Дай мне клевер | Глава 177
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Что нам теперь делать? — едва слышно выдохнул Хван.
— Для начала я постараюсь найти выход, — так же тихо ответил Ённок.
— Только не делай глупостей и не рискуй понапрасну.
Из-за того, что Чхве Хван произнес это предельно серьезным тоном, находясь лицом прямо между его раздвинутых бедер, Ённок едва не застонал. Горячее дыхание, обжигавшее чувствительную зону, сводило с ума.
— Нас могут заподозрить... так что, может, постараемся сыграть наши роли как следует?
Глаза Чхве Хвана хищно блеснули, и он внезапно лизнул пах Ённока прямо через плотную ткань брюк. Ощущение того, как материал мгновенно становится влажным и горячим, оказалось слишком откровенным.
— Ённок-а... умоляю, прости меня, — жалобно протянул он.
Для простой игры его голос звучал чересчур трепетно и хрипло. Чхве Хван ловко подцепил зубами бегунок молнии и потянул вниз. Ённок дернулся, но даже не попытался его оттолкнуть — за ними ведь наблюдали.
— М-м? Я ведь так тебя умоляю. Выбери только меня. Я буду стараться куда лучше, чем Ём Чхонхо или Мун Гону. Я сделаю абсолютно всё, что ты прикажешь, только сжалься надо мной...
Лицо Хваеа оказалось так близко к его паху, что Ённок едва не вскрикнул. Он вцепился в чужие волосы, пытаясь безмолвно приказать «прекрати», но Чхве Хван даже не шелохнулся. А в следующее мгновение Ённок потерял способность связно мыслить и говорить. Хван одним движением стянул с него белье и жадно вобрал его член в рот, проглатывая несдержанный стон.
Несмотря на то, что Чхве Хван был похищен и заперт в камере, уходил он с совершенно ясным, даже сияющим лицом. Возникали серьезные сомнения в том, осознает ли он вообще всю тяжесть их положения. Зато Ённок, купающийся в показной роскоши, чувствовал себя выжатым как лимон. Обессилев, он плашмя рухнул на мягкий диван.
«И всё же слава богу, что они оба, кажется, целы и невредимы», — с облегчением подумал он. — «Тюрьма... Можно ли как-нибудь пробраться туда незаметно? Нет, какая к черту тюрьма, для начала мне нужно придумать, как избавиться от этой назойливой слежки. Только тогда можно будет хоть что-то предпринять».
И этот шанс представился гораздо быстрее, чем Ённок смел рассчитывать.
На следующий день, прогуливаясь по территории со свитой из охранников, Ённок случайно встретился взглядом с проходившей мимо «Крестной матерью» Син Сэён. Он слегка кивнул в знак приветствия, но женщина вдруг резко остановилась.
— Составишь мне компанию за чашкой кофе. Это не вопрос.
Пока Ённок растерянно моргал, один из надзирателей подал неловкий голос:
— Госпожа, господин И Ённок — очень важный гость.
— Да плевать мне, важный он гость или нет. Какое мне до этого дело? Я хочу выпить кофе с этим важным гостем прямо сейчас. А если вы мне помешаете...
Син Сэён, на которой и сегодня было платье с открытыми плечами, раздраженно ткнула пальцем в свою выставленную напоказ Метку.
— ...я сотру это клеймо в порошок.
От этой угрозы сектанта буквально передернуло. И это было неудивительно, в отличие от настоящих Меток, которые обладали невероятной регенерацией и восстанавливались при любых ранениях, у нее была обычная татуировка. Если повредить рисунок, он исчезнет навсегда. Судя по всему, в прошлом она уже не раз шантажировала их подобным образом и пыталась избавиться от клейма. Приглядевшись, Ённок заметил вокруг татуировки бледные россыпи старых царапин и мелких шрамов.
— Госпожа, ну зачем вы так... — взмолился надзиратель.
— А зачем вы себя так ведете? Я что, не имею права просто поговорить с гостем?
