Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и Волк» (1 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Ивон сжался в комок, отчаянно пытаясь подавить рвущееся наружу хриплое дыхание. Тьма вокруг стояла такая густая — поднеси ладонь к лицу, и не различишь даже контуров пальцев. Тем не менее он старательно всматривался в эту чернильную пустоту. Чувствовал нутром, каждой натянутой струной нервов: он где-то там. Замер за невидимой чертой, слившись с мраком. Как хищник в непролазных джунглях, этот человек выжидал безупречного мгновения, чтобы сомкнуть челюсти на горле жертвы. И как только эта идеальная секунда наступит — всё будет кончено.
Воздух обжигал холодом, но под одеждой вдоль позвоночника скользнула капля пота. Кровь била в виски, заглушая звуки леса, а где-то в солнечном сплетении тугим узлом скрутилось острое предчувствие. В этой игре на выживание победитель будет только один, и Ивон упрямо гнал от себя мысль, что это будет он.
Балансировать на острие этого безумного напряжения становилось всё труднее. Как бы отчаянно он ни сопротивлялся усталости и стрессу, истощённый разум начал давать сбои. Края поля зрения подёрнулись пеленой. Ивон крепко зажмурился, отгоняя морок; зрение прояснилось, но тот фокус был безвозвратно утерян.
Этой заминки оказалось достаточно. На самом краю периферийного зрения скользнула тень, а следом тишину разорвал металлический лязг. Затылка коснулся обжигающе холодный ствол.
В тот же миг над самым ухом прозвучал мягкий, до невозможного бархатистый голос:
Цезарь. Он произнёс это с такой отстранённостью, словно констатировал малозначительную деталь. Палец без колебания вдавил спусковой крючок.
Грохот выстрела вспорол лесное безмолвие. В образовавшуюся после него секунду время потеряло смысл, а обрывки воспоминаний поплыли перед глазами абсурдно медленными, контрастными кадрами.
«Как же я докатился до такого? Ведь в самом начале всё казалось сущим пустяком...» — подумал он, но было уже слишком поздно. Тело, лишившись опоры, рухнуло в пустоту, и время вновь сорвалось в безумный бег.
Тяжёлые удары, сотрясающие входную дверь, вырвали Ивона из сна. Он подскочил на простынях, глотая воздух. Глаза были распахнуты, но затуманенное сном сознание отказывалось понимать реальность. Глухо чертыхаясь и болезненно щурясь от назойливого грохота, он спустил ноги на пол и, тяжело пошатываясь, побрёл в коридор.
Ивон повернул замок, едва успев прикрыть рот, подавляя зевок. На пороге возвышался знакомый силуэт.
Ивон даже не успел поперхнуться его именем. В следующее мгновение чужие руки бесцеремонно сгребли его поперёк туловища и одним движением закинули на широкое плечо.
Окончательно дезориентированный, хлопая тяжёлыми со сна ресницами и болтаясь вниз головой, он безвольно позволил вынести себя на улицу.
У обочины уже урчал двигателем знакомый чёрный седан. Цезарь без видимых усилий сгрузил свою ношу на заднее сиденье и тут же скользнул внутрь следом. Глухо хлопнула дверь. Машина сорвалась с места, а Ивон лишь растерянно моргнул, глядя на проносящиеся мимо огни.
Лишь спустя несколько минут прохладный воздух салона и мерный гул мотора окончательно выветрили остатки сна из его головы. Бросив взгляд на своё отражение в глухой тонировке стекла, он внутренне содрогнулся: измятая перекошенная пижама, гнездо из всклокоченных волос и абсолютно глупое выражение лица.
— Что это ещё за фокусы? — возмутился он.
Цезарь ответил с таким видом, будто запоздалое возмущение Ивона не стоило и ломаного гроша:
Цезарь бросил на него короткий ледяной взгляд:
— Вот как?.. — Ивон на мгновение задумался. — Опять в общих душевых будет не протолкнуться.
