Дай мне клевер | Глава 148
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Извините, что вчера уснул и не помог вам убраться, — тихо произнес Ённок.
— Все в порядке. К тому же, большую часть работы взяли на себя сотрудники курорта, так что мне не пришлось особо напрягаться.
Ённок слегка опустил голову, неотрывно глядя на мерцающую воду бассейна. Но мягкий, заботливый тон Чхонхо придал ему смелости, и он робко протянул руку.
Было до мурашек неловко касаться своими пальцами руки Чхонхо. Ённок замер, сгорая от волнения, но тот мягко перевернул его ладонь и переплел их пальцы. Встретившись взглядом с Ённоком, Чхонхо медленно склонил голову. Ённок от напряжения чуть приоткрыл рот, и Чхонхо влажно накрыл его губы поцелуем. Глаза Ённока расширились от неожиданности.
Слова сорвались с губ совершенно неосознанно, с потрохами выдавая его панику. Испортив такой романтичный момент, Ённок едва удержался от желания влепить себе пощечину. Чхонхо, чьи губы все еще находились в миллиметре от его собственных, внезапно рассмеялся. Ённок крепко зажмурился на секунду, а затем снова открыл глаза. Это было странно. Выражение лица Чхонхо... казалось, он сам был удивлен своему смеху. Ённоку почудилось, что он уже видел этот непривычный взгляд когда-то давно.
Чхонхо снова поцеловал его, легко и невесомо, словно дразня. В груди Ённока разлилось щекочущее тепло. Он уже неосознанно потянулся всем телом навстречу, желая большего, как вдруг посторонний звук заставил его вздрогнуть и прийти в себя. Это скрипнула дверь — проснувшийся Гону вышел на террасу.
— Как жаль. Кажется, ртов, желающих рамёна, прибавилось, — негромко констатировал Чхонхо.
Он мягко улыбнулся, поднялся первым и, потянув Ённока за руку, помог ему встать. Ополоснув ноги в душевой у бассейна, они вместе вошли в дом. При виде того, как дружно Ённок и Чхонхо возвращаются вместе, уголки глаз Гону едва заметно дрогнули. Но он мгновенно скрыл это легкое смятение за привычной холодностью и обратился к Ённоку:
— Ённок, хорошо спал? Как похмелье? Ты вчера выглядел уставшим.
— Да, похмелья совсем нет. А вот ты вчера много выпил, хён? Погоди немного. Я сейчас быстро сварю вкусный рамён, чтобы вам полегчало.
Ённок поспешно достал пачки с лапшой. Но пока он шуршал упаковками, в его голове внезапно промелькнула одна мысль.
«А ведь я, кажется, ни разу не видел, чтобы эти трое хоть как-то прикасались друг к другу...»
Обладателем этого хриплого полусонного голоса был Хван. Он выполз из спальни, привлеченный ароматом еды, с почти закрытыми глазами. Глядя на его помятый вид, Ённок искренне посочувствовал чужому похмелью, но сам при этом продолжал напряженно копаться в воспоминаниях.
Чем больше он об этом думал, тем более странным это казалось. Начиная с больничной палаты, где он впервые пришел в себя, и вплоть до сегодняшнего дня их летнего отпуска — он ни разу не видел, чтобы они проявляли друг к другу хоть каплю тактильности. Может быть, они контактируют только тогда, когда он не видит? Пока Ённок недоуменно склонял голову, пытаясь разгадать эту загадку, лапша уже сварилась, дойдя до идеальной упругости. И эта мимолетная мысль тут же вылетела у него из головы.
Ённок разложил лапшу по тарелкам, добавив каждому по половинке яйца всмятку. Вприкуску с хорошо выдержанным кимчи лучшего средства от похмелья было просто не найти. Хван уплетал еду за обе щеки, хотя Ённок точно помнил, что тот должен был сидеть на строгой диете. Как хорошо, что он на всякий случай сварил целых шесть пачек. Еще вчера, во время барбекю, Ённок заметил, что у Хвана, да и у Чхонхо тоже, был отменный аппетит.
— И правда, очень вкусно приготовлено.
Даже Гону, обычно не отличавшийся особым аппетитом, с удовольствием ел и хвалил его стряпню. А Хван тем временем уже бросил рис в оставшийся бульон и жадно выхлебывал его. Глядя на то, как хорошо ест Чхонхо, Ённок почувствовал в груди теплую волну удовлетворения.
— Как же здорово, что вы втроем так хорошо ладите. Очень надеюсь, что мы и дальше будем жить так же дружно.
Ённок искренне и с радостью поделился своими мыслями, но Хван, до этого увлеченно жевавший, вдруг поперхнулся и громко закашлялся. Гону молча протянул ему стакан воды. Настоящая редкость — увидеть от него жест доброты в сторону Хвана. Чхонхо, внимательно наблюдая за этими двумя, глубокомысленно произнес:
— В конце концов, нам всем пора бы научиться манерам и способам сосуществования. Разве не в нашем положении предстоит еще долго жить под одной крышей?
В этих словах явно сквозил какой-то скрытый смысл, и Ённок непонимающе склонил голову набок. Но не успел он задать вопрос, как Хван, залпом выпив холодную воду, вскочил с места и пулей вылетел на улицу. Судя по всему, ему нестерпимо захотелось в бассейн.
— Посуду вымою я, так что вы двое тоже идите отдохните, — естественно взял на себя уборку Чхонхо, буквально выпроваживая их следом.
Ённок хотел было по-быстрому переодеться в плавки и побежать к воде, но Гону мягко остановил его.
— Сегодня солнце слишком агрессивное, нанеси солнцезащитный крем. Давай я намажу тебе спину.
