Розы и шампанское (Новелла) | Глава 18.11
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Едва скрывшись от десятков взглядов охраны, адвокат распахнул дверь первой попавшейся пустующей комнаты и буквально впихнул главу синдиката внутрь. Как только щеколда щёлкнула, отрезая их от внешнего мира, Цезарь резко развернулся. Его стальные глаза лихорадочно блестели в полумраке помещения.
— Как это произошло? Почему ты здесь?..
— Зубы сожми, — глухо бросил Ивон вместо ответа.
Прежде, чем Цезарь успел хотя бы моргнуть и осознать смысл сказанного, Ивон вложил весь страх, панику и ярость в одно движение. Он с силой обрушил сжатый кулак прямо в чужую челюсть. По комнате разнесся глухой хруст. Цезарь пошатнулся, меж его бровей пролегла складка, но возможности высказать всё, что он об этом думает, ему не дали. Ивон грубо рванул его на себя за лацканы пиджака и впился в его губы свирепым поцелуем.
Цезарь был ошеломлен такой резкой сменой настроения. Пока он неподвижно стоял, широко распахнув глаза, Ивон продолжал жадно терзать его губы, упиваясь их вкусом и таким живым теплом.
«Господи...» — Ивон впервые в жизни обратился к небесам. — «Действительно жив. Ты правда жив!»
Задыхаясь, он продолжал неистово целовать этого мужчину, пытаясь через осязание убедиться в реальности происходящего. Наконец первоначальный шок отступил, и Цезарь притянул Ивона в себя. Тот обхватил его широкие плечи в ответ с такой силой, будто боялся, стоит лишь на мгновение ослабить хватку — и мужчина перед ним развеется миражом. Но сколько бы пальцы ни впивались в ткань чужого пиджака, Цезарь не исчезал. Под руками перекатывались мышцы — его плоть была тяжёлой, осязаемой и до одури желанной.
— ...Ублюдок, — выдохнул Ивон в самые губы и поднял взгляд, полный затаенной обиды. — Как ты посмел так обмануть меня?
— У тебя язык стал слишком острым, — отозвался Цезарь, хотя его взгляд смягчился.
— Заткнись. У тебя нет права на оправдания, чёртов ты псих.
Шанса извиниться снова не последовало. Ивон вновь накрыл его рот своим. Поцелуй, начавшийся нежно, быстро перерос в неистовое сражение. Язык Ивона бесцеремонно вторгся за линию чужих зубов, заявляя права на каждый миллиметр. Цезарь ответил с не меньшим: он сминал и посасывал его нижнюю губу, находя самые чувствительные точки и заставляя Ивона крупно содрогаться от удовольствия.
Разорвав поцелуй, Цезарь посмотрел на него сверху вниз. В его глубоком, рваном вздохе смешались обожание и неприкрытый голод. Ивон не отвёл глаз, лишь провёл пальцами по чужой скуле. Стоило на секунду прикрыть веки, как Цезарь оставил на его щеке обжигающе горячий поцелуй. Широкая ладонь скользнула к затылку, зарываясь в тёмные пряди, а вторая мёртвой хваткой легла на талию, прижимая Ивона к себе.
Ивон даже сквозь слои одежды всем телом ощутил, как твёрдое возбуждение откровенно упирается ему в бедро. Цезарь грубо смял его ягодицу прямо через ткань брюк и хрипло выдохнул. Ивон с силой закинул руки ему за спину и резко потянул на себя, с готовностью отвечая на неистовое давление. Почувствовав обжигающий встречный жар, Цезарь окончательно потерял тормоза. Его глаза потемнели до цвета грозовой тучи, отражая раскрасневшееся, искажённое страстью лицо Ивона.
— Если в этот раз ты снова будешь только получать удовольствие, я тебе шею сверну.
Цезарь хрипло усмехнулся, и руки его уже лихорадочно расстёгивали брюки Ивона. Когда одежда вместе с бельём скользнула вниз, Ивон не сопротивлялся. Цезарь вновь захватил его губы, увлекая за собой вниз. С глухим стуком они рухнули на пол. Ивон, мгновенно перехватив инициативу в этом партере, ловко перекатился, оказываясь сверху, и нетерпеливо потянулся к ремню Цезаря.
Тот уже был предельно напряжён. Ивон беззвучно усмехнулся, закусив губу от предвкушения. Цезарь подался бёдрами навстречу, помогая избавиться от мешающей одежды. Но стоило Ивону снова нависнуть над ним, как из-за двери донёсся встревоженный голос:
— Молодой господин, с вами всё в порядке? Господин Ивон!