Цезарь тут же одарил его тяжёлым взором. Ивон демонстративно отвернулся, но спустя секунду резко развернулся обратно.
— Стоп. Откуда ты вообще узнал, что у меня в ванной замёрз душ?
На этот раз промолчал уже Цезарь, отвернувшись к окну.
«Вот же гад», — подумал Ивон, сдвинув брови.
Наконец вдалеке показались очертания роскошного особняка.
— Добро пожаловать, — почтительно поклонился дворецкий, протягивая Ивону заранее подготовленный комплект одежды.
Судя по тому, как всё было продумано, этого визита ждали с нетерпением.
«Неужели только мой душ решил обледенеть?» — мелькнула в голове Ивона подозрительная мысль, но он промолчал. Переодевшись, он вышел в коридор.
— Где Цезарь? — спросил он у проходившей мимо горничной. Та любезно проводила его к одной из комнат.
Проводив взглядом удаляющуюся девушку, Ивон коротко постучал и толкнул дверь.
Цезарь сидел в кресле перед изящным стеллажом высотой по пояс, не отрывая взгляда от витрины.
Вместо ответа Цезарь протянул руку, обхватил Ивона за талию и притянул к себе.
За стеклом витрины, словно в дорогом музее, были выставлены перьевые ручки самых разных моделей и эпох. Ивон окинул их беглым взглядом.
— Не знал, что ты коллекционируешь подобные вещи...
Этот человек, несмотря на свой статус мафиози, обладал на удивление утончёнными вкусами. Каждый раз Ивону казалось, что он открывает в нём новую, совершенно неожиданную грань.
— Вот эта — лимитированное издание «Монблан». Мой первый экземпляр. Помню, пришлось изрядно попотеть, чтобы её достать.
Он указал на изящный корпус, перед которым лежала золотая табличка с описанием года выпуска, имени дизайнера и истории создания. Переведя взгляд на следующую модель, Цезарь продолжил:
— А эта — ручная работа старого мастера. Его уже нет в живых, что делает её бесценной. Она вырезана из слоновой кости, и чернила для неё требуются особые, изготовленные на заказ.
В его голосе сквозила искренняя привязанность к этим предметам.
«Если ему это так нравится, то коллекционирование имеет смысл», — подумал Ивон и равнодушно кивнул.
— А это целая серия, — продолжал Цезарь. — Они выпускались по одной штуке в год. Чтобы коллекция стала полной, нужно четырнадцать экземпляров.
Ивон заметил, что одной ячейки не хватает. Поймав его взгляд, Цезарь добавил:
— На короткое время мне удалось собрать их все.
Цезарь прищурился, и на его губах заиграла странная двусмысленная улыбка.
— Один адвокат воткнул её в стул и безнадёжно испортил.
Ивон поперхнулся словами. Цезарь смотрел на него сверху вниз, не отводя глаз.
— У тебя и так их навалом, — буркнул Ивон, стараясь не встречаться взглядами.
— Я хотел бы получить такую ручку в качестве свадебного подарка, — произнёс Цезарь с едва уловимой усмешкой.
Ивона обдало холодом до самого копчика. Фраза «С какой стати я должен тебе что-то дарить?» едва не сорвалась с языка.
«Это что сейчас было? Предложение? Вот так, ни с того ни с сего?!»
Ивону хотелось верить, что весь этот абсурд не имеет к нему ни малейшего отношения. Но тяжелый взгляд Цезаря не оставлял путей для отступления. Сюрреалистичная реальность обрушилась на плечи, окончательно выбивая почву из-под ног. Мало того, что на него как снег на голову свалилось брачное предложение, так теперь от него на полном серьёзе требовали спустить целое состояние на какую-то коллекционную ручку! Кажется, Ивон впервые в жизни осознал, насколько зловещим может оказаться безобидное сочетание слов «свадьба» и «подарок».
