Живой кот Шрёдингера | Глава 1.3
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
— Тогда что? Типичный богатенький ублюдок без тормозов? У этих мажоров часто так бывает — думают, что весь мир вокруг них крутится, — со знанием дела протянул Джинён.
К слову, за Го Джинёном давно закрепилось прозвище «Джинён-Антуанетта». Оно прилипло к нему на первом курсе, когда один из первокурсников искал недорогую студию, а сонбэ выдал совершенно оторванную от реальности фразу: «Да попроси родителей купить тебе квартирку поблизости. Метров сто, конечно, маловато, но для одного вполне сойдет».
Джингён лишь натянуто улыбнулся.
— А почему экстернатом-то? Из школы выперли?
— Не знаю. Я такие вещи не спрашиваю.
— Да тут и так всё ясно, — хмыкнул старшекурсник.
В памяти Ким Джингёна всплыл Мок Сонха, хладнокровно попирающий ногами окровавленного человека. Тут всё было не просто ясно — эти «ясно» имели такие острые углы, что о них можно было порезаться насмерть.
— Ну, в общем, постарайся там. Я краем уха слышал, что у них просто нереальные бабки. Говорят, в Корее нет ни одного крупного бизнесмена, который бы не брал у них в долг. Кто знает, может, если ты его в универ запихнешь, они тебе тачку подгонят.
«А если не запихну — органы вырежут», — мысленно добавил Джингён, проглотив эту фразу вместе с нервным смешком.
— Как тачку подгонят — с тебя простава! И это, если у него там сестренка симпатичная есть или нуна — не забудь про своего хёна, познакомь!
Попрощавшись с Го Джинёном, он побрел дальше. Настроение было хуже некуда. Го Джинён был его первой университетской влюбленностью на первом курсе. В тот вечер Джингён примчался на пьянку по первому его зову только потому, что не мог ему отказать.
При каждой их встрече Джинён просил познакомить его с какой-нибудь девушкой. Это было у него вместо «привет». За свои двадцать с лишним лет Джингён ни разу не видел человека, настолько помешанного на женском поле. Настоящий бабник. Именно поэтому влюбленность Джингёна перегорела довольно быстро. Он не испытывал ни грусти, ни горьких сожалений от этого негласного «расставания» — в конце концов, у него с самого начала не было ни единого крошечного шанса.
«…Но вкус на парней у меня всё равно отвратительный».
Закончив с покупкой учебников, он закинул оставшуюся наличность на банковский счет и набрал номер родителей, просто чтобы спросить, как у них дела.
— Джингён-а? — в трубке раздался знакомый голос отца.
— Да, пап. Вы уже поужинали? Как мама?
— Ты за нас не переживай, мы-то в порядке. Сам нормально питаешься? Не голодаешь?
— Да, не волнуйтесь. Я хорошо ем.
— Откуда у тебя деньги, что ты опять нам перевел? Тебе же за учебу платить надо.
— Я стипендию получил, так что за учебу платить не нужно. Всё в порядке.
Его родители всю жизнь занимались выращиванием яблок, и Джингён был их поздним, долгожданным ребенком. Они отдавали своему единственному сыну абсолютно всё, выворачивая карманы наизнанку и ничего не жалея для его будущего. Но Джингён довольно рано осознал, что как бы ни старался, он никогда в жизни не сможет дать им то, чего они хотели бы больше всего — внуков. Поэтому он решил выплачивать свой сыновний долг иначе.
Джингён пахал как проклятый. Сам пробился в престижный столичный университет, и с тех пор не только полностью закрывал счета за обучение, но и полностью себя обеспечивал. Учебу покрывала стипендия, а все деньги, заработанные на репетиторстве и мелких подработках, он откладывал и переводил домой. Конечно, никакие суммы не могли компенсировать всю ту любовь и труд, что они в него вложили, но Джингён хотел сделать для них максимум возможного.
— Спасибо тебе, сынок. Уж и не знаю, за какие заслуги нам достался такой ребенок.
— Ну что вы. Ладно, отдыхайте. Я отключаюсь.