Один из охранников настойчиво застучал в дверь. Ивон на мгновение остановился, и Цезарь тут же воспользовался этой заминкой, ловко перевернув его под себя. Губы впились в плечо Ивона, оставляя на коже яркий, саднящий след. Снаружи продолжали звать. Чувствуя, как адреналин смешивается с нарастающим вожделением, Ивон крикнул, едва сдерживая стон:
В этот момент Цезарь чувствительно прикусил его кожу, вызвав невольный вскрик
— Господин Ивон! Подождите, я сейчас открою!
Запаниковав, Ивон закричал изо всех сил:
— Я сказал, не надо! Я... я занят! Если кто-нибудь войдёт без спроса — лично пристрелю!
Дребезжание дверной ручки наконец стихло. Ивон ещё несколько мгновений неотрывно сверлил взглядом дверь, словно ожидая, что она вот-вот распахнётся, и лишь затем выдохнул. Цезарь же, казалось, вовсе не замечал нависшей угрозы. Он уже успел задрать чужую рубашку и теперь жадно прижимался губами к пулевому шраму на поджаром животе Ивона.
— Что ты творишь... Нас же могли поймать, — приглушенно проворчал Ивон.
— Мы в логове врага. Не неси чепухи.
Цезарь нехотя приподнялся на локтях и заглянул Ивону в глаза.
— Если я умру, трахая тебя, я попаду прямиком в рай.
Ивон раздражённо скривился, но Цезарь смотрел на него с таким отчаянным обожанием, словно видел перед собой величайшее сокровище мира.
— ...Мой тигр, — выдохнул он с благоговением.
Ивон уже нахмурился, собираясь оборвать его, но взгляд внезапно зацепился за обнажённый торс Цезаря. Под полами расстёгнутой рубашки белели плотные слои бинтов, туго перетягивающих живот. Глядя на ширину окровавленной повязки, Ивон вдруг осознал, насколько тяжёлым было недавнее ранение. Осознал, что слова о смерти не были пустой бравадой. Он медленно провёл раскрытой ладонью по горячей коже над бинтами. Цезарь отозвался на эту крошечную ласку — тяжело выдохнул, а пальцы тут же скользнули к бёдрам Ивона, пробираясь всё ниже, нащупывая путь к желанной близости.
Когда настойчивый палец дразняще коснулся нежных складок, Ивон чуть подался вперёд и прошептал прямо в ухо любовника, обжигая раковину дыханием:
— Сначала извинись передо мной.
Движения Цезаря замерли. Член, налитый тяжестью, пульсировал, требуя немедленного продолжения. Ивон чувствовал этот жар кожей, но заставил себя улыбнуться, намеренно удерживая дистанцию.
— Извинись. Скажи, что виноват.
Цезарь дышал тяжело и рвано, не в силах выдавить ни звука — охватившее его возбуждение туманило разум. Ивон приподнялся, властно ухватил мужчину за светлые пряди волос и заставил посмотреть на себя.
— Не будешь просить прощения — секса не будет.
Лицо Цезаря исказилось. Ивон начал мысленно отсчитывать секунды.
«Ну же, на сколько тебя хватит?»
На счёт «пять» Цезарь наконец разомкнул губы.
Это было далеко не то чистосердечное раскаяние, которого Ивон ждал, но это была победа.
«Понимает ли он вообще, за что извиняется? Вряд ли», — подумал Ивон, но всё же позволил ему продолжить:
В ту же секунду Цезарь навалился на него всем своим весом. Он попытался войти одним толчком, но от излишней спешки лишь скользнул мимо. Грязно выругавшись — что случалось с ним крайне редко — Цезарь сменил позу. Он развёл ноги Ивона и закинул их себе на плечи, полностью открывая доступ к беззащитному телу.
Несмотря на полное отсутствие подготовки, он упрямо начал проталкиваться внутрь. Острая вспышка боли заставила Ивона судорожно сцепить челюсти, но он и не подумал оттолкнуть мужчину. Напротив, вцепившись в чужие плечи, сам подался бёдрами навстречу, стремясь облегчить это мучительно-сладкое вторжение.
Когда Цезарь наконец протолкнулся до самого основания, заполняя его целиком, из горла Ивона вырвался протяжный стон. По обнажённой спине пробежал колкий озноб, лоб покрылся испариной. Чувствуя, как глубоко внутри толчками пульсирует раскалённая плоть, Ивон сжал плечи Цезаря, отдаваясь моменту.
