвыл Джингён. Он видел Мок Сонху всего третий раз в жизни, но уже был абсолютно уверен, что характер у того въедливый, дотошный и отвратительный.
Джингён хотел было прочесть ему лекцию о корреляции между сильной жаждой и животным страхом, но язык прилип к нёбу. Руководствуясь исключительно инстинктом самосохранения, он выбрал самый простой и унизительный путь:
— …Это потому что… когда я вижу красивого мужчину… мне… очень нравится… …Простите.
Джингён готов был поклясться небом, что в жизни не пускал слюни на парней и не рассматривал их как сексуальные объекты. Вся его любовь так и оставалась платонической фантазией в голове. Но чтобы выжить, пришлось натянуть на себя этот образ.
Мок Сонха тихо втянул воздух сквозь зубы. Затем, всё так же склонив голову, пододвинул к нему свой стакан с водой.
Чувствуя себя так, словно его пытают водой, Джингён влил в себя жидкость, хотя пить совершенно не хотелось. А Сонха снова наполнил стакан.
— У тебя же пересохло в горле. Ты же так любишь мужчин.
Поняв, что сам себе могилу вырыл, Джингён покорно осушил стакан.
Молча он влил в себя очередную порцию. И только когда графин опустел до последней капли, уголки губ Мок Сонхи дрогнули в подобии усмешки.
— Ну, раз жажду ты утолил, давай вернемся к нашему разговору.
У Джингёна на душе заскребли кошки. Не то чтобы ему сию же секунду захотелось броситься под поезд, но тоскливо стало невыносимо.
Под «возвращением к разговору» подразумевался вызов секретаря Кана. Откинувшись на спинку кресла, хозяин кабинета велел ему перечислить названия всех сеульских университетов, которые тот помнит.
Секретарь Кан без тени сомнения затянул ту же песню про Сеульский национальный. «Да они тут все с катушек слетели что ли?».
— Сеульский — это, конечно, да. Престижно. Но туда очень сложно поступить…
Джингён попытался максимально мягко навести их на другие варианты.
— А как насчет Ёнсе или Корё? — предложил Джингён.
— А это еще где? Ёнго-дэ? Что за название такое? — недоуменно нахмурился этот так называемый «младший господин».
В тот момент Джингёну захотелось харкать кровью.
— Университет Ёнсе находится в Синчоне, а Корё — в Анаме. Ха-ха. У них, конечно, есть и другие кампусы, но это отличные вузы.
И секретарь Кан принялся загибать пальцы, перечисляя другие университеты. Как назло, это были сплошь элитные, чертовски престижные заведения, названия которых обычно гордо красуются на картах метро. Поступить туда с текущими знаниями Мок Сонхи было так же реально, как пешком дойти до луны.
Обливаясь липким холодным потом, Джингён постарался разжевать ситуацию со вступительными экзаменами максимально доступно.
— Эм, видите ли, чтобы поступить в названные вами университеты, нужно получить на Суныне как минимум вот такие баллы.
Джингён выписал цифры по каждому предмету. Он решил, что наглядные цифры сработают лучше, чем абстрактные рассуждения о том, что «надо хорошо учиться».
— Это ещё что такое? Первое место, второе… Ты предлагаешь мне занять первое место?
— Нет-нет, это не места, это уровни… Ох…
Джингён тяжело вздохнул и решил рубить правду-матку:
— Занимаясь с репетитором раз в неделю, поступить в эти университеты практически невозможно. Вам бы лучше каждый день ходить на подготовительные курсы… или вообще лечь в закрытый пансион для абитуриентов.
Стальной голос принадлежал не Мок Сонхе, а стоявшему позади секретарю Кану. И пока Джингён с открытым ртом переваривал этот категоричный отказ, Мок Сонха невозмутимо продолжил:
— Сколько раз нужно заниматься, чтобы поступить? — с нажимом повторил он.
— Учиться нужно каждый день. Это должно стать привычкой, как прием пищи.
— Я спрашиваю, сколько раз в неделю нужны занятия с репетитором?
И лишь на этом слове Джингён осознал, какую фатальную ошибку только что совершил.
