Обесчести меня, если сможешь | Глава 102
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Два коротких стука. Кассиан выдержал вежливую паузу и неспеша открыл дверь. В уютной полутьме чайной комнаты герцог и герцогиня уже сидели за столиком, негромко переговариваясь за чашками чая.
— Как наш мальчик? Как Блисс? — с тревогой в голосе спросила мать, едва сын переступил порог.
Кассиан прошел к столу, опустился в кресло и лишь затем ответил:
— Ему уже лучше. Я убедился, что лекарство подействовало, прежде чем уйти.
Он поставил пустой поднос на стол и расправил широкие плечи, снимая напряжение. По правде говоря, не он один заметил, что Блисс мучился от жуткого несварения желудка. Герцогская чета тоже всё прекрасно видела. Они промолчали лишь из жалости, уж слишком отчаянно и нелепо мальчишка пытался скрыть свое недомогание. Зато стоило Блиссу скрыться в своей спальне, как герцогиня немедленно вызвала семейного врача, а полученное лекарство всучила прямо в руки Кассиану.
— Бедняжка, должно быть, совсем измучился. Иди же, помоги ему! — так она тогда сказала.
Затем матушка завела долгую восторженную тираду о том, какой Блисс очаровательный, хрупкий и нежный цветочек, но Кассиан, не выдержав, деликатно свернул разговор и поспешил удалиться. И вот теперь родители ждали его здесь, чтобы убедиться, что с их драгоценным гостем всё в порядке.
— Это ж как сильно он перенервничал, раз дело дошло до несварения? Бедный, бедный мальчик... — снова сочувственно вздохнула герцогиня, качая головой.
Кассиан смотрел на её лицо, полное искренней материнской тревоги, и лишь вежливо улыбался. Да, матушка не на шутку распереживалась и буквально вытолкала его за дверь. Однако он лично понес лекарство этому невыносимому парню вовсе не из-за её уговоров.
Это была лишь его собственная, поистине титаническая попытка сохранить их фальшивую легенду.
В памяти всплыло невероятно растроганное, блестящее от слез лицо Блисса...
И в этот самый момент Кассиан случайно встретился взглядом с отцом.
— Чему это ты вдруг улыбаешься? — прищурился герцог.
От этого вопроса Кассиан вздрогнул. Он только сейчас осознал, что его губы сами собой растянулись в глуповатой улыбке.
— Ничего особенного, отец, — ровным тоном ответил он.
Потянувшись к фарфоровому чайнику, он налил себе свежезаваренный чай и поспешно отвел взгляд, пряча глаза. Как бы там ни было, главная цель достигнута. Этот Арахисовый огрызок весь вечер пялился на него полными восторга и обожания глазами, не в силах отвести взгляд.
«Теперь-то он абсолютно убежден, что я по уши в него влюблен», — с усмешкой подумал Кассиан. — «Да, пришлось пройти через настоящий ад с этими перелетами, могилой Моцарта и Версалем, но результат того стоил. К тому же, я увидел его милое раскрасневшееся личико, так что всё оказалось не так уж и плохо…»
Дойдя до этой мысли, Кассиан внезапно замер. Чашка едва слышно звякнула о блюдце. Вспомнив, что совсем недавно его уже посещали точно такие же мысли о привлекательности Блисса, он невольно нахмурился.
Внутри шевельнулась паника. О чем он вообще думает? Но хладнокровный разум графа Херингера быстро взял ситуацию под контроль. Если рассудить логически, никаких проблем тут нет.
«Ну да, мальчишка и правда хорошенький. Это же объективный факт», — мысленно оправдывался он. — «Любой бы так подумал. Видишь что-то милое — признаешь, что оно милое. Ничего особенного. Со мной всё в полном порядке».
Придя к этому утешительному выводу, Кассиан одним глотком допил остывший чай, а затем перевел ровный взгляд с отца на мать и произнес:
— Что ж, я, пожалуй, пойду к себе. Желаю вам спокойной ночи.
— Да, иди, отдохни как следует, — кивнул герцог.
Кассиан коротко поклонился и покинул чайную комнату. Едва тяжелые двери закрылись за спиной сына, герцогиня наклонилась ближе к мужу и осторожно заговорила:
— Что ты обо всём этом думаешь, дорогой?
Она имела в виду их прерванный разговор — тот самый, что они вели до прихода Кассиана. Герцог не торопился с ответом. Чтобы потянуть время, он сделал медленный глоток чая, тщательно подбирая слова. Лишь аккуратно опустив чашку на блюдце, заговорил:
— Блисс Миллер и наш Кассиан… Знаешь, это настолько поразительное сочетание, что я, признаться честно, до сих пор в полнейшем недоумении.
Герцог предпочел пока не делать поспешных выводов и не давать окончательных оценок. И это было вполне объяснимо. С той самой секунды, как жена огорошила его новостью о том, что их единственный сын привез в родовое поместье самого Блисса Миллера, герцог не мог избавиться от чувства полного абсурда происходящего. Он не понимал, что вообще происходит. Какой еще роман? Какая свадьба?
— Но послушай, если бы Кассиан действительно имел на этого мальчика серьезные виды, разве он стал бы устраивать весь этот цирк с представлением? Как он его назвал? Блэр? Бли-Блэр? Придумал же какую-то нелепицу! Честно говоря, мне становится не по себе, что вообще наш сын замышляет за нашими спинами?