Не зная, что предпринять, сектант в конце концов сдался. Син Сэён усмехнулась уголком губ и уверенно зашагала вперед. В это время охранник поспешно зашептал Ённоку:
— Господин И Ённок, что бы ни сказала вам Крестная мать, прошу, не придавайте этому значения. И, по возможности... постарайтесь угождать ей. То есть, я хотел сказать, просто выслушайте ее, хорошо?
Угождать ей? Они называли ее «Крестной матерью», но обходились с ней так, словно она часовой механизм бомбы, готовой рвануть в любую секунду.
— Что ж, это несложно, — небрежно отозвался Ённок.
По правде говоря, Ённоку и самому хотелось нормально поговорить с Син Сэён. Хотя, конечно, вряд ли у них получится откровенный разговор, пока эти стервятники дышат им в затылок.
Решительный шаг Син Сэён остановился на изящно обставленной, уютной и довольно узкой террасе. Стоило им усесться за столик, как к ним тут же подскочили прислужники и с приторными улыбками вежливо поинтересовались:
Не потрудившись спросить, чего хочет собеседник, она безапелляционно сделала заказ за двоих, скрестила руки на груди и вперилась в Ённока пронзительным взглядом. От напряжения он невольно сглотнул слюну.
Вскоре принесли исходящий густым паром кофе. Ённок осторожно сделал глоток, обжигая язык. Син Сэён же к своей чашке даже не притронулась. Она продолжала сверлить его взглядом, пока, наконец, не прервала тишину:
— Вы ведь связаны Меткой. Истинные. Не смей отказываться от своего партнера. Я говорю тебе, не вздумай предать Чхонхо.
Ённок не ожидал от неё такой отчаянной прямоты и на мгновение опешил. Будь они здесь одни, он бы мягко улыбнулся и заверил, что ей не о чем волноваться, ведь безопасность Ём Чхонхо для него важнее собственной жизни. Но реальность была иной: их окружали верные псы Ём Чхонрюля, надзиратели и сектанты, жадно ловящие каждое слово. У Ённока не оставалось иного выхода, кроме как нацепить маску.
Син Сэён ничего не ответила. Совесть Ённока не просто колола — она кровоточила, раздирая грудь изнутри, но он заставил себя продолжить. Чувствуя на затылке взгляды охранников, он выдавил из себя еще более жестокие слова:
— К тому же, у меня целых три хвамёнджа. Подумаешь, избавлюсь от одного — мне от этого ни горя, ни холода.
— …Вот как? Значит, так тому и быть.
Ённок не успел и рта раскрыть, как Син Сэён резким движением плеснула крутой кипяток своего кофе прямо в лицо надзирателю. Тот истошно завопил, хватаясь за ошпаренную кожу. И в ту же секунду женщина, подобно дикой кошке, набросилась на опешившего Ённока. От мощного толчка стул с грохотом опрокинулся назад, увлекая его за собой на пол.
— Тогда сдохни! Просто сдохни!
Пальцы Син Сэён мертвой хваткой сомкнулись на горле Ённока. Её ярость была настолько первобытной и свирепой, что он даже не мог нормально сопротивляться, лишь судорожно хватая ртом воздух. Прислуживающие сектанты оцепенели от ужаса. Потребовались усилия двоих крепких мужчин, чтобы с трудом оттащить её и высвободить Ённока. За те жалкие секунды, что она душила его, словно пойманную крысу, его волосы растрепались, а одежда сбилась в грязные складки.
— Пошли нахер, мрази! — истерично кричала она, отбиваясь. — Только троньте меня — я вас всех на тот свет отправлю!
Из-за внезапного нападения Ённок, совершенно дезориентированный, жалко распластался на полу. Припадок Син Сэён оказался настолько неконтролируемым, что в итоге понадобилось четверо надзирателей, чтобы хоть как-то её утихомирить. Точнее, она скорее сама выбилась из сил, тяжело дыша, после чего её грубо уволокли прочь.
— Господин И Ённок, вы целы? — к нему подскочил тот самый надзиратель. Его лицо, кое-как вытертое от кофе, пошло багровыми пятнами ожогов, но он всё равно сыпал тревожными вопросами.