Цезарь сделал глубокий вдох, глядя на него сверху вниз. На его губах заиграла едва заметная полуулыбка — и лишь много позже Ивон осознает, что это было не обещанием удовольствия, а хищным предупреждением.
Длинный член медленно покинул его тело почти до самого кончика, дразня пустотой, чтобы в следующий миг с безжалостной силой вбиться обратно. Ивон, чьи плечи всё ещё опирались об пол, невольно опустил взгляд. Он завороженно смотрел, как налитая кровью, багровая от напряжения плоть раз за разом исчезает внутри него.
Лицо обдало жаром, а собственный член отозвался тянущим напряжением. Ошеломлённый зрелищем, Ивон не мог отвести глаз, наблюдая за этим ритмичным процессом. Заметив его неотрывный взгляд, Цезарь сбился с дыхания и хрипло спросил:
Цезарь густо покраснел, но Ивон этого уже не заметил.
Ему казалось, что границы его тела уже достигнуты, но внутри Цезарь словно становился ещё больше, пульсируя и заполняя без остатка. Влекомый внезапным любопытством, Ивон попытался чуть отодвинуться назад, чтобы лучше рассмотреть сцепление их тел. Но Цезарь грубо вцепился в его бёдра и дёрнул обратно на себя. В ту же секунду он вошёл до самого основания, безжалостно выбивая из головы Ивона любые связные мысли.
Ритм взвинтился, став неистовым. Тело Ивона, прежде лишь беспомощно содрогавшееся от толчков, начало инстинктивно подстраиваться под чужую амплитуду. Он неосознанно сжимался, плотно обхватывая Цезаря при каждом проникновении, и податливо расслаблялся, когда тот оттягивался назад. Движения быстро обрели идеальную синхронность.
С каждым глубоким выпадом, заставлявшим спину выгибаться дугой, из горла вырывались прерывистые стоны. И в этом безумии Ивон был не одинок — Цезарь тоже отбросил всякий контроль. Пространство комнаты наполнилось первобытной симфонией — низким рокотом, рвущимся из широкой груди, сбитым дыханием и мокрыми шлепками плоти о плоть.
Потеряв счёт времени и ориентацию в пространстве, Ивон слепо следовал за мужчиной над собой. Лицо Цезаря, блестящее от пота, исказилось от избытка чувств. Когда он яростно ускорялся, Ивон послушно принимал этот рваный темп; когда мучительно замедлялся — замирал, дрожа в томительном ожидании следующего толчка.
Из самой глубины груди Цезаря вырвался хриплый звук. Он перехватил ноги Ивона, притягивая их ещё ближе к себе, и заглянул прямо ему в лицо. Бездонные чёрные глаза Ивона смотрели в ответ с такой же неистовой, плавящей разум жаждой.
Цезарь выдохнул, и этот звук был полон мучительного восторга.
Их губы снова столкнулись в отчаянном поцелуе. Намертво прижатый к бёдрам Цезаря, Ивон яростно подавался навстречу каждому движению. В хаосе сбитого дыхания, сплетённых конечностей и животного трения накопившееся напряжение наконец достигло пика, прорвавшись горячей струёй семени, испачкавшей их сжатые животы.
— Не думал, что ты можешь быть таким искушённым... — проговорил Цезарь, тяжело дыша.
Ивон медленно поднял на него затуманенный взгляд. Он всё ещё отчетливо чувствовал внутри себя тяжесть Цезаря — тот нисколько не опал, оставаясь пугающе твёрдым и обжигающим.
На периферии возвращающегося сознания Ивона мелькнула мысль съязвить — поинтересоваться, когда этот неутомимый «инструмент» наконец угомонится. Но Цезарь опередил его. Нависнув сверху, он начал покрывать взмокшую, разгорячённую кожу невесомыми поцелуями. Пока его губы медленно, успокаивающе очерчивали контур скулы, Ивон издал тихий вздох, позволяя себе расслабиться в этом обманчивом уюте.
— Ты что, правда не понял, что это был спектакль?
Ивон, который до этого момента просто наслаждался чужим теплом, резко распахнул глаза.
Ивон молча уставился на него, и на этот раз уже Цезарь недоумённо нахмурился.
— Дмитрий сказал мне, что ты мёртв, — отрезал Ивон.
— То есть ты... всё это время верил ему? Думал, что я погиб?
Ивон коротко кивнул. Цезарь смотрел на него сверху вниз, не в силах выдавить и слово. Лишь теперь Ивон начал осознавать, что в этой ситуации было слишком много странностей.
