Розы и шампанское (Новелла) | Глава 18.10
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Реальность вернулась ослепительной вспышкой.
Всё тело полыхало в лихорадке. Спёртый воздух царапал горло, грудную клетку сдавило. Судорожно хватая ртом кислород, Ивон зашёлся в приступе надсадного, рвущего лёгкие кашля. И именно в этот момент чья-то сухая старческая ладонь крепко и успокаивающе сжала его мечущиеся пальцы.
— С ним ведь всё будет хорошо? Он ведь поправится?.. — в ломком голосе Михаила сквозила неприкрытая тревога.
Ему ответил другой мужчина, чей тон звучал сухо и профессионально:
— Да, это всего лишь тяжёлое переохлаждение, наложившееся на простуду. Организм крайне истощён, оттого и жар такой высокий. Не волнуйтесь, господин Ломоносов. Если не возникнет осложнений в виде пневмонии, он скоро пойдёт на поправку.
Михаил не сводил с сына обеспокоенного взгляда, слушая подробные объяснения врача. Ивон же, хотя и лежал с закрытыми глазами, отчётливо улавливал каждое слово. Вскоре к постели подошёл Лев и, убедившись, что босс не намерен уходить, начал доклад:
— Господин Ломоносов, нет сомнений, это дело рук Сергеевых. Они запаниковали, когда у вас внезапно объявился наследник. Но пойти на такое... Этого нельзя прощать. Мы должны преподать им жестокий урок.
— Я и сам бы того хотел, — отозвался Михаил, и морщины на его лице прорезались ещё глубже. — Но у них теперь тоже нет преемника.
«Что?» — брови Ивона едва заметно дрогнули. Сознание всё ещё плавало в вязком тумане, но голоса почему-то звучали пугающе отчётливо. Михаил, не заметив реакции сына, продолжал:
— Спросить теперь не с кого. Тючев, их второй человек, ни в чем не сознается и во всём винит Царя. А сам Царь мёртв, так что правды мы не добьёмся. По крайней мере, пока мой сын не придёт в себя и сам всё не расскажет.
Михаил добавил что-то ещё, но Ивон его уже не слышал. В голове, затуманенной высокой температурой, пульсировала одна-единственная фраза, вытесняя реальность.
В воспалённом сознании в последний раз мелькнул прощальный взгляд Цезаря — взгляд, полный невысказанной боли и влажного блеска. Затем перед глазами сгустилась тьма, и Ивон рухнул в глухое беспамятство.
Когда он вновь вынырнул из темноты, в комнате никого не было. Ивон долго лежал неподвижно, невидяще глядя в потолок и медленно моргая. Собственное тело казалось чужим и неподъёмным. Это ощущение было пугающе знакомым. Нахмурившись, Ивон попытался выудить из памяти обрывки прошлого — точно такая же тяжесть сковывала мышцы, когда Цезарь пичкал его транквилизаторами.
Ивон попытался сесть, но мир тут же накренился. Острая вспышка головокружения заставила его зажмуриться и сжать зубы. Чья-то мягкая, но властная рука осторожно легла ему на плечо, удерживая на месте.
— Нельзя. Вам не стоит двигаться так резко.
Ласковый голос проник сквозь гул в ушах. Он казался странно знакомым. Ивон, обливаясь холодным потом, поднял голову и в изумлении расширил глаза.
Услышав своё имя, мужчина мягко улыбнулся и кивнул — всё тот же доброжелательный вид, который Ивон запомнил навсегда.
Ещё бы не узнать. Человек, из-за которого он едва не расстался с жизнью. Ивон непроизвольно сжал кулаки. Он не раз представлял, как при встрече вцепится этому наёмнику в глотку, но сейчас, когда момент настал, его собственное состояние не оставляло на это ни единого шанса.
Вместо того, чтобы совершить бессмысленный выпад, Ивон заставил себя успокоиться. С трудом сглотнув, он задал главный вопрос:
— Почему вы здесь? И где... где я?
Голос сорвался на хрип пересохшим горлом. Леонид, проигнорировав вопрос, отошёл к прикроватному столику, налил воды и, вернувшись, протянул стакан. Ивон заколебался, но жажда взяла своё, и он жадно осушил воду в несколько глотков. Прохладная вода немного остудила пылающее горло.
— Ваш отец, Михаил Ломоносов, и есть мой заказчик на этот раз, — он едва заметно прищурился. — Должен признать, я был поражён. Кто бы мог подумать, что вы — наследник Льва.