«Этот ублюдочный мафиози решил пустить по миру скромного адвоката?» — лицо Ивона побледнело, но губы дрогнули в горькой усмешке.
Впрочем, чего ещё было ожидать от подонка, который сначала всаживает в тебя пулю, а потом похищает и насилует? От фантомной боли и воспоминаний черты лица невольно исказились.
«Я закрыл на всё глаза, а этот наглец решил, что ему теперь всё дозволено?»
Пока Ивон варился в котле собственного негодования, Цезарь буднично продолжил:
— У них специфическая система заказов, так что все детали уточнишь у Людмилы. На внутренней стороне футляра предлагают выгравировать имя, но я предпочитаю лаконичные инициалы. Если оформить спецзаказ не выйдет, придётся помониторить аукционы.
«Даже не смей выдавать мне инструкции по покупке!» — мысленно прорычал Ивон. Было чертовски сложно понять, чего именно этот сумасшедший добивается с большим рвением — заветной ручки или всё-таки его согласия на брак. Но потакать чужому безумию Ивон точно не собирался. Нужно будет выждать подходящий момент и раз и навсегда выбить из его головы эту дурь. Однако прямо сейчас лезть на рожон было бы изощренным самоубийством. Спровоцируй он Цезаря — и тот легко может снова потерять контроль, а перспектива получить свежую дырку в животе Ивона совершенно не прельщала.
«И как меня угораздило ввязаться во всё это...» — мысленно вздохнул он и, сделав вид, что ничего не произошло, холодно произнёс:
— Когда мы будем есть? Меня приволокли сюда, не дав даже нормально позавтракать.
Цезарь бросил на него быстрый взгляд. Ивон намеренно проигнорировал его намёк, надеясь, что тот не станет развивать тему. Цезарь был слишком умён, чтобы не разгадать эту неуклюжую попытку уйти от разговора. И слишком дьявольски настойчив, чтобы просто так отступить.
Но, к огромному облегчению Ивона, в этот раз он решил подыграть.
— Я велел дворецкому накрывать. Пойдём?
Ивон поспешил выскользнуть из комнаты первым, пока русло разговора вновь не свернуло к гравировкам, ручкам и свадьбам. Цезарь, прекрасно считывая этот маневр, не проронил ни слова протеста. За завтраком он был неизменно вежлив, расслаблен и улыбчив. Поддавшись этой умиротворяющей атмосфере, Ивон позволил себе выдохнуть и постепенно выбросил недавний инцидент из головы.
Зря. Едва они поднялись из-за стола, Цезарь скользнул следом. Утренняя идиллия настолько усыпила бдительность Ивона, что он даже не почуял подвоха, наивно решив, что у хозяина дома просто появились дела в той части особняка. Ошибка стала очевидной в ту секунду, когда жесткие пальцы сомкнулись на его локте, утягивая в сторону спальни.
— Эй, ты чего... Прямо сейчас? С самого утра?! — возмущенно вырвалось у опешившего Ивона.
Цезарь лишь лучезарно улыбнулся:
— А с каких пор утро стало считаться поводом для отказа?
Прежде, чем Ивон успел сформулировать хоть один вразумительный аргумент, его губы смял властный, не терпящий возражений поцелуй, а домашние брюки уже бесцеремонно поползли вниз по бедрам.
— Погоди... мы же поели меньше часа назад...
— Вот поэтому тебе и нужно тренироваться, — невозмутимо произнес Цезарь. На его лице не дрогнул ни единый мускул.
Этот бесконечный секс, его виртуозное умение манипулировать и в итоге всегда получать желаемое — всё шло по привычному сценарию. Но почему именно сегодня всё ощущалось иначе? От этого странного предчувствия по коже пробежал холодок. Ивон и сам не заметил, как в очередной раз безвольно сдался под чужим напором, моргнул — и вот он уже прижат спиной к матрасу с широко разведенными ногами.