После этого короткого разговора на душе у Джингёна стало тяжело. Перед мысленным взором стояли их лица — как они радостно улыбались, получив букет цветов… от того страшного бандита.
Он перевел весь остаток со счета родителям и вдогонку написал о том, что получил «специальную премию от университета». В ответ тут же получил череду извинений и благодарностей. Джингён знал, что они не потратят на себя ни единой воны из этих переводов, а будут просто их откладывать. Ну, может, когда-нибудь всё-таки потратят.
Он сунул телефон в карман. На счету был абсолютный ноль, и от этого было как-то пусто на душе, но мысль о том, что в среду придет очередная зарплата, немного утешала.
«…Это тоже звучит паршиво», — усмехнулся Джингён про себя, размышляя о том, как легко его жизнь была куплена за деньги.
Перед тем как войти в кабинет, Джингён воровато огляделся, уткнулся носом в собственное плечо и принюхался. После того как выяснилось, что Мок Сонха на дух не переносит резких запахов, у него развилась настоящая паранойя.
Короткий оклик застал Джингёна врасплох. Он вздрогнул и резко обернулся. Голос Мок Сонхи обладал пугающим, вибрирующим тембром — слышать его так близко было всё равно что чувствовать, как под кожу медленно загоняют лезвие.
— Чего застыл? — бросил тот. Как этот человек умудрился подобраться к нему вплотную, не издав ни единого звука, для Джингёна оставалось загадкой.
— А, здравствуйте! Я как раз собирался войти.
Мок Сонха молча протянул руку, едва не задев плечо Джингёна, и толкнул створку. Пройдя внутрь, он опустился в кресло и небрежным кивком указал на место напротив.
Джингён сел и принялся выкладывать на стол купленные учебники.
— Я тут подобрал пособия… Если у вас нет особых пожеланий, предлагаю двигаться по ним в таком порядке.
Мок Сонха пробежался взглядом по стопке книг и кивнул.
— Тогда сегодня начнем вот с этой.
Репетитор достал еще одну точно такую же книгу и протянул ему.
— Зачем ты купил две одинаковые?
— А, это моя, а эта — ваша. Мы будем заниматься по одинаковым учебникам.
Джингён достал из пенала маркер и аккуратно вывел на обложке имя «Мок Сонха». Тот задумчиво посмотрел на ровные буквы и спросил:
— Раз мелочи, почему ты за них платишь?
Его тон был похож на допрос. Джингён рефлекторно вскинул руки, словно защищаясь, и торопливо выпалил:
— Я всегда дарю своим ученикам первый учебник!
— Своим ученикам? — переспросил парень.
«Может, я неправильное слово подобрал?»
— Э-э, ну, в смысле, тем, кого я обучаю…
— Да, — пискнул Джингён, окончательно растеряв уверенность.
— Ну, скорее, помощник в учебе…
Джингён достал из пенала карандаш.
Мок Сонха кивнул. Джингён же взял себя в руки и начал спокойно объяснять материал.
Занятие прошло на удивление гладко. После урока репетитору, как всегда, вручили конверт, а Мок Сонха, вопреки ожиданиям, добросовестно выполнил заданное на дом. Более того, после их разговора о статусах он действительно пару раз обратился к Джингёну «учитель».
Но, несмотря на эту кажущуюся идиллию, Джингён всё равно изо всех сил старался добиться увольнения. Правда, арсенал его средств стремительно таял. После недавней «принудительной помывки» о парфюме не могло идти и речи. Открыто дерзить он элементарно боялся. О том, чтобы коснуться живота этого пугающего человека или повысить на него голос, страшно было даже помыслить. Джингён выкрутил звук на телефоне на максимум, но ему никто не звонил, так что этот план тоже провалился.
В итоге единственной доступной диверсией осталось «вручение шоколадок». И каждый раз Мок Сонха швырял их обратно со словами «не буду».
В тот день, выбирая перед занятием шоколадку в круглосуточном, Джингён вдруг задумался: а есть ли смысл вообще ее покупать? Занятия ведь проходят нормально, без происшествий…
Джингён энергично замотал головой. Совсем расслабился! Как он вообще мог забыть о том, что увидел в саду?!