Цезарь с явным неохотой качнул головой:
Когда этот закономерный вопрос сорвался с губ Ивона, Цезарь выдержал небольшую паузу и ответил:
— Чтобы выжечь предателей, — ровным голосом пояснил Цезарь. — Я не могу использовать своих людей для этой чистки. Любая утечка информации погубит всё дело.
— То есть то, что ты жив, должно оставаться в тайне?
— И это тоже. И то, что я намерен уничтожить их всех до единого.
«Только этот человек способен говорить о массовой резне с такой безмятежной улыбкой», — подумал Ивон и, ничего не сказав, лишь тяжело вздохнул.
«Как же меня угораздило связаться с ним? С мафиози из мафиози...»
Но сокрушаться было уже поздно. Ивон отбросил лишние мысли и поднял голову. Сквозь окна пробивались лучи раннего заката. Они дробились и рассыпались по гостиной, словно пытаясь увязнуть в глубоких тенях по углам комнаты. Ивон невольно прищурился — уходящее солнце заливало платиновые волосы Цезаря багрянцем, вспыхивая в танцующих пылинках и создавая вокруг его головы причудливый нимб. Ироничный контраст с тем, что этот человек сейчас вытворял.
Цезарь снова начал двигаться. Ивон хотел было посмотреть на часы, но быстро бросил эту затею.
— Долго не получится, — предупредил он, вспомнив их прошлые марафоны, когда этот безумец не знал усталости.
Цезарь издал тихий, разочарованный смешок, но сбавлять темп не собирался. Напротив, он начал двигаться размеренно и глубоко, заполняя Ивона до самых краёв, отчего тот снова крупно задрожал. Инстинктивно подавшись навстречу, Ивон шире развёл ноги. Колени скользнули по жесткому ворсу ковра, когда он собственнически притянул Цезаря за плечи, позволяя ему вколачиваться в себя в полную силу.
С каждым влажным шлепком из приоткрытых губ Ивона срывались стоны, сдерживать которые не оставалось ни сил, ни гордости. Вторая разрядка накрыла его стремительно, смывая последние крупицы контроля. Ивон судорожно выгнулся в экстазе, слепо ловя ртом воздух, а Цезарь, не прерывая безжалостных, вбивающих толчков, до самых краев залил его своим раскалённым жаром.
Тяжёлый стук шагов заставил людей, томившихся в напряжённом ожидании в парадной гостиной, разом обернуться. Стоило им увидеть двоих мужчин, синхронно выходящих из коридора плечом к плечу, как воздух в помещении сгустился. Присутствующие жадно ловили каждую деталь, гадая, до чего же они дошли за закрытыми дверями?
Оба старательно сохраняли непроницаемые лица, вот только узел галстука Цезаря безнадёжно съехал вбок, а волосы Ивона на затылке топорщились так, словно их нещадно ерошили чужие жадные пальцы.
«Наверняка подрались. Посмотрите, какие они оба раскрасневшиеся» — охранники обменивались многозначительными взглядами, с замиранием сердца ожидая первых слов.
— Ну, как всё прошло? Сошлись на выгодных условиях? — мягко поинтересовался Михаил.
Ивон растерянно моргнул, словно только что вернулся из другой реальности, и лишь опосля кивнул.
— Да. Думаю, условия устроят обе стороны. — Ивон мельком взглянул на Цезаря и добавил: — Вероятно.
Цезарь ответил ему обнадёживающей улыбкой и тут же обратился к хозяину дома:
— Господин Ломоносов, можем ли мы поговорить с глазу на глаз?
Пока Цезарь и Михаил удалялись в сторону отдельного конференц-зала, Ивон в компании Дмитрия расположились в соседней гостиной. Дмитрий с подчеркнуто расслабленным видом выудил сигару, зажал её зубами и, чиркнув зажигалкой, начал мерно выпускать под потолок сизые клубы дыма. Глядя на помятого адвоката сквозь густую пелену, он ехидно прищурился.
— Ну что, выпустил пар? Вдоволь помахал кулаками?
Он намеренно высунул кончик языка, демонстрируя насмешку. Ивон ответил без тени эмоций:
— Нет, я собираюсь назначить ещё один раунд позже.
Дмитрий разразился хриплым хохотом.
— Надо же. Только-только с того света выкарабкался, а уже решил покончить с собой.
Ивон хранил холодное молчание, и Дмитрий, не переставая ухмыляться, добавил:
— Если бы я тогда всерьёз за тебя взялся, от тебя бы и костей не осталось. Так что будь благодарен за то, что я подарил тебе ещё немного времени на этом свете.