— Дела синдиката меня не касаются, — попытался отрезать Ивон, но голос подвёл, сорвавшись на хрип.
Раздражение на собственную слабость нарастало, но Леонид лишь невозмутимо продолжал:
— В любом случае, это судьба — встретиться вновь. Я и сам подумывал о том, что хотел бы вас повидать.
— Как это вышло? — Ивон перебил его, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Как вы меня нашли?
— Господин Ломоносов нанял меня для ваших поисков, — охотно пояснил Леонид. — Нашёлся свидетель, который видел, как вас увозили. Я проверил все окрестные земли, принадлежащие Сергеевым. Предположил, что вас спрячут в самом глухом месте, и не ошибся. Ещё бы немного, и вы бы просто замёрзли в том лесу.
Он сделал паузу, словно ожидая благодарности, но Ивон задал другой вопрос:
— Значит, в прошлый раз вы тоже...
Леонид отрицательно покачал головой.
— Нет, тогда заказ поступил со стороны Сергеевых. Им нужен был не наследник, а человек из оппозиции. Кстати, в этот раз они выкинули нечто совершенно невообразимое.
«Только не это. Пожалуйста. Пусть это будет сном, просто кошмаром. Это не может быть правдой!»
— Убить собственного лидера, чтобы захватить власть... довольно дерзко, не находите? Мафиози никогда не меняются, сколько бы десятилетий ни прошло. Ах, прошу прощения за прямоту, — Леонид издевательски-вежливо улыбнулся.
Но Ивону было не до улыбок. В голове набатом била лишь одна фраза.
— Вы сказали... преемник убит?
Он чувствовал, как дрожит его собственный голос, но не мог это контролировать. Леонид ответил обыденно:
— Внутри их организации случился раскол. Честно говоря, Ломоносовы уже готовились к полномасштабной войне, подозревая, что вас похитил лично Цезарь. Сейчас у нас что-то вроде временного перемирия. Жаль, конечно, я не прочь был бы схлестнуться с ними снова. — Леонид коротко усмехнулся. — Теперь всё зависит от вашего слова, будет война или нет.
Ивон молчал, плотно сжав губы. Леонид посмотрел на него сверху вниз, добавив от себя:
— Хотя для клана Ломоносовых такой исход даже выгоден.
Ивон по-прежнему не отвечал. Он сидел неподвижно, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом. Его отрешённость была настолько глубокой, что Леонид в недоумении поскрёб затылок. «Что это за реакция?»
— Пойду сообщу господину Ломоносову, что вы пришли в себя, — сказал тот и направился к выходу.
Внезапно Ивон резко подался вперёд и схватил его за предплечье. Леонид остановился от неожиданности. Несмотря на бледность и изнеможение, хватка больного была невероятно крепкой.
— Да? — мягко спросил Леонид, обернувшись. — Вам что-нибудь нужно?
Ивон не ответил сразу. Его глаза, широко распахнутые и полные лихорадочного блеска, часто моргали. Он судорожно сглотнул, и его кадык резко дернулся.
— Это правда? — Голос Ивона едва заметно вибрировал. — Цезарь... Царь... он действительно мёртв? Это точно?
Леонид удивлённо приподнял бровь, но кивнул:
— Да. Об этом уже несколько дней трубят газеты, люди из синдиката подтвердили опознание тела. Вчера даже состоялись похороны.
Лицо Ивона стало белее простыни. Леонид, не понимая причин такой перемены, добавил:
— В любом случае, всё кончено, так что не берите в голову. У Сергеевых сейчас начнутся внутренние распри, делёжка власти. Грязная собачья потасовка, как и всегда.
Наёмник пожал плечами и, легко кивнув на прощание, вышел из комнаты. Ивон на этот раз не стал его удерживать. В наступившей тишине он остался один.
Слова Леонида смешались с издевательским смехом Дмитрия, возникшим в памяти:
<Ну как тебе, нравится запах крови твоего любовника?>
А следом вкрадчивый шёпот самого Цезаря, обнимавшего его в тот роковой вечер:
<Это не займёт много времени. Скоро всё закончится.>
Перед глазами стоял его силуэт — последнее, что Ивон видел перед тем, как мир рухнул.
Это было концом. Окончательным и бесповоротным финалом. Поверить в это было выше его сил. Ивон судорожно мотнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но застывший перед внутренним взором образ Цезаря никуда не исчезал.
Ивон непонимающе опустил взгляд и поднёс дрожащую руку к лицу. Горячая слеза сорвалась с ресниц и разбилась о раскрытую ладонь. Пока он отрешённо смотрел на этот влажный след, очертания комнаты окончательно расплылись.