«К чему такая спешка?» — пронеслась в голове мысль. И тут Ивон внезапно осознал.
— А-ах! — невольный стон сорвался с губ, и Ивон рефлекторно зажмурился.
Без малейшего предупреждения Цезарь жадно обхватил его член ртом. При каждом скользящем движении этих порочных губ тишину спальни рвал влажный звук. От грубого посасывания податливая плоть мгновенно налилась кровью.
— М-м... — тяжело выдохнул Ивон, приоткрыв глаза.
Как бы Ивон ни пытался сопротивляться, он не мог отвести взгляд от безупречного лица, жадно уткнувшегося ему между ног. Ему редко выпадал шанс смотреть на Цезаря — мужчину куда более крупного и властного — сверху вниз. Склоненная макушка, тень от густых ресниц на скулах... От одного вида этого аристократичного хищника меж его ног, дыхание сбилось, оседая в горле тяжелым хрипом. Чуть помедлив, Ивон потянулся к нему. Стоило ладони неуверенно лечь на затылок, как серебристо-платиновые пряди прохладным шелком заскользили сквозь подрагивающие пальцы.
— Ха-а... — Ивон запрокинул голову, выдыхая судорожный, рвущийся из самой груди вздох.
В голове не укладывалось, что Цезарь возьмет его в рот. Такой человек наверняка в жизни никому не отсасывал. Для самого Ивона получать подобное удовольствие от другого мужчины тоже было в новинку, но постыдное возбуждение уже накрывало с головокружительной силой.
Он больше не пытался держать лицо, всецело отдаваясь бьющему в паху огню. В обжигающе горячем рту Цезаря член налился до предела. От одной лишь мысли о том, кто именно его сейчас обслуживает, Ивон был готов кончить. Пальцы, вцепившиеся в светлые волосы, дернулись и невольно сжались. Стоило ему неосознанно надавить на чужой затылок, как Цезарь тут же подался навстречу. Он послушно раскрыл горло и глубоко насадился на ствол до самого основания.
Ивон стиснул зубы, давясь стоном. Его бедра пробила крупная дрожь, но Цезарь тут же жестко перехватил их широкими ладонями, фиксируя на матрасе. Вдавившись лицом еще глубже в его пах, он принялся ритмично высасывать член, каждый раз вбирая его в жадную глотку.
От невероятного давления и влажного трения всё тело бросило в жар, пальцы на ногах болезненно поджались. Ивон сорвался на откровенные стоны, судорожно выгибая поясницу на сбитых простынях. Кровь вскипела, плавя внутренности тянущим узлом. Было так хорошо, что сознание плыло, балансируя на грани оргазмического обморока.
И вот, когда оставался всего шаг до того, чтобы излиться ему в рот...
Внутрь бесцеремонно протолкнулся длинный палец. От резкого вторжения тугое колечко мышц инстинктивно дернулось и сжалось. Накатившая волна разрядки, уже готовая взорваться белыми искрами перед глазами, болезненно отступила.
Ивон посмотрел вниз затуманенным от страсти взглядом. Цезарь всё еще держал его член во рту. Но на этом — всё. Прежней глубокой ласки как не бывало. Мужчина чуть отстранился, почти выпустив ствол, и принялся медленно, издевательски дразняще слизывать предсеменную влагу с натянутой кожи.
Эта тягучая пытка на контрасте с диким возбуждением сводила с ума. Пик наслаждения жестоко оборвался; сперма, уже стоявшая у основания, тяжело осела внутри, оставляя после себя лишь саднящую пустоту. Ивон буквально выгибался от нетерпения, но Цезарь продолжал медлить. Его палец внутри и мокрый язык снаружи двигались удушающе неспешно — он явно не собирался возвращать Ивону тот темп, о котором сейчас кричало всё его тело.