Неожиданная покладистость заставила Дмитрия осечься и внимательно посмотреть на собеседника. Ивон же, сохраняя всё то же каменное выражение лица, спросил:
— Говорят, весь этот план был лишь спектаклем, который вы разыграли вместе с Цезарем?
— Именно. Чтобы выкурить крыс из оппозиции.
Тон Дмитрия был полон спеси, словно он заявлял: «Он выбрал меня, а не тебя». Ивон ледяным тоном парировал:
— Говорят также, что вы умудрились полностью провалить это задание и превратить его в сущий кошмар.
Голос Дмитрия тут же стал колючим, но Ивон невозмутимо продолжал:
— Впрочем, вы хотя бы старались, так что я не стану поминать старое. Однако... В будущем вам стоит планировать свои интриги куда тщательнее. Мы не намерены вечно подставлять другую щёку.
Дмитрий лишь пренебрежительно фыркнул, но стоило Ивону произнести следующую фразу, как улыбка сползла с его лица.
— У вас обнаружилось весьма внушительное скрытое состояние, господин Дмитрий. Капиталы и недвижимость, сколоченные ещё во времена вашей службы в КГБ. Счета в Швейцарии и Германии, земельные участки во Франции и Японии...
Ивон прищурился, сверкнув глазами.
— А ещё ходят слухи о ваших закрытых клубах, где процветает торговля запрещёнными веществами и проституция.
— И что с того? — Дмитрий в упор уставился на Ивона, всем видом показывая: «Даже если и так, что ты мне сделаешь?»
Ивон заговорил сухим, подчёркнуто деловым тоном, отбросив все эмоции:
— Вы действительно до сих пор не догадались, почему я всё это время оставался здесь, в поместье?
— Ошибаетесь, — голос Ивона звучал жёстко и непоколебимо. — Я остался, потому что здесь было всё, что мне требовалось. Данные о нелегальных потоках, досье на нужных людей, неопровержимые улики.
Ухмылка окончательно исчезла с лица Дмитрия. Ивон добавил:
— К слову, у меня даже есть сведения о том, в каком возрасте вы перестали мочиться в подгузники.
Лицо оппонента потемнело от ярости, в то время как на губах Ивона заиграла едва заметная торжествующая полуулыбка.
— Считайте, что я готовил вам месть, будучи уверенным, что вы предали Цезаря. Но сейчас я отложу эти папки в сторону. В конце концов, пусть вы и бездарно справились с делом, но всё же приложили усилия.
Видя, что собеседник онемел от негодования, Ивон подытожил:
— Но в следующий раз постарайтесь работать без осечек.
В ответ на этот снисходительный тон Дмитрий оскалился, хотя его глаза оставались ледяными:
— Я тебя убью. Рано или поздно.
— А вы очень скоро станете нищим, — мягко парировал Ивон.
Багровый от злости Дмитрий рывком поднялся с места и тяжёлой походкой вылетел из гостиной. Как только дверь за ним захлопнулась, в комнату вошёл другой человек.
— Так вот чем вы тут так усердно занимались всё это время?
Леонид коротко присвистнул. Ивон бесстрастно заметил:
— Подслушивать чужие разговоры — верх неприличия, не находите?
— Для снайпера это профессиональный инстинкт. Я же гений, — Леонид лучезарно улыбнулся, не обращая внимания на чужой недовольный взгляд. — Что ж, признаю, не зря вы терпели косые взгляды господина Ломоносова. Вы меня не разочаровали. Определённо, вы мне нравитесь.
В этих словах не было ни грамма искренности. Леонид негромко рассмеялся и вальяжно облокотился на спинку дивана, на котором сидел Ивон.
Леонид достал из кармана что-то и протянул Ивону. Тот в недоумении принял предмет — это оказалась визитная карточка из плотной бумаги высшего качества с золотым тиснением.
«Леонид. Лучший снайпер. Убью кого угодно. Email: killukillu@gmail.com»
Пока Ивон молча изучал карточку, Леонид с гордостью указал на номер мобильного телефона, вписанный от руки на обороте.
— Вы первый, кому я даю этот номер. Если я вам понадоблюсь — в любое время, в любом месте — просто дайте знать.
Ивон поднял голову, и наёмник уверенно добавил:
Проводив взглядом уходящего Леонида, Ивон нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.
«Почему вокруг меня одни психи, которые только и мечтают о том, чтобы кого-нибудь пристрелить?»