В памяти тут же всплыл огромный зверь, надвигающийся на него в пруду. Лоснящаяся черная шерсть, острые как бритва клыки и алая пасть.
По коже пробежали мурашки. Он поспешно схватил с полки самую большую шоколадку, запихнул ее в рюкзак и вышел на улицу. Как вдруг на голову упала первая капля.
Джингён поднял голову — и в этот момент дождь ливанул стеной. Чтобы не намочить книги и распечатки, пришлось прижать рюкзак к груди и припустить бегом. Возвращаться в магазин за зонтом не было смысла — до особняка оставалось совсем немного. Вскоре он уже стоял перед воротами. Отряхнув мокрую одежду, Джингён нажал на звонок.
Камера домофона щелкнула. Обычно, как только по ту сторону видели его лицо, дверь сразу же открывалась, поэтому Джингён не придал значения паузе и просто молча стряхивал с себя капли дождя. Но время шло, а лязга открывающегося замка всё не было.
«Может, кнопку не дожал?» — подумал он и снова повторил это действие. Домофон включился.
— Прошу прощения. Сейчас открою.
Голос секретаря Кана звучал как-то нервно. Замок щелкнул, и Джингён, спасаясь от ливня, побежал через сад к дому. И тут в его голове внезапно всплыл тот самый странный пункт из первого контракта.
«В дождливые дни занятия отменяются, но оплата сохраняется». Зачем они добавили такое условие? Да еще и с невыгодной для себя оговоркой про оплату?… «Да ну, бред».
— Вы пришли. Заходите быстрее.
Секретарь Кан, который никогда раньше не встречал его у входа, подбежал к дверям и крепко схватил Джингёна за запястье.
— Вы же говорили, что у вас аллергия. Вот, держите.
Он бесцеремонно засунул Джингёну в рот маленькую таблетку и всучил бутылку с водой.
Джингён послушно проглотил пилюлю.
— Послушайте, я хотел спросить…
Только сейчас Джингён заметил, что всегда безупречный костюм секретаря был весь усеян шерстью, а местами и вовсе порван. Он поспешно окликнул Кана:
— Нет, стойте. В контракте же было написано, что в дождь занятия отменяются…
И правда. То абсолютно невыгодное для ученика условие исчезло из договора сразу после того дня, когда Джингён… узнал правду.
Секретарь Кан распахнул дверь кабинета, где они обычно занимались. И перед расширившимися от ужаса глазами Джингёна предстала картина. Как он и предполагал, ОНО было там.
— …Он… понимает человеческую речь? — дрожащим голосом спросил Джингён.
— Да. Считайте, что это тот же самый человек, только обросший шерстью.
Секретарь втолкнул репетитора в кабинет и захлопнул дверь. Раздался щелчок поворачиваемого ключа. Джингён вцепился обеими руками в ручку, отчаянно дергая ее на себя, но всё было тщетно. Эти бессердечные ублюдки заперли его один на один с гигантским хищником!
За спиной раздался глухой стук.
Джингён медленно, очень медленно повернул голову. Огромная черная пантера, вальяжно развалившаяся на диване, раздраженно била хвостом по обивке.
— З-здравствуйте… Давно не виделись… То есть… это наша первая… нет, вторая встреча…
Он сам не понимал, что несет. То, что он видел тогда у пруда, не было ни галлюцинацией, ни наркотическим бредом. Это была реальность. Гигантская черная пантера сидела на месте Мок Сонхи, мерно постукивая толстым хвостом, и не отрывала от него тяжелого взгляда.
— Э-э, как насчет… мы сможем сегодня провести занятие?
Судя по всему, этот парень превращался в пантеру в дождливые дни. Именно поэтому в первоначальном контракте, когда Джингён еще не знал его тайны, и был прописан тот странный пункт.
Пантера подняла хвост и звонко шлепнула им по полу. Похоже, это означало согласие. Джингён осторожно выдвинул стул и сел. Хищник лениво сполз с дивана, подошел к столу и запрыгнул на стул напротив.