— Ох, Артур. Бедный мой, — сочувственно вздохнула герцогиня.
Видя, как муж искренне мучается, пытаясь разгадать эту шараду, она ласково накрыла его ладонь своей и успокаивающе сжала.
— Дорогой, не стоит так усложнять. На самом деле всё до банального просто. Подумай сам, ради чего Кассиану привозить Блисса в наше поместье? Да еще и под вымышленным именем, отказываясь представить его нам официально?
— Но ради чего? — спросил герцог, всем своим видом показывая, что совершенно сбит с толку.
Герцогиня ответила с непоколебимой уверенностью:
— Разумеется, потому что Кассиан еще не уверен во взаимности чувств Блисса.
— Не уверен? — эхом отозвался муж.
Она плавно кивнула и продолжила:
— Они ведь еще не признались друг другу. Скорее всего, Кассиан привез его сюда, чтобы в спокойной обстановке завоевать его сердце. А когда их чувства совпадут, он сразу же представит его нам...
— ...чтобы тут же, одним махом, получить наше благословение на брак! — подхватил герцог.
Герцогиня радостно хлопнула в ладоши.
— В точку! Теперь ты понимаешь, к чему всё идет?
Герцог задумчиво потер подбородок и медленно закивал, признавая правоту жены.
— Да... звучит весьма правдоподобно. Вполне в его духе. Ты права.
Но одна деталь всё еще не давала ему покоя. Сведя брови к переносице, он посмотрел на любимую жену и задал следующий вопрос:
— Допустим, это так. Но что с именем? Блиэр? Блэсс? Почему было просто не сказать нам правду, что это Блисс Миллер?
Разумеется, у герцогини уже был готов ответ.
— Ох, ну конечно же, он скрыл это намеренно! Подумай сам, Артур. Если бы мы с порога узнали, что это тот самый Блисс Миллер, мы бы начали окружать его чрезмерной заботой и вниманием. Особенно учитывая тот несчастный случай в детстве. Представляешь, какое бы это было давление на бедного мальчика? Кассиан, допуская вероятность отказа, пытается оградить Блисса от любого дискомфорта. Если он здесь не «Блисс Миллер», а просто «гость Кассиана», мы проявим лишь стандартное гостеприимство, и Блиссу будет гораздо спокойнее.
Только теперь на лице герцога появилось понимание.
— Иными словами, он заранее подготовил пути к отступлению на случай, если его отвергнут.
— Именно так. Теперь-то всё сходится?
На этот тихий, скорее адресованный самому себе вывод мужа, герцогиня просияла и снова легко хлопнула в ладоши. Ее искреннее воодушевление было бесконечно очаровательным, чего герцог никак не мог сказать о поведении собственного сына.
— Жалкий трус, — фыркнул он. — Если уж решился играть по-крупному, нужно бросать на кон всё. А он трусливо роет себе запасные выходы.
— Он просто уважает чувства Блисса, — мягко вступилась за сына герцогиня.
— Вот я и говорю — жалкое зрелище. Чтобы завоевать любимого человека, нужно идти напролом, с мыслью, что без него ты просто умрешь. Любить так, как любим мы с тобой. Разве я не прав, душа моя?
— Ох, Артур... — герцогиня залилась густым румянцем и застенчиво улыбнулась.
Слова мужа, сказанные с таким пылом, глубоко растрогали её. Они познакомились еще в старшей школе, и с тех самых пор их пути не расходились. Они стали друг для друга всем: первый поцелуй, первая близость — каждый шаг в познании любви они делали вместе, оставаясь преданными лишь друг другу на всю жизнь.
«А этот паршивец ведет себя невесть как», — с раздражением подумал герцог и со злостью скрипнул зубами.
То, что их единственный сын начал заводить интрижки еще с того возраста, когда у него едва молоко на губах обсохло, герцогу категорически не нравилось, но он скрепя сердце списывал это на издержки времени и разницу поколений. Однако он знал еще кое-что: однажды Кассиан позволил себе случайную связь на одну ночь. Герцог не шпионил за сыном, да и сам Кассиан, разумеется, не стал бы в таком исповедоваться.
Всё вскрылось из-за желтой прессы. Какая-то бульварная газетенка раздобыла пикантную информацию и готовилась выпустить сенсацию, но пиар-отдел герцогства вовремя перехватил материал. Пришлось отвалить астрономическую сумму за молчание. Но герцог бесился вовсе не из-за потраченных денег. Его приводил в ярость сам факт того, что Кассиан опустился до подобного.
«Спать с первым встречным... Никакого достоинства».
Узнав об этом, герцог намеревался сурово наказать наследника, но обстоятельства сыграли против него. Как раз в то время Блисс случайно наелся ядовитых грибов, в поместье поднялся страшный переполох, и, пока всё не утряслось, подходящий момент для воспитательной порки был безвозвратно упущен.
Единственным утешением служило то, что после той истории Кассиана будто подменили. Он словно заразился патологической брезгливостью и больше ни с кем не вступал в связь на протяжении долгих лет...
Дойдя до этой мысли, герцог хмуро сдвинул брови. Между ними залегла глубокая складка.
«И вот теперь, после всех этих лет, он внезапно притаскивает в дом не кого-нибудь, а Блисса Миллера...»