— Аха-ха. Я имею в виду, занятия с репетитором — это, конечно, хорошо, но самостоятельная работа куда важнее! Поэтому…
Джингён мысленно взвыл: «Прикуси язык. Откуси его себе и умри!»
— Сколько раз в неделю ты сможешь приходить? — Мок Сонха безжалостно прервал его жалкий лепет.
— …Два, — пропищал Джингён вмиг севшим голосом.
Да, он сам вырыл себе эту яму, но надеялся, что падать придется хотя бы не слишком глубоко.
«У нас тут что, офис с пятидневной рабочей неделей?!»
— Я не могу. Мне вообще-то тоже надо в универ ходить…
— …Хорошо, давайте три, — согласился репетитор чуть ли не плача.
Секретарь Кан тут же вышел из кабинета, чтобы внести правки в свежий контракт.
Остаток времени ушел на то, чтобы набросать примерный план их академических мучений на ближайшие недели. Наконец, Джингён закинул рюкзак на плечо. И тут, уже у самых дверей, его внезапно осенило. Пошарив в переднем кармане, он нащупал обертку и протянул плитку шоколада хозяину кабинета.
Мок Сонха уставился на шоколадку с таким выражением лица, которое так и кричало: «И нахрена мне этот мусор?».
— Угощайтесь, — повторил Джингён, сунул ему сладость и поспешил к выходу.
Шоколадка прилетела ему точно в плечо и отскочила на пол.
«Да уж. Слава богу. И правда терпеть не может».
С облегчением он поднял шоколадку, сунул обратно в карман, поклонился и вышел.
Уже на улице его догнал секретарь Кан и протянул конверт.
— Но я же получил деньги в прошлый раз.
— Да. То была оплата за прошлую неделю, а это — за сегодняшнее занятие.
Сумма, которую ему дали в прошлый раз, казалась щедрой даже в пересчете на месяц. Джингён заглянул в конверт. Денег было ровно столько же, сколько неделю назад. Неужели это была оплата за один раз?!
Он хотел было возмутиться, но секретарь Кан молча протянул ему в руки обновленный контракт. Увидев в нем прописанное количество занятий в неделю, Джингён молча сунул конверт в карман.
«Ладно. Хоть какая-то компенсация за моральный ущерб».
Греясь мыслью о пухлом конверте, Джингён побрел домой. Следующее занятие стояло в расписании на среду. Решив подготовиться заранее, на следующий день после пар он зашел в книжный и накупил учебников. А заодно взял еще одну шоколадку. На этот раз с миндалем — всё равно подопечный ею швырнет, так хоть сам Джингён потом съест то, что любит.
Нагруженный пакетами с книгами, он возвращался домой, когда услышал радостный оклик:
Джингён обернулся. К нему, широко улыбаясь, спешил его университетский сонбэ.
— О, привет, Го Джинён. Какими судьбами?
— Да вот, по делам тут неподалеку крутился. А ты откуда такой навьюченный?
— Учебники купить. Для той подработки, что ты подогнал.
— А-а-а, репетиторство. Точно, было дело.
Это был тот самый случай, когда «выгодная халтура» находится по пьяни через «знакомого старшекурсника двоюродного брата соседа». Вспомнив события последних дней, Джингён мысленно поклялся себе больше никогда в жизни не ввязываться в сомнительные авантюры под градусом.
— Ну и как там? Говорят, семейка сказочно богатая.
— И платят, наверное, нехило, да? — Джинён уловил его вялую реакцию и подозрительно прищурился.
— А чего лицо такое кислое? Ученик проблемный? А, точно, он же экстернатник. Что, изгой какой-нибудь или хикка?
— Нет. Вовсе нет. Ничего подобного.
Учитывая, с каким пиететом к Мок Сонхе обращались «младший господин», рос этот парень как сыр в масле. И до забитого хикки ему было как до луны. С его-то бездонным счетом в банке, модельным ростом и чертовски красивым лицом за ним должны были бегать толпы обезумевших поклонниц…
Конечно, если закрыть глаза на одну крошечную, незначительную деталь — его милую привычку время от времени превращаться в гигантскую черную пантеру.