Не в силах больше это терпеть, Ивон со злостью ударил кулаком по матрасу. Приподнявшись на локтях, он свирепо уставился на мужчину.
— Ты что творишь? Решил поиграть со мной?!
Цезарь неторопливо поднял голову. Когда Ивон увидел это дьявольски красивое лицо поверх своего блестящего от слюны члена, низ живота сладко и тягуче свело.
— Надо же... — хрипло выдохнул Цезарь.
От нахлынувших эмоций Ивон сам не заметил, как туго сжал мышцы вокруг пальцев, которые всё это время продолжали бесстыдно растягивать его изнутри. И пальцев там было уже явно больше одного. Лицо Ивона мгновенно вспыхнуло от термоядерной смеси возбуждения и жгучего стыда.
Заметив эту реакцию, Цезарь едва уловимо усмехнулся.
— Быть на грани и не кончать — сущая пытка, не правда ли? — произнес он с такой пугающей безмятежностью, будто происходящее совершенно его не касалось.
Ивон уже набрал в грудь воздуха для гневной отповеди, но в этот миг фаланги внутри него резко изогнулись. Проникнув еще глубже в узкий проход, они безошибочно вдавили самую чувствительную точку. Ивон судорожно дернулся, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.
Член, едва начавший опадать от фрустрации, вновь налился болезненной твердостью. На покрасневшей головке выступила влага, и поверх блестящей от чужой слюны кожи тяжело скатилась вязкая капля смазки.
Цезарь опустил потемневший взгляд, откровенно любуясь этой картиной, и всё тем же ровным тоном констатировал:
— Ты такой же нетерпеливый, как и я.
Контраст сводил с ума: голос Цезаря звучал отстраненно и ровно, в то время как его крупные пальцы безжалостно втирались глубоко в податливое нутро. Ивон попытался упереться согнутыми ногами в кровать, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, но пятки лишь беспомощно скользили по смятым простыням.
Доведенный до предела, эрегированный член Ивона мелко подрагивал, едва не касаясь живота. Но сколько бы он ни ждал, Цезарь не собирался ни трогать его, ни ласкать губами. Лишь с садистской методичностью продолжал разминать его изнутри. Балансировать на гребне оргазма и раз за разом срываться вниз — от этого плавились мозги.
Ивон хрипло выругался. Голова шла кругом, в мозгу словно закоротило провода от переизбытка стимуляции. Он торопливо опустил руку, чтобы обхватить свой член самому, но Цезарь вдруг резко выдернул пальцы. В поле затуманенного зрения Ивона попала чужая рука, насквозь блестящая от их соков. Сквозь тяжелое дыхание Ивон услышал его тихий, хриплый смешок.
— Теперь ты хоть немного понимаешь, каково мне?
«Что за херню ты несешь», — пронеслось в голове Ивона, но вслух он не смог произнести ни звука.
Слова застряли в горле, стоило ему увидеть напряженную, пугающе огромную плоть Цезаря. Исполинский, вздувшийся от вен эрегированный ствол моментально выбил из Ивона всю спесь, заставив его собственное желание на долю секунды съежиться от первобытного трепета.
— Когда это... ты вообще сдерживался... — едва выдавил из себя Ивон.
Вместо ответа Цезарь перехватил Ивона под коленями, с силой рванул на себя и безжалостно вскинул его бедра.
Ивона резко сложило пополам, выбивая из легких сдавленный вскрик. Цезарь дразняще мазнул тяжелой головкой по судорожно пульсирующему входу и низко прорычал:
— Давай, продолжай строить из себя невинность.
Горячий ствол скользнул по чувствительному колечку мышц, а затем, без малейшего предупреждения, ворвался внутрь. На этот раз Ивон не смог даже застонать. Он лишь широко распахнул рот, вслепую глотая воздух вместе с жалким всхлипом.