— Нет, ни черта я не в порядке…
Душа Ённока, казалось, покинула тело. Опираясь на чужие руки, он поднялся на ноги и, помотав головой, хрипло обратился к конвоиру:
— Я хочу вернуться в комнату… нужно прилечь. Можно?
— Д-да, разумеется. Приносим свои глубочайшие извинения! Прикажете позвать врача? У вас страшные синяки на шее.
Даже надзиратель суетился и пребывал в шоке — никто и помыслить не мог, что Крестная мать закатит подобную сцену. Ённок слабо покачал головой.
— Просто принеси какую-нибудь мазь.
Вернувшись в свои покои, Ённок наспех растер шею лечебной мазью и без сил рухнул на кровать. Надзиратель, всё еще снедаемый чувством вины, не стал закрывать дверь спальни, продолжая бдительно наблюдать за ним из коридора.
Чувствуя на себе этот неотвязный взгляд, Ённок отвернулся к стене и под прикрытием одеяла осторожно разжал кулак. На ладони лежал смятый клочок бумаги, которого там точно не было до нападения. Притворяясь, что просто ворочается во сне, он в полумраке с трудом разобрал неровный почерк. Записка гласила:
«Между 14:00 и 16:00. В молельне № 7».
Прочитав текст несколько раз, пока слова не отпечатались в памяти, Ённок сунул бумажку в рот, тщательно разжевал и проглотил.
До самого следующего утра Ённок притворялся тяжелобольным. Впрочем, играть почти не приходилось — ему и впрямь было паршиво. При виде того, как на его шее и теле расцветают налитые синевой гематомы, лицо надзирателя помрачнело.
— Сегодня вам совершенно точно необходимо показаться врачу.
Ённок и сам понимал, что без мощных обезболивающих ему не обойтись? потому поплелся вслед за охранником. К его удивлению, на этом острове располагалась собственная миниатюрная больница. Разумеется, доступ сюда имели лишь сам Ём Чхонрюль и хвамёнджа.
Выйдя на улицу после того, как медперсонал бережно обработал все его ушибы, Ённок обратил внимание на массивное строение. Здание всем своим видом кричало о своем религиозном назначении.
— Ах! Прекрасный вопрос, — тут же оживился конвоир. — Это зал для богослужений. Здесь наши верующие возносят молитвы Сыну Неба.
В глазах Ённока мелькнул блеск. Значит, молельни находятся именно там! И по удачному стечению обстоятельств время как раз перевалило за два часа дня. К тому же было очевидно, что надзиратель спит и видит, чтобы Ённок проникся их верой и зашел внутрь.
— Кхм… Если я помолюсь там, Сын Неба будет доволен?
— О, вне всяких сомнений! — просиял сектант. — Более того, вы ведь сам хвамёнджа, господин. Сила вашей молитвы будет многократно превосходить обычную.
«Сила вашей молитвы, надо же. Бред чистой воды, сектантская пропаганда в самом классическом её проявлении».
Внутри зала, куда Ённок пришел под предлогом молитвы местному диктатору, их встретил молодой служка. Он низко поклонился гостям.
— Добро пожаловать, верующие. Желаете вознести молитву?
— Да, я планирую помолиться около часа. Но, знаете ли…
Ённок намеренно скривил губы, окинув находящихся в зале рядовых сектантов взглядом, полным брезгливого превосходства. Всем своим видом демонстрируя, что он не намерен дышать одним воздухом с этим отребьем, он высокомерно процедил:
— Нет ли у вас более… уединенных помещений? Я хочу полностью сосредоточиться на молитве.
— В таком случае, прошу за мной. У нас предусмотрены индивидуальные молельни специально для достопочтенных хвамёнджа.
По счастливому совпадению — а может, и нет — еще до того, как Ённок успел озвучить цифру, служка услужливо распахнул перед ним двери молельни № 7.
В центре небольшого, уютно обставленного помещения возвышался бронзовый бюст Ём Чхонрюля. При виде этой мерзкой самодовольной рожи к горлу Ённока подкатила тошнота, и он едва сдержал гримасу отвращения, усилием воли сохраняя на лице маску благоговейного спокойствия.