В этот миг у него осталась лишь одна мысль:
«Нужно было... нужно было его удержать».
Спустя несколько мучительных дней, проведённых в бреду изнурительной лихорадки, Ивон наконец пошёл на поправку. Когда лечащий врач выдохнул, подтвердив, что угроза пневмонии миновала, в уголках морщинистых глаз Михаила заблестели непрошеные слёзы. Сам же Ивон ограничился лишь сухим кивком благодарности доктору. Он оставался пугающе тихим и наглухо закрытым в себе.
За этой внешней апатией скрывалась лихорадочная работа мысли. Почти ни с кем не заговаривая, Ивон целыми днями пропадал за рабочим столом, утопая в ворохе свежей прессы и бесконечных сводках новостных лент. Он скрупулёзно выискивал в сети какую-то одному ему известную информацию.
Чем больше физических сил к нему возвращалось, тем фанатичнее он погружался в эти поиски. Михаил, не в силах молча наблюдать за этим саморазрушением, пытался урезонить сына, ворча о необходимости здорового сна. Но Ивон лишь коротко ронял: «Всё в порядке», — и упрямо продолжал гнуть свою линию.
«Что именно он там выискивает?» — этот немой вопрос повис в воздухе особняка. В конце концов, когда Ивон окончательно забаррикадировался в кабинете, не покидая его часами, любопытство охватило даже рядовых бойцов клана. Они начали всё чаще ошиваться возле дверей, надеясь уловить хоть обрывок разговора.
В тот день Ивон, едва притронувшись к завтраку, снова молча поднялся из-за стола и направился в своё убежище. Леонид проводил его напряжённую спину долгим взглядом, а затем небрежно повернулся к Михаилу, восседавшему на почётном месте во главе стола.
— И чем же он там так увлечённо занимается, как вы полагаете?
— Понятия не имею, — буркнул Михаил, хмуря густые брови. — Кстати, а ты сам что здесь делаешь? Твоё поручение выполнено уже целую вечность назад, а ты всё ещё ошиваешься в доме заказчика.
Старик недвусмысленно намекал на то, что гость стал обузой, но Леонида это ничуть не задело. Он лишь безмятежно рассмеялся.
— Хочу лично убедиться, что молодой господин окончательно встал на ноги. Всё-таки я спас ему жизнь, имею право на небольшое моральное удовлетворение, не так ли?
— Неужели? А вот врач утверждает обратное.
Леонид лукаво прищурился, глядя прямо в глаза хозяину дома. Михаил смерил его тяжёлым, неприязненным взглядом, но наёмник лишь шире улыбнулся и понизил голос:
— Не беспокойтесь, я умею хранить секреты. Ивон ни за что не узнает от меня, что вы приплатили доктору, дабы тот настаивал на лишнем месяце домашнего режима. К слову, старик оказался отменным актёром — я и сам почти поверил, когда он рассуждал о необходимости дальнейшего наблюдения.
Михаил промолчал, продолжая буравить собеседника раздраженным взглядом. А Леонид, не дожидаясь ответа, поднялся со своего места.
— Пожалуй, пойду. Оладья были просто восхитительны.
Бросив вежливое приветствие проходившей мимо горничной, он лёгкой походкой покинул столовую. Оставшись в одиночестве, Михаил сердито уставился на остатки завтрака, а затем и вовсе отодвинул от себя тарелку, потеряв всякий аппетит.
Не дожидаясь ответа и выдержав лишь символическую паузу, Леонид вошел в дверь. Внутри царил сквозняк, окно было распахнуто настежь, и ледяной ветер беспрепятственно хозяйничал в комнате.
Ивон сидел прямо на полу, безрассудно подставив лицо морозному воздуху, и с маниакальной сосредоточенностью изучал веер разложенных перед ним документов. Леонид досадливо прицокнул языком.
— Только-только поправились, и уже за старое... Это у вас самобичевание такое или излишняя самоуверенность? — Леонид потянулся к створкам и с силой запер их. — Я вас с таким трудом с того света вытащил, будет досадно, если вы сейчас решите помереть.
На эту полушутливую тираду Ивон отозвался с полным безразличием:
— Не беспокойтесь. Я просто проветривал.
Он продолжал подчёркивать что-то в бумагах ярким маркером, почти не глядя на собеседника. Леонид с любопытством склонился над его плечом.
— И чем же вы всё-таки занимаетесь? Всем в доме до смерти интересно.