От ужаса у Джингёна волосы на затылке встали дыбом, но он заставил себя не паниковать.
«Я ничего не вижу, ничего не вижу», — мысленно повторял он. — «Ни острых клыков, ни когтей, прячущихся в шерсти, ни этой жуткой красной пасти. Я вообще ничего не вижу».
— Тогда… эм, вы сделали домашнее задание, которое я задал на прошлой неделе? — робко спросил Джингён.
Пантера сдвинула лапой лежащую на столе распечатку. Огромной и тяжелой лапой. Джингён нарочито отвел взгляд в сторону.
«Это просто большая кошка. Жуткая, черная, гигантская, совершенно не милая, но кошка. Которая пришла на урок».
Интенсивно начитывая про себя мантры для самоуспокоения, Джингён принялся проверять домашку. Ошибок стало меньше, но уровень всё равно оставлял желать лучшего. Он объяснил неверно решенные задачи, переписал их в тетрадь и подвинул ее ученику.
— Попробуйте решить это еще раз…
Пантера молча уставилась на него.
— …А-ха-ха. Вы же не можете писать, да.
Держать карандаш такой лапой было физически невозможно. Тем не менее, пантера упрямо схватила ручку зубами и попыталась перехватить ее лапой. Миссия была обречена на провал. Ручка раз за разом выскальзывала и падала на стол. С каждым стуком пластика о дерево Джингён нервно вздрагивал.
В конце концов пантера низко зарычала от накатившего раздражения. Джингён торопливо подался вперед.
В этот момент взбешенный хищник в сердцах махнул лапой — и как раз в ту сторону, куда потянулась рука. Всё произошло в долю секунды. Острый как бритва коготь распорол ему кожу на тыльной стороне ладони. Кровь частыми каплями брызнула на учебник.
Джингён инстинктивно схватился за рану. Глаза пантеры округлились. У Джингёна никогда не было домашних животных, но показалось, что он смог прочитать выражение ее морды.
Джингён поспешно вскочил со стула. И тут хищник молниеносно вцепился зубами в его рубашку.
Джингён застыл, парализованный ужасом. Но пантера тут же разжала челюсти и отпустила его. В ее взгляде читалось невысказанное сожаление.
— Я понимаю, что это случайность. Я сам виноват, не нужно было так резко тянуть руку.
Пантера промолчала. Ну, логично, говорить-то она не умеет.
— Я сейчас обработаю рану и вернусь. Ждите здесь.
Джингён попытался выдавить из себя успокаивающую улыбку и вышел из кабинета. Видимо, у секретаря Кана всё же остались крохи совести, потому что он ждал его под дверью.
— Я принесу аптечку, — коротко бросил тот и исчез.
И только оставшись один, Джингён мысленно взвыл и бессильно осел на пол. Хотелось плакать. Было до одури страшно. Хотелось бросить всё и сбежать.
«Я не могу! Как, блядь, учить леопарда?! У него и клыки, и когти! Было бы хоть что-то одно! Как я должен вести урок, когда меня в любой момент могут сожрать?!»
Голос секретаря прозвучал прямо над головой. Не поднимая глаз, Джингён протянул ему раненую руку. Кан молча, не задавая лишних вопросов, промыл порез и наложил повязку.
— А это еще зачем? — в панике отшатнулся парень, увидев в его руке шприц.
— Прививка от столбняка. От бешенства не нужно, младший господин не гуляет на улице.
— Вы что, сами собираетесь делать укол?
— А вы хотите сделать его себе сами?
Не дав ему договорить, секретарь Кан ловко всадил иглу Джингёну в плечо.
— Всё, готово. Прижмите ваткой на две минуты.
На глаза Джингёна навернулись слезы. Он правда очень хотел расплакаться.
— Не думаю, что вам нужно в больницу, но если хотите, мы можем поехать, — с раздражающей заботой предложил секретарь.
— Если не можете сегодня вести урок, можете идти домой. Занятие будет оплачено.
Предложение было до одури соблазнительным, но совесть не позволила согласиться. Джингён поднялся на ноги.
— Нет, всё нормально. Я смогу. Это просто царапина.