Член, вошедший с жестокого размаха сверху вниз, плавно выскользнул — и тут же вбился обратно, до самого основания. Лишь в этот момент Ивон осознал, насколько нежными, оказывается, были терзавшие его до этого пальцы. От прежней ласки не осталось и следа — ее стерло дикое, безжалостное проникновение.
Цезарь яростно вколачивался в него на всю длину, с силой прижимаясь к его ягодицам. Жесткие волосы внизу его живота грубо терлись о нежную кожу Ивона, заставляя измученную дырочку беззащитно растягиваться и гореть.
— Ха-а... — тяжелый, похожий на стон выдох сорвался с приоткрытых губ Цезаря. — Смотри, Ивон.
Он намеренно развел чужие бедра до предела, принуждая смотреть, как жадно раскрытое нутро заглатывает его плоть.
— Смотри, как сильно я тебе нравлюсь.
Перед глазами Ивона всё плыло, но он и без того всё видел и, главное, чувствовал: бешеный пульс Цезаря, отдающийся глубоко внутри, и то, насколько тесно они сейчас сплавлены. Взгляд цеплялся за густые пепельно-платиновые волосы у основания вбивающегося члена, насквозь промокшие от смазки.
В ответ на эту откровенность член Ивона вновь резко налился кровью, а горячие стенки инстинктивно сжались вокруг толстого ствола.
Их сорванные стоны смешались в единый животный гул. Цезарь ускорил темп. С каждым его глубоким выпадом Ивон сам подавался навстречу, выгибая поясницу, словно отчаянно пытался насадиться еще глубже. Во все стороны летели капли пота, по разгоряченной коже скользила влага. На распахнутых губах оседал солоноватый вкус, и Ивон уже не понимал, что это — чужой пот или предвкушение семени.
Цезарь сменил угол, начав грубо вбиваться снизу вверх. С каждым разом, когда этот беспощадный ствол вонзался в самое нутро и с чавканьем оттягивался назад, Ивона прошивала пугающая мысль, казалось, еще немного, и это массивное орудие вспорет ему живот, вырвавшись наружу.
Внезапно Цезарь перехватил запястья Ивона и резким рывком усадил на себя. Не разрывая тесной сцепки, Ивон оторвался от постели и тяжело рухнул на широкую грудь мужчины. В тот же миг их бедра с оглушительным влажным звуком столкнулись, а член прошил его на немыслимую глубину.
— А-ах! — истошный, сорванный крик обжег связки.
Ивон забился в крупной дрожи, сжимаясь вокруг чужого члена. Цезарь издал стон, вбился до упора и кончил.
Почувствовав, как изнутри его заливает обжигающе горячая тяжесть, Ивон прерывисто задышал. Он безвольно уткнулся лбом в плечо Цезаря, пытаясь прийти в себя, но мужчина вдруг грубо отстранил его. Не успев ничего понять, Ивон завалился спиной на смятый матрас. Не дав и секунды насладиться тягучим послевкусием, Цезарь с влажным хлюпаньем вышел из него.
Его член всё еще стоял, твердый и напряженный. Ивон потрясенно распахнул глаза, глядя, как Цезарь обхватывает свой ствол рукой. Несколько быстрых, жестких рывков — и он выплеснул остатки густой спермы прямо на тяжело вздымающуюся грудь Ивона.
Горячие капли брызнули прямо на приоткрытые губы, и Ивон поспешно их сомкнул. Окончательно вынырнув из марева оргазма, он с шоком осознал, что его лицо и тяжело вздымающаяся грудь испачканы чужой спермой. Пока он ошарашенно моргал, Цезарь подался вперед и властно впился в его рот. Поцелуй вышел настолько глубоким и жадным, что у Ивона перехватило дыхание. Мужчина навис над ним тяжелой тенью.
Когда их губы наконец разомкнулись, горячий язык Цезаря скользил по небу Ивона. Тот невольно дернул кадыком, судорожно сглатывая чужую терпкую слюну. Смазав еще один короткий поцелуй, Цезарь едва уловимо усмехнулся. Его руки привычным движением вновь потянулись к бедрам Ивона, разводя их в стороны.