С благодарностью кивнув, Ённок лег на шезлонг. Гону принялся тщательно и неторопливо втирать прохладный крем, спускаясь от задней стороны шеи к лопаткам. Под успокаивающие скольжения его пальцев прозвучал тихий голос:
— Я уже говорил тебе об этом раньше, но... я знал это с того самого момента, как впервые увидел тебя. Я был абсолютно уверен, что ты, Ённок, мне очень сильно понравишься.
Голос его звучал не просто нежно, он был насквозь пропитан романтикой. Даже в осторожных скользящих движениях рук, старательно втирающих солнцезащитный крем, сквозила глубокая привязанность. Ённок ответил с искренним сожалением:
— Мне так жаль, что я потерял воспоминания о тебе, хён. Наверняка это были очень хорошие моменты.
— …Мне тоже. Действительно жаль.
Голос Гону прозвучал как-то странно, так что Ённоку вдруг захотелось обернуться и посмотреть на его лицо. К тому же, казалось, что чужие пальцы уже какое-то время с легким нажимом массируют и втирают крем в одно и то же место между лопатками. Ённок как раз собирался сказать, что дальше справится сам, как к ним подошел Хван. Видимо, ему было лень переодеваться в плавки — он просто стянул через голову футболку и остался в шортах. На его лице застыло выражение внезапного озарения.
— Забыл намазаться кремом от солнца. Еще чуть-чуть, и хён-менеджер сжил бы меня со свету своими нотациями.
С этими словами он плюхнулся рядом, и по его лицу на мгновение скользнула зловредная шкодливая тень. Опершись о шезлонг Ённока, Хван протянул с показной манерностью:
— Гону-хён, намажь Хван-и тоже кремом, а~
Что это? Ему послышалось? Кажется, только что раздался звук рвотных позывов? Ответа не последовало. Решив, что Гону, наверное, просто до скрежета зубов раздражен этой просьбой, Ённок приподнял голову.
— Если хочешь, я могу намазать…
— Конечно! Ложись-ка вот тут, рядом. Закончу с Ённоком и намажу тебя.
Гону даже не дал Ённоку закончить мысль, лишь лучезарно улыбнулся и указал на соседний шезлонг. Хотя Хван сам напросился, теперь он с какой-то кислой миной медленно улегся на живот. Ённок торопливо поднялся, решив больше не смущать их своим присутствием.
— Спереди я и сам смогу нанести крем, так что больше не нужно. Лучше поскорее помоги Хвану. Он же актер, ему нельзя портить кожу загаром.
— Какой же наш Ённок заботливый.
Похвалив его до щекотки в ушах мягким тоном, Гону любезно выдавил порцию крема на грудь Ённока. Пока Ённок усердно размазывал его по коже, Гону глубоко вздохнул и выдавил остатки себе на ладони. Долго растирал густую массу между пальцами, а затем со шлепком опустил руки на спину Хвана. На чужих лопатках остался четкий белый отпечаток пятерни.
Эта их легкая перепалка выглядела так по-дружески, что Ённок невольно рассмеялся. Быстро закончив с кремом, он натянул надувной круг и с плеском плюхнулся в бассейн. Несколько минут с удовольствием нырял, а когда вынырнул, то увидел, как тяжело дышащий и побагровевший Хван шагает к воде. А Гону с остервенением трёт руки под краном умывальника с таким выражанием, будто прикоснулся к чему-то бесконечно омерзительному.
— А солнце сегодня и правда печет, — проворчал Хван.
Он нехотя сделал пару махов руками для разминки и с шумом прыгнул в воду. Вынырнув рядом, он вдруг принялся нахваливать Ённока, который в это время всего лишь расслабленно болтал ногами, держась за свой надувной круг.
— Каждый раз смотрю и поражаюсь. Ты так здорово владеешь своим телом.
Ённок смутился от такого преувеличенного комплимента, но Хван лишь широко усмехнулся и вызвался научить его плавать. Бережно поддерживаемый руками Хвана, Ённок неуклюже пересек бассейн туда и обратно. Хван продолжал безудержно восхищаться его координацией, а затем невзначай бросил:
— Все-таки у нас много общего. Оба отлично владеем телом, круто плаваем, да и веселиться вместе нам здорово. Если подумать, мы с самого первого дня идеально спелись.
— Еще бы. Как же обидно, что ты потерял память. Мы с тобой так отрывались. Были не разлей вода, лучшими друзьями в мире.
Чем больше он слушал рассказы этих троих о стертом прошлом, тем сильнее грызло Ённока чувство утраты. Неужели нет способа вернуть воспоминания? И тут его внезапно осенило.
Однако в его комнате дневник нигде не попадался на глаза. Выбросить он его точно не мог… Неужели? Может, он лежит в том сейфе, что стоит в углу? Поддавшись внезапному порыву, Ённок спросил:
— Хван, слушай, а ты случайно не знаешь пароль от сейфа в моей комнате?
Он не особо надеялся на ответ, но, к его удивлению, Хван был в курсе. Подложив руки Ённоку под живот, чтобы тому было легче держаться на воде, он ответил:
— А, пароль от того сейфа? Конечно, знаю. «123123».
Лицо Ённока просияло. Мало того, что пароль оказался смехотворно примитивным, так еще и Хван знал его. Заметив, как у Ённока от удивления округлились глаза, Хван с самодовольным видом добавил:
— Ты по секрету сказал его только мне. Потому что я для тебя самый надежный человек на свете.
Раз они были настолько близки, логично, что он доверил ему даже пароль. К тому же, сам факт использования такого банального кода доказывал одно: в прошлом Ённок жил в этом доме с легким сердцем, не ожидая ни от кого подвоха. Он твердо решил про себя, что откроет сейф сразу же, как только закончится этот отпуск.