Секретарь Кан не стал предлагать дважды. Вот же бессердечный сухарь.
Он снова подошел к двери кабинета и сделал глубокий вдох. Сердце бешено колотилось, но он постарался придать лицу максимально невозмутимое выражение и распахнул дверь.
Из горла вырвался непроизвольный писк. Огромный черный ком шерсти стоял вплотную к двери — так близко, что его нос едва не задел створку.
Пантера бросила мимолетный взгляд на его забинтованную руку и молча развернулась, возвращаясь на свое место.
«…Он что, волновался и ждал меня у двери?»
Он осторожно покосился на хищника. Их глаза встретились. Пантера слегка оскалила зубы. Джингён пулей метнулся к своему стулу и плюхнулся на сиденье.
— Т-тогда продолжим занятие. Решать задачи вам будет неудобно, поэтому сегодня я просто объясню ошибки и мы пойдем дальше по теории.
Хвост пантеры глухо ударил по ножке стула. Джингён медленно и осторожно возобновил урок. К счастью, до самого конца занятия хищник сидел неподвижно.
— На сегодня всё. Домашнее задание… пока задавать не буду. Сконцентрируемся на теории.
Хвост пантеры дважды ударил по полу.
— Вы… сможете сделать домашку?
— Сможете… Хорошо. Тогда я задам.
Джингён полез в рюкзак за распечатками. В этот момент купленная перед уроком шоколадка выпала из сумки и шлепнулась на пол. Парень суетливо схватил ее и запихнул обратно. Пантера склонила голову набок, с недоумением наблюдая за его манипуляциями.
— Аха-ха… — неловко рассмеялся он.
Джингён прекрасно понимал, что сидящий перед ним зверь — это не обычное животное, но всё равно существовал риск, что он может эту шоколадку съесть — а ведь это яд для кошек. Он просто не мог поступить так подло с животным.
— Ну, я пойду. Обязательно сделайте домашнее задание!
Завершив занятие, он буквально вылетел из кабинета, спасаясь бегством под пристальным взглядом хищника.
Проснувшись на следующее утро, Джингён первым делом потянулся за телефоном и открыл прогноз погоды. Хрупкая надежда на то, что значок грозовой тучи исчезнет с экрана, рухнула в ту же секунду. В городе официально стартовал сезон дождей: затяжные ливни обещали не только до конца этой, но и на протяжении всей следующей недели.
«Разве это нормально — брать деньги за то, что учишь животное?» — мучился совестью Джингён.
Пухлый конверт с зарплатой, который ему всучили позавчера, так и лежал нетронутым в дальнем ящике стола. Джингён твердо решил: если гигантская кошка так и не сможет усвоить материал, он вернет всю сумму до последней воны.
До самого обеда Джингён гипнотизировал экран смартфона, надеясь на сообщение об отмене урока. Но из особняка никто так и не связался. В итоге, во второй половине дня, глубоко вздохнув, он смиренно собрал вещи и поплелся на эту безумную работу.
«Может, просто исчезнуть на время, пока не закончится сезон дождей, а потом вернуться?» — проскользнула малодушная мысль. С унылым лицом Джингён нажал на звонок.
— Да, добрый день, — секретарь Кан, открывший дверь, поздоровался и цепко оглядел его руку.
— Если вам нужно заключение врача, лучше обратиться в нормальную клинику, а не в местную забегаловку. У нашего фонда есть своя больница.
По спине Джингёна пробежал холодок. Вчера он действительно сходил в клинику возле дома, просто чтобы убедиться, что с рукой всё в порядке.
— …Вы что, каждый день за мной следите?
— К чему эти очевидные вопросы?
«Значит, даже временно сбежать не выйдет».
— И еще кое-что, учитель, — добавил секретарь Кан.
Уточнять, кого именно не трогать, не требовалось.
Джингён поправил лямку рюкзака и подошел к кабинету. Он хотел было войти без стука, но в последний момент передумал и вежливо постучал.
Джингён приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Пантера уже сидела на стуле, ожидая его.