— Опять? Подожди, давай хоть немного передохнем...
Ему не дали ни единой секунды на восстановление. Ивон торопливо выставил ладони, пытаясь упереться в литую грудь и оттолкнуть партнера. Но Цезарь жестко перехватил его за запястья и одним рывком перевернул на живот, вжимая лицом в смятые простыни.
— Может, в этот раз попробуем сзади? — хрипло прошептал Цезарь над самым его ухом.
И, не дав и шанса на возмущение, одним толчком всадил член в еще влажную, податливо пульсирующую дырочку.
Ивон вскрикнул рефлекторно, но Цезаря это лишь раззадорило, и он вбил себя до самого конца. Тяжелый, полный абсолютного удовлетворения выдох опалил ухо.
— Мне никогда не надоест быть внутри тебя. Сколько бы раз я тебя ни трахал.
Словно доказывая эти слова, Цезарь всем весом навалился сверху и методично заработал бедрами, разминая чувствительное нутро. Уткнувшись в подушку, Ивон нахмурился, сквозь пелену возбуждения погрузившись в абсурдные для этого момента размышления.
«Я ведь ни с кем другим не спал... Так что непонятно, то ли у нас с Цезарем идеальная совместимость, то ли я от природы настолько хорош».
Конечно, проверять эту теорию на практике и бессмысленно рисковать своей шкурой у него не было ни малейшего желания. Поэтому он лишь сдавленно бросил:
— Тебе просто нравится трахаться.
«Тебе ведь не обязательно делать это только со мной, верно?» — хотел было добавить он, но слова утонули в горле, стоило Цезарю мягко прикусить его мочку.
Мужчина дразняще посасывал пострадавшее ухо и продолжал медленно вбиваться в его зад. Эти скольжения раскаленного ствола сквозь тугое, судорожно обхватывающее кольцо мышц сводили с ума. В конце концов Ивон просто зажмурился и, позорно сдавшись собственному телу, начал инстинктивно сжиматься и расслабляться в такт чужим толчкам. Из его горла рвались тихие стоны.
Цезарь сорванно выдохнул ему в шею. Мокрые поцелуи скользнули по позвонкам, спускаясь к напряженным лопаткам. Темп проникновений оставался прежним — изматывающе медленным, растягивающим каждый дюйм плоти. Сгорая от тягучего нетерпения, Ивон вслепую завел руку назад и, вцепившись пальцами в ягодицы Цезаря, потянул их на себя. В ответ над самым ухом раздался смешок.
И без малейшего предупреждения Цезарь грубо ударил бедрами вперед.
Оглушительный звук столкнувшейся плоти хлестнул по нервам, и Ивон задохнулся. Цезарь просунул руки ему подмышки, вжимая в себя со спины, и начал жестоко вдалбливаться в полную силу. За каждым безжалостным рывком следовал мокрый шлепок плоти о плоть. Окончательно потеряв остатки рассудка, Ивон сам попятился назад, раскачивая бедрами навстречу этим сокрушительным ударам и срываясь на бесстыдные стоны.
Меж их бедер становилось всё более влажно и скользко. Разум заволокло белым шумом, и Ивон уже не осознавал, кто из них двоих только что кончил. Втираясь собственным истекающим смазкой членом в скомканные простыни, он изнутри намертво обхватил пульсирующий ствол, который продолжал грубо разрывать его нутро.
Цезарь низко застонал и вновь излился прямо в него. Но даже затапливая его раскаленным семенем, не прекратил своих безжалостных толчков. Густая сперма, переполняя измученную дврочку, обильно выплескивалась наружу. Она смешивалась с их потом и смазкой, взбиваясь в тягучую белую пену на стыке горячих тел.