— Обычный финансовый аудит, — сухо бросил Ивон.
Как только Леонид попытался вчитаться в текст, Ивон мгновенно перевернул листы рубашкой вверх и наконец поднял на него взгляд.
— Вы затянулись с визитом. Неужели нет других дел?
Слова прозвучали колко, но лицо Ивона оставалось бесстрастным, не выражая ни единой эмоции. Леонид лишь беззаботно улыбнулся:
— У меня отпуск. К тому же господин Ломоносов, считая меня спасителем своего сына, предоставил мне все возможные удобства. Грех не воспользоваться.
Ивон никак не прокомментировал это признание, но Леонид кожей чувствовал исходящее от мужчины раздражение. Втайне наслаждаясь такой реакцией, он продолжил как ни в чём не бывало:
— Так над чем вы так усердно трудитесь? Расскажите, вдруг я смогу помочь? Кто знает.
— Ах, точно, — Ивон вдруг посмотрел на него так, словно только что вспомнил о чём-то важном. — Чуть не забыл. Подойдите-ка поближе.
Он едва заметно поманил его пальцем. Леонид, заинтригованный такой резкой сменой настроения, послушно склонился ниже. В следующую секунду крепко сжатый кулак Ивона, вложившего в выпад всю силу, врезался наёмнику точно в челюсть. Не успев издать ни звука, Леонид по инерции отшатнулся в сторону, взмахнув руками, и чудом удержал равновесие на подкосившихся ногах.
— Это мой долг за прошлый раз.
Леонид, приходя в себя и потирая саднящую щеку, возмутился:
— Долг?! Я вообще-то вам жизнь спас!
— За это вы получили гонорар. А личный долг передо мной оставался неоплаченным.
Хладнокровно отрезав путь к дальнейшим спорам, Ивон снова вернулся к бумагам. Леонид выглядел ошеломленным, но, видя, что тот вновь полностью ушёл в работу, лишь вздохнул и снова подошёл ближе.
— Ладно, будем считать, что квиты. И всё же, что это за бумаги?
Ивон мельком взглянул на него.
— Считайте это профессиональной чертой снайпера.
Леонид ответил с напускной скромностью, не сводя с Ивона выжидательного взгляда. Он искренне надеялся, что эта легкая словесная разрядка растопит лёд и заставит собеседника разговориться. Однако Ивон вдруг коротко усмехнулся, отчего внутри у Леонида сработал тревожный звоночек. Тот резко поднялся с кресла и направился к двери.
— Прошу, — он распахнул створку, недвусмысленным жестом указывая гостю за порог.
Намёк был кристально ясен: на сегодня аудиенция окончена. Леонид разочарованно выдохнул и уже сделал шаг к выходу, как вдруг раздался разрезал низкий рокот двигателя. Натренированный снайперский слух мгновенно выцепил хруст гравия под тяжелыми шинами.
Леонид тут же обернулся, вскинув брови:
— О, кажется, у вас гости. Интересно, кто бы это мог быть?
Он откровенно тянул время, стараясь заглянуть сквозь стекло на улицу. Ивон же, недовольно сведя брови к переносице, сам подошёл к окну. Леонид краем глаза уловил, как плечи его дернулись, а спина одеревенела. Столь острая реакция на визитёра заставила Леонида податься вперёд и тоже вытянуть шею.
Внизу, перед парадным входом, остановился тяжёлый чёрный седан. Дверь открылась, и из машины вышел высокий мужчина.
Леонид с неприязнью наблюдал, как новоприбывший вальяжно расправил плечи, всем своим видом источая высокомерие и абсолютную уверенность. Ивон резко развернулся. Прежде, чем Леонид успел хотя бы открыть рот, тот вихрем вылетел из кабинета.
Внезапный визит Сергеева подействовал всколыхнул поместье. Сам факт того, что Дмитрий — одна из ключевых и самых опасных фигур враждебного синдиката — осмелился явиться в логово Ломоносовых, казался чистым безумием. Бойцы охраны ощетинились, но гостя это ничуть не смутило.
Дмитрий прошествовал через холл прямиком к Михаилу и вежливо улыбнулся.
— Рад видеть вас в добром здравии, господин Ломоносов.
— Всё так же лжёшь, не краснея, Дмитрий, — отозвался Михаил, криво усмехнувшись в ответ.