— Здравствуйте. Сегодня тоже дождь, да… — даже зная, что ответа не последует, Джингён всё равно не мог перестать нервно болтать. — Скорей бы он закончился, а то прям беда…
Тут он осекся, не веря своим глазам. На передние лапы пантеры были надеты перчатки. Обычные хлопковые перчатки. Это из-за того инцидента, да?
Джингён достал учебники, внимательно изучая морду хищника. Пантера жмурилась и недовольно морщила нос — судя по всему, ей было жутко некомфортно.
Хвост яростно ударил по полу. Это явно означало: «Очень жарко».
Пантера опустила взгляд на свое тело. И Джингён тут же понял, как это прозвучало.
— А! Нет-нет, я не имел в виду одежду! То есть… вы и так без одежды, но… я про перчатки!
Его лицо вспыхнуло как помидор. Только сейчас до мозга дошло, что огромная пантера, сидящая перед ним, абсолютно голая.
— …Нет, я правда ничего такого не думал! Да, мне нравятся мужчины, но самцы животных — это ни в коем случае, это же…
Чувствуя себя самым конченым извращенцем на свете, Ким Джингён не смел даже поднять голову. Его лицо, шея и даже кончики ушей пылали от стыда под пристальным взглядом янтарных глаз.
— Вам, наверное, жутко неудобно, так что снимите перчатки. Я в порядке, — промямлил он севшим голосом.
Пантера тихо фыркнула, словно подавив смешок, зубами стянула перчатки с передних лап и отбросила их в сторону. Огромные когтистые лапы с глухим стуком опустились на стол. Сердце Джингёна зашлось в бешеном ритме, но он постарался не подать вида и начал урок.
Массивная лапа пододвинула к нему стопку листов. Они были исписаны кривыми, едва читаемыми каракулями. Джингён взял красную ручку и принялся методично проверять ответы.
— На одну правильную задачу больше, чем в прошлый раз.
Округлые уши пантеры дернулись.
— Потрясающе. И как вы только умудряетесь это решать…
Джингён встретился с желтыми глазами. В них читалось нечто похожее на торжество. В горле вдруг запершило, он тихонько откашлялся и сделал глоток воды. Неужели и правда аллергия?
— Давайте я объясню теорию на примере тех задач, в которых вы ошиблись.
Он взял карандаш и, выписывая формулы, начал пошагово разбирать материал. Как и в прошлый раз, пантера слушала неподвижно, не сводя с него глаз.
— То, что я сейчас объяснил, понятно?
Хвост один раз стукнул по полу.
— Ха-ха. Было бы здорово попробовать решить это на практике, чтобы закрепить…
Единственный способ проверить, усвоен ли материал, — дать ученику решить задачу самостоятельно. В этот момент пантера нажала лапой на кнопку вызова, стоящую на столе. Тут же раздался стук в дверь.
— Я войду, — это был секретарь Кан.
«Ведь я просто предложил решить задачку, а они меня за это убьют?!» — с этой мыслью Джингён в ужасе замер на стуле.
Секретарь Кан, не обращая на него ни малейшего внимания, подошел к пантере и опустился на одно колено. Он достал из кармана ленту, привязал ручку к кончику хвоста хищника и тут же молча удалился.
— И что это… — начал было Джингён, но пантера сама продемонстрировала ответ.
Хищник перекинул хвост вперед, поймал зубами привязанную ручку и выжидающе уставился на Джингёна. Смысл был предельно ясен. Трясущимися руками Джингён достал распечатки, которые приготовил на случай, если дождь закончится и Мок Сонха вернет себе человеческий облик.
Пантера приступила к решению. С ручкой, привязанной к хвосту и зажатой в зубах. От этого сюрреалистичного, гротескного зрелища у Джингёна по спине побежали мурашки.
«…Это пугает. Но в то же время как-то мило. Но всё равно очень страшно. И всё-таки мило», — сдавшись, подумал он.
Противоречивые эмоции разрывали Джингёна на части. Он опустил голову, старательно делая вид, что ничего не замечает. Закончив писать, пантера выпустила хвост из пасти.
Вместо ответа лапа пододвинула к нему лист. Джингён принялся проверять, скрупулезно прослеживая весь ход решения.