Ивон был выжат досуха. Но Цезарь, всё еще находясь глубоко внутри, вдруг жестко перехватил его под колено и вздернул ногу наверх, разворачивая. Теперь они лежали на боку, лицом к лицу, сплетенные в единое целое. Цезарь едва заметно улыбался, но в этот момент его безупречно красивое лицо казалось обессиленному Ивону ликом самого Жнеца Смерти.
Цезарь невозмутимо закинул дрожащую ногу Ивона себе на талию и с силой подался вперед. Под влажный звук растекшейся смазки и спермы его ствол — все еще угрожающе огромный — вновь глубоко вонзился в Ивона, прошивая нутро. Ивон отчаянно распахнул рот, готовый взмолиться о передышке, но Цезарь безжалостно заткнул его глубоким поцелуем.
И снова начал двигаться. Секс начался заново. С самого начала.
«Я вообще еще жив?» — безучастно подумал Ивон, тупо моргнув.
Он даже не был уверен, дышит ли. Его измученное нутро, да и всё тело целиком, казались насквозь пропитанными чужим семенем. В этой душной спальне Ивон давно потерял счет времени: прошел день, два или, может, целый месяц с тех пор, как он оказался в плену этой постели?
Секс с Цезарем всегда был грубым и диким, но в этот раз он превзошел сам себя. Разумеется, Ивон прекрасно знал причину. Цезарь был в бешенстве. И всё потому, что Ивон так и не дал ему внятного ответа на предложение руки и сердца.
«Свадьба... Что за нелепый бред», — подумал он, едва заметно поморщившись.
Да, сейчас хватает стран, где легализованы однополые браки. При желании можно поехать куда угодно и сыграть какую угодно свадьбу.
«Но с какой стати нам вообще обязательно жениться? Да еще и специально тащиться ради этого в чужую страну?»
Цезарь настаивал на своем очень агрессивно, но Ивона вполне устраивала их нынешняя жизнь. Жить вот так, без штампов, не составляло никакой проблемы. В конце концов, даже среди гетеросексуалов женятся далеко не все. К тому же, помимо того, что они оба мужчины, между ними была целая пропасть других препятствий.
А самое главное, провести всю оставшуюся жизнь с мафиози, у которого в любой момент может сорвать крышу и который способен на что угодно? Нет уж, увольте.
Однако озвучивать это вслух и навлекать на себя еще больший гнев он, разумеется, не собирался. Ивон молча лежал с закрытыми глазами, пытаясь просто выровнять сбившееся дыхание. Цезарь, крепко обнимавший его со спины, вдруг жарко зашептал ему на ухо:
Ивон промолчал, резонно опасаясь, что стоит ему ответить, как этот зверь снова на него набросится. Цезарь, словно видя его насквозь, принялся медленно, размашисто растирать по коже Ивона семя, которое сам же недавно на него излил. Будто хищник, помечающий свою территорию.
— Это место всегда пустует для тебя, Ивон, — вместе с низким шепотом Цезарь мягко, до легкой боли втянул в рот его мочку. — И когда-нибудь ты его займешь.
Ивон вздрогнул от этого обжигающего ощущения, но так ничего и не ответил. Несмотря на то, что на этот раз Цезарь выразил свои намерения куда более недвусмысленно, реакция Ивона осталась прежней. Он нарочно крепче зажмурился, притворяясь спящим.
Какое-то время Цезарь молчал. А затем внезапно грубо раздвинул его ягодицы и вонзился внутрь.
От неожиданности Ивон судорожно втянул воздух и весь напрягся, а Цезарь невинно протянул:
— Надо же, я тебя разбудил. Раз уж так вышло, может, сделаем это еще пару раз?
«Пару раз?! Да ты издеваешься?!» — в панике подумал побледневший Ивон.
Но Цезарь уже навалился сверху, и марафон стартовал заново. Бесконечно тягучий, сводящий с ума.