Тот не стал отрицать очевидное, лишь коротко хмыкнул и сразу перешёл к делу:
— Как вам известно, в рядах Сергеевых сейчас царит хаос. — Дмитрий прищурился, внимательно наблюдая за реакцией старика. — Если бы вы оказали нам поддержку, это существенно помогло бы стабилизировать ситуацию в организации.
По комнате прокатилась волна издевательских смешков. Кто-то из присутствующих даже красноречиво покрутил пальцем у виска, намекая на безумие гостя. Дмитрий не обратил на них ни малейшего внимания, продолжая сверлить взглядом Михаила. Тот долго хранил молчание, оставаясь совершенно беспристрастным.
— Разве, выдвигая подобные предложения, не полагается сперва озвучить условия, от которых я не смогу отказаться?
— Разумеется, они у меня есть. Я...
Дмитрий осёкся на полуслове, заметив высокого мужчину, бесшумно возникшего за спиной Михаила. Ивон смотрел на него тяжёлым, пронизывающим холодом взглядом. Однако Дмитрий лишь коротко кивнул ему, ни на секунду не теряя самообладания.
— Клан Ломоносовых в любом случае останется в выигрыше. Что скажете? Для начала стоит хотя бы обдумать этот вариант.
Михаил обернулся к сыну. Взоры всех присутствующих тут же скрестились на молодом человеке.
— Что ты думаешь об этом предложении? Как нам поступить?
— Я здесь лицо постороннее, вряд ли моё мнение будет вам полезным, — с ледяным спокойствием ответил Ивон.
— И всё же я хочу его услышать. Ну же, как адвокат — что бы ты посоветовал клиенту, получившему подобный запрос?
В голосе старика прозвучала неприкрытая гордость. Ивон на мгновение нахмурился, а затем едва заметно повёл плечом:
— Я бы сказал, что попытка вести переговоры, опираясь лишь на пустые обещания выгоды — это метод сопливого мальчишки, а не серьёзного игрока.
Михаил разразился смехом. Бойцы, ловя настроение босса, тоже начали пересмеиваться, и вскоре гостиная наполнилась гулом голосов. Лишь Ивон и Дмитрий оставались неподвижны. Когда волна веселья схлынула, Дмитрий заговорил вновь:
— Похоже, вы намекаете на то, что мне, как второму человеку в синдикате, нельзя доверять.
Он смотрел на Михаила, но вопрос явно предназначался Ивону. Тот принял вызов без колебаний:
— Если просишь о личной встрече с главой, приходить должен равный ему. Это вопрос элементарного этикета. Даже во время государственных визитов президента встречает президент.
— Справедливо, — Михаил довольно прищурился. Было видно, что он в восторге от каждого слова сына.
Дмитрий пристально посмотрел на Ивона. Его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными.
— Что ж, прекрасно. Если вы мне не верите, ничего не поделаешь. Тогда ведите переговоры с нашим первым лицом.
В эту самую секунду из глубины коридора донеслись тихие шаги. Чёткий, размеренный стук заставил напряжённых бойцов одного за другим поворачивать головы в сторону дверного проёма. Ивон тоже обернулся — и вмиг оцепенел, физически не в силах сделать и вдоха. Его зрачки сузились, а сердце тяжело ухнуло вниз, пропустив удар.
В зале воцарилась тишина. Косые солнечные лучи, заливавшие гостиную через окна, резко очерчивали каждую деталь облика вошедшего. Мужчина неспешно миновал коридор и остановился в самом центре комнаты, безраздельно приковывая к себе всё внимание.
Кто-то судорожно выдохнул это имя, точно в горячечном бреду. Перед ними стоял человек с платиновыми волосами, зачёсанными назад, облачённый в безупречно скроенный чёрный костюм.
Цезарь медленно обвёл присутствующих взором и намертво зафиксировал взгляд на Ивоне. На какую-то долю секунды в непроницаемых стальных глазах мелькнула тень, в точности отразившая немое ошеломление Ивона.
В это короткое мгновение оба мужчины отчётливо подумали об одном и том же.
Внезапно Ивон, повинуясь слепому, неконтролируемому импульсу, шагнул вперёд.
— Могу ли я переговорить с Царём наедине?!
Все разом уставились на него. Поняв, что сорвался, Ивон взял себя в руки и добавил уже спокойнее:
— Как ведущий адвокат, я должен дать консультацию перед началом официальных переговоров.
— Ивон, а как же я?! — обиженно протянул Михаил, но сын даже не обернулся.
Ивон стремительно шагнул вперёд, крепко схватил Цезаря за руку и, почти переходя на бег, потащил его прочь по длинному коридору.