Всё было верно. Кроме одной задачи. Да и в той ошибка была допущена на самом последнем этапе — банальная невнимательность в вычислениях. Логика решения была абсолютно правильной.
— Почти всё верно, — Джингён пометил неверную задачу галочкой. — …Вы невероятны.
Это было искреннее восхищение. На первом занятии ситуация казалась абсолютно безнадежной. Объясняя материал, он каждую секунду сомневался, способен ли этот парень вообще хоть что-то усвоить. А когда Мок Сонха несколько дней подряд оставался в зверином обличье, Джингён уже всерьез готовился возвращать деньги за уроки.
И вот сейчас хищник не просто понял то, что ему объясняли, но и практически безупречно применил это на практике. Когда они с секретарем несли чушь про Сеульский и другие топовые университеты, Джингён списал это на полное отсутствие связи с реальностью и, по сути, сдался.
— Думаю, мы можем немного ускориться. Со следующей главы…
Воодушевленный внезапным проблеском надежды, он потянулся за учебником, но осекся. Пантера смотрела прямо на него. Зверь чуть навострил закругленные уши, и на его черной морде читалось нечто до странности похожее на снисходительную гордость.
«Или мне кажется?» — мелькнуло в мыслях у Джингёна.
Он прочистил горло и продолжил:
— Со следующей главы мы пойдем чуть быстрее. Вы не против?
В знак согласия хищник утвердительно стукнул хвостом по ножке стула. Но, как назло, привязанная ручка предательски зацепилась за край подлокотника, выскользнула из ослабевшего узла и со стуком рухнула на пол. Пантера недовольно обнажила клыки, издав глухое рычание.
Джингён торопливо схватил ручку. Пантера молча смотрела на него, а затем ее хвост описал дугу в воздухе и замер перед Джингёном.
Джингён готов был поклясться, что буквально услышал этот мысленный приказ.
Трясущимися руками он принялся приматывать ручку к черной шерсти. От зашкаливающего адреналина пальцы отчаянно дрожали, лента скользила и никак не желала затягиваться в узел.
«Не трогать. Главное — не касаться его, осторожно, осторожно…» — панически твердил он себе.
Когда ручка выскользнула из пальцев и упала на пол во второй раз, над головой раздалось угрожающее утробное ворчание. Блеснули бритвенно-острые белоснежные клыки. Сердце Джингёна сорвалось в свободное падение и больно ухнуло куда-то в район желудка.
Он крепко зажмурился, вцепившись в ручку. Но щеки коснулись не острые зубы зверя, а что-то невероятно мягкое.
Кончик пушистого хвоста ласково мазнул его по скуле. Один раз. Другой. Медленно, словно успокаивающе поглаживая. Черная шерсть на поверку оказалась шелковистой и невыразимо нежной. Джингён в полном ошеломлении приоткрыл глаза и прижал свободную ладонь к пылающему лицу, не веря собственным ощущениям.
И в ту же секунду пушистый хвост с требовательным хлопком опустился ему на руку.
Джингён торопливо обмотал ленту вокруг хвоста и затянул узел.
— Если слишком туго, я могу ослабить…
Вместо ответа пантера снова поймала хвост зубами.
...Это было и пугающе, и очаровательно. Джингён поежился, потер покрывшееся мурашками предплечье и опустил глаза в учебник.
— В любом случае, вы молодец. Я уже говорил, но повторюсь.
И он завел свою песню — самую робкую и осторожную похвалу в мире.
— Вы очень хорошо схватываете материал. (Лучше, чем я думал). И учитесь быстро. (Быстрее, чем я надеялся). И вы очень старательны. (Неожиданно для вас).
Когда Джингён закончил свою хвалебную речь, уголки губ пантеры, всё еще державшей в зубах ручку, слегка поползли вверх.
— Если продолжите в том же духе, результаты вас порадуют, — тихо пробормотал он, но это было чистой правдой.
Пусть Джингён и пошел на эту работу ради денег, ему по-настоящему нравилось преподавать. Нет ничего более приятного для учителя, чем видеть, как ученик шаг за шагом добивается успеха.
Но этот человек… то есть животное… то есть… в общем, прогресс Мок Сонхи нельзя было назвать «шаг за шагом». Такой скачок за неполный месяц — это феноменальный результат.
Джингён чувствовал себя садоводом, который посадил семечко в бесплодную скалу, а оттуда вдруг пробился зеленый росток. Это было так радостно и удивительно, что Джингён, забывшись, сболтнул то, чего говорить категорически не следовало:
— Если вы и по остальным предметам будете так же заниматься, то точно…
Осознав, что натворил, он втянул язык и с силой прикусил его коренными зубами.
«Что ж ты, язык мой, творишь-то?» — ужаснулся Джингён.
Голова пантеры медленно склонилась набок. В янтарных глазах вспыхнул жутковатый огонек. Огромная передняя лапа с силой нажала на кнопку вызова.
— Нет-нет, постойте! Я не то имел в виду, я просто…
Секретарь Кан материализовался в дверях, словно только этого и ждал. Пантера принялась торопливо выводить на бумаге буквы.
«Нет. Только не это. Пожалуйста, пусть это будет не то!» — в отчаянии взмолился про себя Джингён.
Но когда черная голова отодвинулась, на бумаге отчетливо проступили четыре безжалостных слога:
Секретарь Кан изобразил удивление тоном человека, который вообще ничему в этой жизни не удивляется, и тут же выскользнул за дверь.
— Я отказываюсь! — запоздало выкрикнул Джингён.
Но было поздно. Спустя считанные минуты секретарь вернулся со свежераспечатанным, еще тепленьким контрактом.
Джингён тяжело вздохнул и поправил лямку рюкзака. Ему стоило огромных усилий отбиться от секретаря Кана, который настойчиво совал под нос договор на дополнительные занятия. Джингён изо всех сил доказывал, что в нынешнем состоянии младший господин вряд ли способен принимать взвешенные решения, и будет правильнее обсудить всё, когда он вернет себе человеческий облик.
— Младший господин? Ошибаетесь. Он точно такой же, как всегда. Просто внешне стал очень милым.
Джингён отчаянно замотал головой. В его планах не было копать себе могилу еще глубже.
— Я больше не потяну. У меня пары, задания в универе, да и личная жизнь в конце концов…
— Какая еще личная жизнь? — насмешливо переспросил секретарь.
В памяти Джингёна тут же всплыл факт, что за ним следят 24/7. Вся его «личная жизнь» сводилась к походам в библиотеку, еде, кофе и редким прогулкам. «Надо было вести себя более распутно, пока была возможность», — с сожалением подумал он.
Пытаясь выкрутиться и заодно вызвать у них отвращение, Джингён выпалил первое, что пришло в голову:
— Мне… мне с мужчинами нужно встречаться!
В ту же секунду в глазах пантеры, сидевшей рядом с секретарем, мелькнули презрение и насмешка.
— А, — коротко и емко отозвался секретарь Кан.
Лицо Джингёна горело от стыда, но отступать было некуда. В итоге они сошлись на том, что отложат обсуждение дополнительных занятий до тех пор, пока «младший господин» не придет в норму.
«Быстрее бы добраться до дома. Приму душ, добью домашку, почитаю немного и спать…» — мечтал Джингён.
Он шел по улице, мысленно составляя план на вечер, как вдруг его внимание привлек шум.
Вдалеке выли сирены. «Пожар, что ли? Ужас какой. Хоть бы никто не пострадал».
С тревогой в сердце Джингён ускорил шаг. Но чем ближе он подходил к дому, тем громче становились сирены, и тем яснее он понимал, где именно этот пожар.
— Отойдите! Это опасно! Всем разойтись!
— Эй, там, прекратите снимать! Немедленно отойдите за ограждение!
Сквозь крики пожарных и полицейских пробивался гул толпы зевак, которые снимали происходящее на телефоны. Какой-то парень с поднятым смартфоном восхищенно присвистнул:
— Вау, нифига себе полыхает. Охренеть просто.
Он был прав. Съемная квартира Ким Джингёна полыхала просто охренеть как.